Глава 10

Я бы с удовольствием уехала как можно дальше. Хотя бы на время…

Звучит эгоистично, но мне правда нужна передышка. А ещё мне стыдно из-за того, что я не смогла быть мудрее и не выслушала Катю. Дочь пережила страшную трагедию. Ей сейчас очень нужна моя поддержка. Конечно, она наговорила много глупостей, но это всё на эмоциях. Ей плохо, и она подсознательно хочет, чтобы все вокруг страдали, как и она.

Именно поэтому, несмотря на желание сбежать, утром я собираю все силы в кулак и иду к Кате. Велик шанс, что она меня даже в комнату не пустит. Но попробовать достучаться до её разума точно стоит. Возможно, если мы поговорим по душам, ей станет легче.

Я осторожно стучу в дверь и прислушиваюсь. Скрипит стул, а потом раздаются медленные шаги. И едва Катя появляется на пороге, как я понимаю, что нормально поговорить нам не удастся.

– Что тебе нужно? – спрашивает она. Голос звучит глухо. А взгляд при этом пылает яростью. Словно я одним своим появлением, сумела вывести её из себя.

– Хочу поговорить, – всё же произношу я, несмотря на довольно холодный приём.

– Не о чем нам разговаривать, – роняет она. – Раньше нужно было думать. Если бы ты не ушла вчера днём…

– Ты сама знаешь, почему я ушла, – спокойно напоминаю я. – Ты не планировала разговаривать. С ходу набросилась с обвинениями.

– Имела право, – пожимает она плечами.

– Возможно, тебе действительно так кажется, – киваю я. – Но ты должна понимать, что я не несу ответственности за то, что происходит в твоей жизни. Ты сама приняла решение остаться с Антоном после того, как он поднял на тебя руку. Почему? Потому что я тебя учила сносить унижения?

– Да, – вздёрнув подбородок, цедит она. – Это ты и делала.

– Расскажешь подробнее? – уточняю, стиснув зубы.

– А сама ты не помнишь? Ты же постоянно твердила о том, что нельзя выносить сор из избы, – она кривит губы, словно пытается передразнить меня. Но получается плохо. – Ты вечно твердила, что в семье могут случаться ссоры, но нужно решать проблемы наедине. Не привлекать к этому посторонних.

– Серьёзно? – интересуюсь я. – А я когда-нибудь упоминала, что мы посторонние? Или что ты не можешь рассказать о том, что у тебя проблемы мне или твоему отцу? И может быть, напомнишь, что я всегда говорила о рукоприкладстве?

– Ну ты вроде упоминала что-то о том, что моё тело неприкосновенно, – немного подумав, произносит она.

– Надо же… Тогда как это натолкнуло тебя на мысль о том, что я одобрила бы поведение Антона?

Катя молчит, опустив взгляд. Пару минут я стою и жду, когда она созреет с ответом. Но вместо этого дочь просто делает шаг назад и захлопывает дверь.

Тяжело вздохнув, я отворачиваюсь и иду вниз. Нужно поймать Николая, пока он не уехал на работу, и забрать у него ключи от машины. Сбегать я пока не планирую. Но мне нужно поехать в больницу и сдать необходимые анализы. Кто знает, что со мной происходит. Со здоровьем лучше не шутить. Возможно, сейчас не самое подходящее время, чтобы заниматься собой. Но это позволит мне ненадолго отвлечься от того, что происходит с моей семьёй.

– Доброе утро, – произносит муж, заметив меня.

– Мне нужны ключи от машины, – протянув руку, прошу я. – Я записана в больницу.

– Да, – кивает он. – Я помню. Ты ведь говорила. Сейчас…

Едва ключи оказываются в моей ладони, я спешу уйти. Сейчас мне лучше потратить время на то, чтобы одеться и уехать. Не люблю опаздывать.

Выбираю строгий костюм винного цвета и белую блузку. Привожу себя в порядок и даже наношу макияж, чтобы скрыть свою излишнюю бледность.

Выхожу из спальни младшей дочери и сталкиваюсь нос к носу с Машей. Она выглядит растерянной. Смотрит на меня так, словно собирается извиниться.

– Привет, – поправляя длинные рукава толстовки, произносит она. – Мам, я слышала ваш разговор с Катей. И ты права. Моя сестра перегнула палку.

– Серьёзно? – хмуро спрашиваю я. Мне трудно поверить в то, что в нашей семье кто-то снова становится на мою сторону.

– Ну да, – кивает она. – И я вчера повела себя как дура. Встала на сторону Кати только потому, что с ней случилась беда. Но не должна была этого делать. Кате нужно было кого-то обвинить. Но вместо того, чтобы обратить весь гнев на Антона, она набросилась на тебя. Да и я не лучше…

– Всё в порядке, – выдавив улыбку, заверяю я. – Давай потом поговорим, мне нужно съездить в медцентр.

– Ты заболела? – с тревогой уточняет дочь. – Что случилось?

– Ничего серьёзного, – отмахиваюсь я. – Просто давление скачет. Сегодня нужно сдать анализы. Выпишут лекарства и буду как новенькая.

– Можно мне с тобой? – спрашивает Маша.

– Да я даже не знаю…

– Спасибо! – вскрикивает дочь и бросается к комнате. – Я сейчас быстро оденусь, и можем ехать.

Хочу возразить, но прикусываю язык. С одной стороны, я не хочу, чтобы Маша узнала что-то плохое. Ведь, возможно, у меня не просто с давлением проблемы. Но, с другой стороны, я не хочу отталкивать дочь. Если она хочет побыть рядом, я не могу отказаться. Не должна…

– Хорошо, – киваю я. – Жду тебя.

Поездка проходит довольно спокойно. А вот в медцентре начинается какой-то кошмар. Я не верю словам врачей, которые меня обследуют. Потому что все их разговоры похожи на бред. Вообще, всё происходящее похоже на игру больного воображения.

Я выхожу в коридор на негнущихся ногах и нахожу глазами Машу. При виде меня дочь вскакивает и идёт на встречу.

– Мам, ты как? – шепчет она, хватая меня за руку.

– С ней всё хорошо, – произносит врач, которая покинула кабинет следом за мной. – Но теперь вам придётся её поберечь. Думаю, вы справитесь. Верно, Марина Андреевна?

Я судорожно втягиваю воздух и с трудом сохраняю спокойствие. Хочу кричать! Хочу разгромить всё вокруг. Но продолжаю стоять словно каменное изваяние. А вокруг проплывают улыбающиеся лица персонала. И мне начинает казаться, что они все просто издеваются надо мной… Неужели они не понимают, как это неправильно?

– О чём это она? – спрашивает Маша, когда доктор уходит.

– Я беременна, – еле слышно выдыхаю в ответ.

Мы молча выходим на улицу и идём к машине. Я словно зомби жму на брелок сигнализации и даже не понимаю, в какой момент Маша осторожно вытаскивает из моих напряжённых пальцев ключи.

– Я поведу, – объясняет она, когда я вскидываю на дочь стеклянный взгляд.

– Не нужно, – тихо прошу я.

– Нужно, мам, – настаивает она. – Сядешь за руль в двух кварталах от дома. Чтобы ни у отца, ни у Кати не возникло вопросов.

– Я должна скрывать это втайне? – спрашиваю растерянно. – Почему?

– Мам, ну ты сама подумай, – закатывает она глаза и заводит двигатель. – Катя только потеряла ребёнка. Она и так ненавидит всех вокруг, а тут ещё это.

– Но это не рассосётся. – замечаю я. – В итоге они обо всём узнают.

– Нужно дать Кате время, – немного подумав, сообщает дочь. – Она в итоге смирится с тем, что случилось. А по поводу папы я вообще не знаю, что сказать… У него впереди другая жизнь. Вряд ли он захочет остаться только потому, что у тебя… – Маша заминается.

– Потому что у меня будет ребёнок? – упавшим голосом уточняю я.

– Ну да, – кивает она.

Дочь водит не очень уверенно, поэтому я замолкаю, чтобы не отвлекать её от дороги. Маша неуклюже выезжает с парковки и пристраивается в общий поток автомобилей. Она аккуратно везёт нас в сторону коттеджного посёлка, то и дело поглядывая в зеркала заднего вида. Хмурится. А значит, обдумывает сложившуюся ситуацию.

Когда мы проезжаем пост охраны, Маша тормозит и выходит из машины, чтобы уступить мне место.

– Ты молодец, – хвалю я дочь, прежде чем сесть за руль. – У меня с вождением первое время не складывалось. Я довольно долго кружила по посёлку, прежде чем выехать на дорогу.

– Спасибо, – кивает она и, пристегнув ремень безопасности, складывает руки на колени. – Мам, ты как?

– Не знаю, – пожимаю плечами. – Но пока мы ехали, у меня было время подумать. Ты и сама, наверное, понимаешь, что я не смогу избавится от ребёнка.

– Да я бы и не додумалась предложить тебе что-то подобное! – восклицает дочь. – Ты кем меня считаешь? Это ведь моя сестра! Ну или брат. Неважно… И я буду любить этого малыша! И буду беречь его! И даже если все отвернутся, я окажу любую поддержку.

– Спасибо, – выдавливаю улыбку.

Мне даже легче становится от её слов. Возможно, теперь она будет ко мне немного добрее? Хотелось бы. Я живой человек, а не робот. И порой мне, как и любому другому, требуется сочувствие. По крайней мере, мне легче оттого, что я не единственная знаю о своей беременности. И теперь я понимаю, с чем была связана моя слабость и вечное желание улечься спать. В этом же кроется причина моей плаксивости и обидчивости.

Я жду ребёнка…

Мне сорок пять лет, и я беременна. Как так вышло? Могла ли я это предотвратить? А хотела ли?

Нет. Этот ребёнок нужен мне как глоток свежего воздуха. Как смысл дальнейшего существования. Как последняя надежда стать счастливой. Я заслужила это. И пускай будущее ещё совсем недавно казалось беспросветным. Но я справлюсь. Разведусь с Николаем и подам на алименты. И ничего страшного в том, что когда ему будет двадцать, я буду довольно взрослая. Сейчас я чувствую в себе силы свернуть горы. И я это сделаю.

– Значит так, – припарковавшись во дворе, произношу я. – Маша, пообещай, что сохранишь мой секрет…

– Обещаю, – решительно кивает дочь.

– Я сама с этим разберусь, – продолжаю я. – Но мне нужно время.

– Как и всем нам, – снова кивает она.

– Но только здесь всё серьёзнее, – замечаю я. – Если твой отец узнает о ребёнке, он сделает всё, чтобы отобрать его у меня. Он мечтает о сыне. Я даже приблизиться к своему ребёнку не смогу.

– Ну нет, мам, – отмахивается она. – Ты преувеличиваешь.

– Маш, твой отец богат, – напоминаю я. – А у меня ни гроша за душой. Куда я вернусь? В квартиру твоего деда? Да у меня сразу заберут ребёнка!

– И что ты планируешь делать? – тихо спросила дочь.

– На днях мы с твоим отцом поскандалили, и он обещал мне купить квартиру, – признаюсь я. – Если он не обманет, я смогу съехать.

– Но на работу ты не устроишься, – растерянно замечает Маша. – На что ты будешь жить?

– На алименты, – спокойно отвечаю я. – Да, это не то, о чём я могла мечтать. Но у меня нет выбора. Я хочу сохранить возможность самой растить своего ребёнка!

– Да, но…

– Что, хочешь сказать, что я плохо с этим справляюсь? – взвилась я. – Не забыла, что твой отец вообще не принимал участия в вашем воспитании? Я сама тащила всё на себе! Только я!

– Мам, прости, – Маша опускает взгляд и тяжело вздыхает. – Ты снова права. Не нужно было мне сомневаться в тебе. И я верю, что ты справишься.

– Спасибо, – искренне благодарю я и обнимаю дочь. – Мне это нужно было. Твоя поддержка.

Когда мы выходим из машины, я чувствую себя так, словно и правда смогу начать жизнь с чистого листа. Вся надежда на честность Николая. Если он обманет меня с покупкой квартиры - будет сложно. Но я всё равно справлюсь. Да потому что выбора у меня нет.

Я не хочу заменить своих дочерей новым ребёнком. Чтобы ни случилось, я буду их любить. Но они выросли, и я им больше не нужна. А этот малыш… Я необходима ему как воздух и солнце. И мы с ним справимся со всеми проблемами. Потому что мы есть друг у друга.

– Мам, отец дома, – тихо произносит Маша. – Он не поехал на работу. Что, если он всё знает?

– Прекрати паниковать, – цежу я. – Откуда он мог узнать об этом?

– Врачам позвонил, – предполагает она.

– Это вряд ли, – отмахиваюсь я. – Сделай вид, что всё нормально. И не дыши так часто. Не нервничай. Маш, тебе нужно успокоится.

– Легко тебе говорить…

– Ты сейчас серьёзно? – уточняю я.

– Прости, – она потирает лицо руками. – Я сама не своя… Я сейчас приду в себя. Мне нужно пару минут.

Я киваю. Но именно в этот момент дверь, ведущая в дом, распахивается и на крыльцо выходит муж. Чувствую, как сердце пропускает удар, а к горлу подкатывает тошнота.

– Марин, нам нужно поговорить, – произносит он, не сводя с меня глаз.

Медленно иду вперёд, уставившись себе под ноги. Каблуки увязают в снегу, снижая скорость. Мне кажется, что весь мир вокруг замедляется. Перед глазами медленно пролетают пушистые хлопья снега. Отмахиваюсь от них, словно от назойливых мух. И продолжаю идти на негнущихся ногах. Наверное, так себя чувствует приговорённый, шагающий по узкой рейке корабля, готовясь навсегда исчезнуть в пучинах океана…

Захожу в дом, но даже не чувствую тепла. Меня бьёт дрожь. Кажется, что все мои тайны написаны на лице, и Николаю не составит никакого труда их прочитать. Но мой муж как будто ничего не замечает. Не видит бледности на моём лице… Лёгкой испарины на висках…

– С тобой всё в порядке? – спрашивает он, мельком взглянув на меня.

– Да, – киваю и начинаю судорожно расстёгивать пальто.

– Что сказали? – интересуется он, скорее, из вежливости. – Нужно ждать результаты анализов?

– Нет, – качаю головой. – Просто давление скачет. Нет причин для беспокойства. Порекомендовали не нервничать.

– Хорошо, – поспешно произносит он. – Я хотел поговорить о клининге. Сегодня приедут две женщины, чтобы убрать гостевую комнату. Проследи за ними. Как только они все сделают, сможешь освободить спальню Маши. Но я вижу, что вы снова ладите… Может быть, хотите пожить вдвоём?

– Нет, не хотим, – качаю я головой. – Маше нужно личное пространство. И в её возрасте не особо правильно жить с мамой.

– Да, ты права, – кивает он. – Но раз с тобой всё в порядке и у тебя нет серьёзных заболеваний. Я бы хотел вернуться к вопросу… – он отводит взгляд, будто ему неприятен этот разговор.

– К какому вопросу, Коль? – тороплю я, замирая напротив.

– К тому, с которого всё началось, – уклончиво отвечает он. – Нам бы про Олесю поговорить… Ты ведь помнишь о ней?

– Помню, – киваю я. – О таком сложно забыть. Готова уступить ей и тебя, и этот дом, если ты купишь мне обещанную квартиру. Ты ведь меня не обманул? Я к тому, что ты ведь и правда готов купить мне угол, который будет только моим?

– Ну да, – кивает он головой, но потом словно спохватывается и замирает. Морщит лоб, явно подбирая слова. – Но я думал, что ты останешься здесь. У нас ведь семья. Это ведь наш общий дом… И скоро у нас появится малыш…

Вскидываю взгляд и медленно выдыхаю. Неужели он всё знает? Но быстро понимаю, что он говорит не о нашем ребёнке…

– Я не хочу, – тут же произношу я, качая головой. – Прости. Но я правда не могу…

– Марин, но я ведь уже всё тебе объяснил. К тому же развод в мои планы не входит, – сосредоточенно тянет он, а потом смотрит на свой звякнувший телефон и хмурится. – Давай поговорим об этом позже? Вечером. Хорошо?

– Да, – растерянно отвечаю я. – Наверное… Только не зови её в гости. Пожалуйста.

– Хорошо, – кивает он, прежде чем выйти. – Придумаю что-нибудь. Ну по крайней мере подумаю, что можно сделать. Так чтобы всех всё устраивало.

Мне смешно. Что можно сделать? Ну может, можно и нужно не спать с посторонними бабами, когда у тебя есть жена? Или, может быть, стоило просто развестись и строить своё счастливое будущее, подальше от меня? Ну серьёзно!

Когда за мужем захлопывается дверь, ко мне подбегает младшая дочь. Маша хватает меня за руку и тащит к дивану, вынуждая сесть.

– Мам, ты должна подыграть ему, – торопливо произносит она. – Ты должна убедить его в том, что ты на его стороне!

– Как? – с усмешкой уточняю я.

– Да я понятия не имею, – шепчет она, потирая пальцами лоб. – Но ты должна выпросить у него квартиру. Соглашайся на всё! Вообще, на всё! Это твоя гарантия счастливой жизни.

– Маш, ты о чём?

– Да всё о том же! Просто подыграй! Я помогу! – сбивчиво шепчет она. – Ну я просто подумала, что так будет лучше. Тебе не стоит с ним ссориться.

– Я и не ссорюсь, – хмуро отвечаю я. – Просто отстаиваю свои границы. Не настолько я хорошая актриса. Уж извини.

– Но нужно потерпеть, – настаивает дочь. – Сделай вид, что смирилась с беременностью этой его бабы. Скажи, что ты согласна растить его ребёнка как своего! А если боишься произносить это вслух, просто кивай в ответ на все его предложения.

– Не могу, – качаю головой и поднимаюсь.

Одна мысль о том, что Олеся появится в этом доме, вызывает приступ тошноты. Я не смогу жить здесь, видя её довольное лицо.

– А ты сделай через не могу, – строго произносит Маша. – Я понимаю, ты сейчас в раздрае. Но прекрати уже себя жалеть. Ты сама виновата в том, что оказалась в подобной ситуации.

– В чём моя вина? – тихо спрашиваю я, не глядя на дочь.

– В том, что ты позволила отцу превратить себя в бесправную домохозяйку. Другие женщины не сидят в декрете двадцать лет. Они понимают, что нужно состояться в жизни не только как бесплатное приложение к мужу, – выговаривает она. – И я тебе всегда об этом говорила. Нельзя перекладывать ответственность за свою жизнь на чужие плечи. Предать может кто угодно… Нужно надеяться только на себя.

– И зачем такая жизнь? – произношу я упавшим голосом. – Жить и каждую минуту ждать удара в спину от близких людей? В каждом видеть врага?

– Если бы ты была папе ровней, он не смог бы диктовать тебе свои условия. И не пришлось бы сейчас страдать из-за его предательства.

– Изменить могут кому угодно, – поджимаю я губы.

– Конечно, – соглашается Маша. – Но другие могут собрать чемодан и уйти с гордо поднятой головой. А ты загнала себя в тупик.

– Даже если так, у меня ещё остались силы для борьбы…

– Главное, чтобы тебе эта борьба боком не вышла, – замечает дочь.