Глава 8

Всю жизнь я старалась жить так, чтобы близким не пришлось за меня краснеть. Мама растила меня по своему образу и подобию. Я должна была стать лучшей во всех отраслях. Брать пример с неё. И я брала. Как и она в первую очередь думала о дочерях и о муже. Постоянно держала марку, переживая о том, что подумают обо мне другие. И теперь мне кажется, что я жила не своим умом.

Я во всём уступала. И в первую очередь думала о благополучии семьи. Лишь один раз настояла на своём. Когда муж попросил у меня ребёнка. И вот к чему это привело. Но что самое ужасное, я пыталась убедить своих дочерей в том, что они должны научиться жить так же, как и я. Катя довольно легко со всем соглашалась. Верила моим словам. Старалась принять все эти устои. В то время как Маша не планировала прогибаться под систему. Она не соглашалась с тем, что женщины должны тянуть все на себе. По мнению младшей дочери, если она станет работать наравне с мужем, то и домашние дела они станут делить. Я, в свою очередь, считала, что она не права. Ну не может же мужчина и правда заниматься стиркой и готовкой супов? Даже звучит смешно.

Муж должен быть крепкой стеной, за которую можно спрятаться. Он должен быть добытчиком. Тем, кто сможет взять на себя заботу о жене и будущих детях. А женщина, конечно, может работать. Но её зарплата должна уходить на личные нужды. На косметику, наряды и посиделки с подругами. Да вот только я не учитывала, что не все мужчины зарабатывают столько, чтобы хватило на содержание всей семьи. И зачастую жёны работают не меньше мужей. А потом им приходится идти домой и заступать на вторую смену. Уборка, готовка, стирка, проверка уроков… Забота о семье ложится на хрупкие женские плечи. И никого не волнует, устала она или нет. Все ведь так живут. А если начнёшь жаловаться, тебе обязательно напомнят, что раньше в полях рожали и ничего. Никто не умер. Но вот только это не так…

И я тоже считала, что это нормально. Не учитывая факт того, что самой мне не приходилось вставать в шесть утра, чтобы приготовить для всех завтрак, а потом бежать на остановку, опасаясь опоздать на работу.

Но я почему-то была уверена, что мои девочки найдут хороших мужей. И им не придётся работать ради того, чтобы накопить на колготки и платные кружки для детей. Именно поэтому я учила их быть в первую очередь хорошими жёнами. Только вот Машу мои уроки только бесили.

– Из-за чего они расстались с Артёмом? – спрашиваю я, присаживаясь. – И почему ты не хотела мне об этом рассказывать?

– Я всей правды не знаю, – тут же предупреждает она. – Мне всё известно только со слов Кати. И я не хотела рассказывать, чтобы ты не стала винить себя за случившееся…

– Да почему я должна была винить себя? – спрашиваю, нахмуривая брови.

– Потому что, мам, – взмахивает она руками. – Ты всегда так делаешь. Любишь взвалить на себя ответственность за то, к чему не имеешь отношения!

– Маша, хватит философствовать, – прошу я. – Может, расскажешь, наконец, в чём дело? Меня начинает напрягать этот разговор.

– Катя рассказала, что Антон бил её, – отвечает дочь и опускает взгляд.

– Почему она ничего нам не рассказывала? – шепчу я.

– Ну ты же сама нас учила, что нельзя выносить сор из избы, – пожимает Маша плечами. – Видимо, сестра решила, что это относится и к тому, что с ней делал Антон. Она молчала, чтобы не разрушить их отношения. По крайней мере, так она это мне объяснила.

– Но если она не хотела разрушить их отношения, то почему рассказала тебе о случившемся? – спросила я.

Конечно, я была рада, что у моей дочери в жизни случились подобные перемены. Это ведь к лучшему. Она сумела выйти из отношений с мужчиной, который её недостоин! Но я не понимаю, почему она сначала умалчивала об этом, а потом вывалила Маше всю правду…

– Мам, ты только отнесись к этому спокойно, – просит дочка. – Возможно, Катя говорила мне неправду…

– Да не тяни ты уже! – прошу взволнованно. – Что произошло?

– Антон избил Катю, и она потеряла ребёнка, – на одном дыхании выпаливает она и опускает взгляд. – Она была беременна…

– Что? – вскрикиваю и резко поднимаюсь. Прижимаю ладонь к губам, чтобы заглушить рыдания. Но слёзы это не останавливает. Они градом льются по щекам, лишая возможности видеть.

Чувствую тошноту и головокружение. Падаю назад на кровать и замираю…

– И Катя винит во всём случившемся тебя, – шепчет дочь. – Говорит, что это ты воспитала её такой тряпкой. И теперь она хочет, чтобы ты сама увидела, что такое поведение до добра не доводит…

– Какое поведение? – вскидываю взгляд. – Я не понимаю…

– Мам, всё ты понимаешь, – качает головой Маша. – Катька винит тебя за то, что ты не научила нас быть сильными.

– Но вы ведь и не должны, – отвечаю растерянно. – Женщина не должна быть воином. Это прерогатива мужчин. Я хотела, чтобы вы были счастливы.

– А я ведь тебе говорила, – вздыхает она. – Говорила, что всё это хрень собачья… Если тебе повезло с мужем, то это не значит, что у всех так же… Катьке вот не повезло. Но она же послушная дочь. Верила в постулаты, что ты вбила ей в голову…

– Повезло? – хмыкаю я. – Ты серьёзно? И когда это я вас учила терпеть побои?

– Мам, ты не учила терпеть что-то конкретное! – начинает злиться Маша. – Ты всегда обобщала. Говорила, что если в семье проблемы - это на девяносто девять процентов вина женщины!

– Да не так я говорила! – возмущаюсь в ответ. – Просто всегда считала, что погода в доме завистит от жёны. Ну и вам об этом рассказывала. Я же как лучше хотела… – на последней фразе сдуваюсь. Понимаю, что мои слова звучат жалко.

– Ну вот в том-то и дело, мам! – выходит из себя дочь и начинает мерить шагами комнату. – Ты учила нас жить в тех же условиях, что обеспечил для тебя отец. В таком же комфорте. Под защитой благородного мужчины!

– Это ты про его предательство? – с горечью спрашиваю я.

– Нет, мама! Это я про тебя! Забудь хоть на секунду о том, что папа тебя обидел, – просит она. – Сейчас речь не об этом! Будь Катька хоть немного похожа на меня, она бы давно послала тебя с этими постулатами. Но она всегда была послушной. Всегда стремилась к тому, чтобы ты ей гордилась. Она все твои советы принимала как руководство к действию!

– Но я ведь не этого хотела… – произношу с трудом, а затем вскидываю взгляд и смотрю на дочь. – Это всё моя вина… Моя…

Осознание накрывает меня ледяной волной. Захлёстывает с головой, мешая сделать вдох. Хватаюсь руками за горло и всхлипываю. Мне страшно. Не за себя. Моя жизнь не имеет значения в данный момент. Мне страшно за то, что я на протяжении многих лет втолковывала своим дочерям, что они должны быть слабыми. Не потому, что я хотела, чтобы о них вытирали ноги! Нет! Мне и в голову не могло прийти, что на пути моих девочек появится кто-то вроде Антона. Но ведь это не снимает с меня ответственности?

– Это не только твоя вина, – возражает Маша, немного успокоившись. Она садится рядом и потирает лоб ладонью, готовясь продолжить разговор. – Моя сестра тоже должна была соображать. Ей ведь было плохо в этих отношениях. Но она продолжала терпеть. Это неправильно. А Катька просто переложила на тебя всю ответственность. Свою роль в случившемся она решила не учитывать.

– Так ведь она не виновата. Она жертва, – глухо произношу я.

– И теперь эта жертва хочет заставить тебя страдать, – разводит руками Маша. – Хочет, чтобы ты поняла, что не всегда всё зависит от женщины. Ведь если придерживаться твоих убеждений, в том, что отец изменил, виновата ты сама…

– Что же я натворила? – шепчу растерянно и закрываю лицо ладонями. – Мне так жаль. Так жаль…

Я вскакиваю и бегу к дверям. Мне срочно нужно увидеть Катю. Я должна извиниться!

– Стой, мам! – кричит Маша, в попытке меня остановить. Но я её уже не слышу. Распахиваю двери и выбегаю из комнаты.

На то, чтобы спуститься на первый этаж у меня уходит всего несколько минут. Но эти несколько минут кажутся вечностью. Ощущается, что я просто топчусь на месте. Бегу, но не становлюсь ближе к цели. Понимаю, что это просто игра моего воображения, но это не может не пугать. Начинаю думать, что сама вселенная ополчилась против меня. Чем больше я страдаю, тем больше на меня наваливается. И, что самое обидное, я сама во всём виновата. Я разрушила не только свою жизнь, но и жизнь своей дочери… Молодец, Марина! Ты всё испортила…

Но вот единственное, что сейчас занимает мои мысли – это Катя! Я должна всё ей объяснить! Обязана исправить собственные ошибки… Она права… Она имеет право на злость.

Спустившись на первый этаж, вижу только мужа, который стоит напротив входной двери. Услышав мои шаги, он оборачивается.

– Она ушла, – глухо произносит он.

– Я должна её догнать, – бросаюсь к двери. – Мы должны поговорить!

– Не выйдет, – качает он головой. – Она уехала. Я вызвал ей такси.

Замираю и медленно оборачиваюсь. Смотрю на него глазами, полными боли и сожаления. Это всё неправильно. Кате сейчас нельзя оставаться одной.

– Это я во всём виновата, Коль, – произношу тихо. – Она права. Я заслужила её ненависть…

– Что ты такое говоришь? – он подходит ко мне и кладёт руки на мои плечи. Смотрит в глаза и качает головой. – Ты здесь вообще ни при чём. Катя рассталась с парнем. Твоей вины в этом нет. Хотя она считает по-другому…

Я открываю рот, чтобы во всём ему признаться. Рассказать, что узнала от Маши. Но понимаю, что не могу. Правда, не могу… Просто язык не поворачивается. Я не боюсь, что муж станет меня осуждать. Я опасаюсь, что он поедет и убьёт Антона. Мне не жалко этого урода. Но я не хочу, чтобы Николая потом посадили. Нужно решать подобные вещи с холодной головой.

Конечно, гадёныш должен заплатить за свои злодеяния. Но для начала мне стоит выяснить правду. И для этого я должна найти Катю и поговорить с ней о случившемся.

Начинаю судорожно осматриваться по сторонам, в надежде найти свой телефон. Но не нахожу и хватаю сотовый мужа, лежащий на столике у двери. Открываю телефонную книгу и набираю номер Кати. Слышу длинный гудок, а потом звонок срывается. Перезваниваю, но дочь снова сбрасывает. Она явно не хочет разговаривать с отцом. А уж со мной тем более.

– Не берёт, – отдаю Коле телефон и бросаюсь к лестнице. – Попробую набрать с Машиного…

– Маша здесь? – удивляется муж и спешит вслед за мной. – Когда она приехала? И как смогла пройти? Я ведь всё это время был здесь.

– Она влезла в окно, – отвечаю на бегу. – Услышала, что вы с Катей ссоритесь, и не захотела вмешиваться.

В комнату дочери я врываюсь словно настоящий тайфун. Распахиваю дверь с такой силой, что она с грохотом бьётся о стену и отлетает назад, едва не вдарив мне по переносице.

– Мам? – испуганно вскрикивает Маша. – Что случилось?

– Катя уехала и не отвечает на телефон, – выпаливаю я, ловко поймав рукой дверь. – Ты должна ей позвонить.

– Бесполезно, – разводит руками Маша. – Мы с ней поругались. Она не станет со мной разговаривать. Я ведь, когда узнала о случившемся, не стала сдерживаться. Сказала, что она сама виновата…

– А что случилось? – хмуро спрашивает Николай. – И почему ты забираешься в свой собственный дом как воришка? Часто ты такое поворачиваешь? И как вообще поняла, что сможешь влезть в окно? Ты это уже делала?

– Пап, давай поговорим об этом в другой раз? – предлагает дочь. – Думаю сейчас это не самое интересное. Мы должны найти Катю…

– Для чего её искать? – удивляется муж. – Что случилось? Почему вы поругались?

– Пап, – тянет Маша, закатывая глаза. – Ну, попросила же. Не нужно заваливать меня вопросами. Я не успеваю за ходом твоих мыслей. И мы должны найти мою сестру…

– Для чего? – снова спрашивает он. – Что с ней происходит? Какой черт в неё вселился?

– А мама тебе не сказала? – спрашивает дочка. – Хотя когда бы она успела…

Я вижу интерес, в глазах мужа и спешу перевести разговор на другую тему. Сейчас Николай не готов узнать правду. Но как только мы найдём Катю, я всё ему расскажу.

– Ты сказал, что вызвал ей такси, – обращаюсь я к мужу. – На какой адрес?

– Ленина сто один, – отвечает муж. – Да что происходит? Объясните уже наконец!

– Не сейчас, – отмахиваюсь я. – Маша, кто живёт на Ленина? К кому могла поехать твоя сестра?

– Это адрес Антона, – побледнев, произносит дочка.

– Но для чего ей ехать к его дому? Он ведь сейчас в Москве? – спрашиваю я.

– Нет, после их расставания Антон вернулся домой, – отвечает Маша.

Я чувствую, как внутри всё холодеет. Для чего Кате ехать домой к этому уроду? Она планирует помириться с ним? Не может быть... Ей ведь некуда идти! Неужели она поэтому решила поехать к Антону?

Боже… Что я наделала? почему не остановила Николая? Как могла позволить ему выгнать из дома нашу дочь? Я должна была вмешаться уже тогда, когда Маша сказала о том, что муж ругается со старшей дочерью… А что сделала я? Просто осталась в комнате. Только после того, как я узнала правду про ребёнка, решила спуститься и поговорить с дочерью. Но ведь это не нормально!

Я настолько погрязла в собственных переживаниях, что перестала замечать то, что твориться в моей семье. Не только у меня есть проблемы. И не только мне приходится жить во лжи, которая окружает со всех сторон. Давит, словно питон, заползший на плечи. Даже воздух в комнате сгущается и начинает пахнуть чем-то горьким. Возможно это сожаление?

Сожаление о том, что я уже ничего не могу исправить.

– Мы должны поехать туда, – произносит Маша и хватает со стула свою куртку. – Нельзя позволять ей вернуться к этому уроду. Он и её убьёт!

– Что? – рычит муж. – Что значит и её? Что натворил этот придурок?

– Пап, давай, ты с Катей об этом поговоришь? – спрашивает дочка и нервно дёргает плечом. – Сейчас нам лучше перехватить Катю, пока она не натворила глупостей.

– Катя очень благоразумная девушка, – фыркает Николай. – Не верю, что она станет творить что-то неправильное. В общем, вы меня поняли, – машет он рукой. – Не вижу смысла в том, чтобы ехать куда-то на ночь глядя. Это ничего не изменит. Пусть Катя поговорит с Антоном. Возможно, они даже помирятся? И она наконец-то станет прежней…

– Нет! – кричу я, вскинув ладонь. – Этого не будет!

– Да что происходит? – удивляется Николай.

– Антон бил Катю, – признаётся Маша и хмуро смотрит на отца. – И мы даже не знаем, сколько раз он это делал. Возможно, с самого начала их отношений…

– Что делал этот щенок? – кричит муж и резко выходит из комнаты.

Я понимаю, что так просто он это не оставит, и бросаюсь следом.