Глава 11
На следующий день поехала к маме, узнав у подруги, что дети в порядке. Лиля написала смс, что скучает по мне и любит. Были пропущенные от Тимура, которые я просто удалила. Ночь не принесла облегчения, и я хотела побыть скорее с дочкой и сыном, чтобы ощутить свой мир.
Мама почти сразу поняла не просто мое состояние, а даже причину угадала. Ее слова по типу «Я была права», старалась игнорировать. Ссориться с ней сейчас очень не хотелось.
– Мам, можно, я просто побуду твоей дочерью, которая желает тишины. А ты мамой, которая может не поучать иногда, а просто обнять своего ребенка.
– Прости, доченька. Но этому скоту я бы все высказала.
– Я сделала это за тебя, не переживай.
– Да он твоему отцу зараза клялся, что не обидит. Что ни за что не отпустит. Тьфу, – встает с дивана, на котором я лежала уже как час с момента приезда и пошла за чаем, потому что чайник просвистел.
Вернулась с кружками и свежими булочками. Села сама и меня подняла.
– Ну все, давай приходи в себя. Ты ж Доронина. Когда там отпуск у тебя?
– Через неделю.
– Вот и отлично. Сегодня можешь поехать подать на развод, а потом улетай-ка ты в отпуск.
– Мам, ну ты… А как же дети? А как же…
– А что дети? За неделю поговоришь с ними. Скажешь, что случилось. А на остальные вопросы пусть Тимур отвечает. Не выгораживать же его перед ними. Пусть привыкает жить без тебя и общаться с детьми сам.
– Мам, я боюсь, что он начнет затягивать процесс.
– Ты мне скажи, ты разводиться будешь, так ведь?
– Конечно. И не подумаю с ним остаться, ты что? Он натворил с три короба.
– Ну и что он там затягивать начнет? Пошла в суд и все. Адвоката наймем, если надо. А Лилька с Мишкой, с тобой останутся. Я думаешь, не видела, как они тебя любят.
– Ой, мамочка, как это все тяжело и больно.
– Значит, надо быть еще сильней, Кира. Думает, что у него все схвачено? Нет уж, пусть идет к той вертихвостке. Знаешь, а давай ты мне внуков привози и в отпуск. Надо будет, приедет сюда. Не думаю, что они скоро простят его.
– Лиля его рубашку стирала и помаду той женщины нашла в машине, представляешь?
– Нет, ну это каким идиотом нужно быть, чтобы допустить такое?
– А Миша сам догадался, что скоро будет развод. Мам, я так не хотела их впутывать.
– А как ты себе это представляешь? Вы же не соседи, Кира. Семья на то и семья, шило в мешке не утаишь.
– Что я им скажу?
– Пусть отец говорит. Не вздумай его выгораживать. Кира, ты так и не поняла того, что он не оценил ничего что ты ему давала все эти годы? Он же как дурак, решил, что все данность.
– Он так и сказал, мам, что он меня ни о чем не просил.
– Ох, доченька, – обнимает меня и гладит по спине, вызывая вновь боль, когда хочется просто поплакать на маминой груди. – Отболит все это. Пройдет. Сейчас тяжело, а потом все будет хорошо у тебя. Ты же у меня такая сильная, хоть и показываешь себя другим мягкой и ранимой. Подуй так она и завалится, а ты-то не такая.
– Спасибо, мам.
– Полежи еще чуть-чуть. А потом вареников налепим с творогом, поедим и поедешь.
– Куда? Мам, у меня ни вещей, ни документов ничего. Я, как покусанная пчелами выгляжу.
– А не подумать ты хочешь, чтобы вернуться?
– Нет, ма. Это окончательная точка. Тут не может быть иного итога.
– Вот и правильно. Был бы жив отец, он бы тебе еще и по шее надавал за упрямство.
– Я была счастлива с ним и благодарна за эти годы, мамуль. Как бы там ни было, я была счастлива.
– Ладно, счастливая. Я так понимаю, на работу ты не едешь сегодня?
– Нет, написала девочкам, что сегодня без меня. Основные события встреч уже прошли. Сейчас у них развлекательная программа пошла. Так что справятся без меня. Завтра заберу детей после школы и поедем домой. Думаю, Тимуру стоит с ними поговорить, как-то объясниться, и я обещала им покататься на коньках в выходные.
– Как я и говорила, это и твой дом тоже.
Встает и уходит из гостиной, но останавливается и произносит слова, которые даже переосмыслить пока что тяжело.
– Главное – помни и то, что тебе всего тридцать пять.
– Мам…
– Ты слишком молода уходить в работу и детей. Еще одного родить сможешь.
– Мама, я даже думать о таком не хочу. Ну какой мне еще один ребенок? Я Мишей еле забеременела.
– Я сказала, что хотела сказать. Отдыхай.
Недолго смотрю в потолок. Потом решаю поспать, но так как организм привык к тому, что я в это время на работе, глаза как-то сами открываются, даже невзирая на тот раздрай, что творится в душе и моральную усталость. В итоге меня накрывает волной стыда, что я тут, а мои дети у подруги и не успев додумать мысль, мой мобильный звонит.
– Мам…
– Привет, солнышко, – тут же улыбаюсь, услышав голос дочери. – Как ты, милая?
– Привет. У меня перемена, а ты не звонила долго, решила узнать, как прошло…
– Прости, что не набрала вчера. У тебя еще два урока?
– Да.
– А у брата?
– У него один.
– Знаешь, думаю, мы перенесем наши катания на коньках на сегодня. А потом поедем к бабушке лепить вареники. А то она тут настроена на вкусный ужин.
– А ты разве не на работе?
– Сегодня у меня выходной. Поговорим о твоих делах чуть позже ладно? Расскажешь, что там у тебя. Миша в порядке?
– Переживает, а так вроде нормально.
– Скоро увидимся, ступай на урок.
– Люблю.
– А я тебя.
Быстро встаю и, пообещав маме приехать, отправляюсь в школу к детям, приведя себя в относительный порядок.
Тимур
Захлопнутая дверь еще несколько минут звенела в ушах ударами по оголенным нервам.
Ушла.
Не ожидал?
Определенно нет.
Стою без движения и не знаю, что мне делать. В каком направлении двигаться.
Должен идти за ней, но она сейчас не готова разговаривать. Даже не уверен, что захочет вновь когда-нибудь.
Умеют ли женщины прощать измены? Прощать так, чтобы ни следа.
Наверное, да.
А я бы смог?
Сейчас ведь не обо мне речь?
Дурак.
Все, что наговорил. Все, что натворил. Она не заслужила.
Не хочу развод. Не хочу, чтобы уходила. Чтобы плакала.
Тогда, почему все именно так и происходит?
Потому что дал слабину.
Нет, потому что еще недавно я хотел другого и забыл, что мои поступки имеют цену. Только бы успеть сказать, как сожалею о том, что сделал и сказал, даже если она мне не поверит.
В голове такой кавардак, что просто опускаюсь на пол и долго сижу, смотря в сторону фотографий. Та самая полка. Та самая рамка.
Мы поставили ее давно, еще до того, как купили этот дом. Казалось, что это правильно. Сейчас смотря на это, с другой стороны, я вижу и понимаю – это не так.
Как сильно я ее обижал каждый день тем, что она там стоит? Нет такой величины, кажется.
Встаю и направляюсь к фото улыбающейся Сони. Беру в руки и ухожу в комнату дочери. Ставлю на стол и иду обратно.
Ступаю в спальню, которую мы делили с Кирой так долго и собираю свои вещи.
Что я еще могу сейчас сделать? Да ничего. Оставить ее на время одну.
Уезжаю не на квартиру к дочери, хоть там и планирую пожить временно. Выворачиваю руль в сторону выезда из города и направляюсь к родительскому дому. Надеюсь, там хоть что-то еще осталось и не развалилось. Все-таки немало лет я туда не ездил, как они погибли.
То, что идея ехать ночью в дом, в котором нет жизни так много лет плохая, я понял сразу, как переступил порог.
Холодно, пыльно и мертво, даже несмотря на счастливые воспоминания из детства. Так странно, пытаться окунуться в прошлое, где все, как прежде, когда стоишь на пороге оврага и вот-вот упадешь.
В итоге устав в дороге решил остаться в небольшой гостинице пригорода, а уже утром вернулся. Нашел какие-то снимки родительские. Вещи.
В последний раз я видел их на Новый год. Они уехали домой перед Рождеством и не доехали к дому пару километров, попав в аварию. Разыгралась метель и дорога перестала быть видна. И я рад, что, прощаясь, успел сказать им спасибо за все и напомнить, как сильно я их люблю.
С тех пор остались в моей жизни только моя семья. А теперь и ее потерял. Вот только во втором случае по своей воле.
– Эй, мужик. Ты чего тут? – окликнула меня вошедшая в дверь баба Зоя.
– Здравствуйте, это я.
– Ой, Тимурка. Приехал? Ну как ты? А чего без своих и так рано утром? Или ты так, проездом? Замерз? Когда приехал-то? Тут холодно. Пошли, чаем угощу. Ой и красавец стал. Как Кирочка твоя? Детки?
Она еще долго говорила и задавала вопросы, даже не пытаясь услышать ответ, пока мы шли к ней в дом. Я был мальчишкой, когда она переехала в соседский. В итоге провел с ней какое-то время, пока чашка не опустела и мне позвонил друг.
– Извините баб, Зоя, поеду я. И, если придут снова с просьбой дом купить, звоните.
– Кирочке привет передавай. Болезненно ты как-то выглядишь, Тимур. Давай я тебе мед дам? С чаем попьешь, любую болезнь облегчит, если не вылечит. Детям и жене дашь. Вкусный, домашний. Даром бери, сынок.
Без вариантов на отказ сел в машину и перезвонил другу, убирая портмоне. Успел положить купюру на комод.
– Привет, Тим. Ты где?
– В пригороде. Привет. Занесло вчера к родительскому дому.
– Занесло, – эхом повторяет, явно намекая. – А как сам?
– А ты как думаешь?
– Ну явно не так, как Кира. Поговорим?
– Через часа два буду в городе. Она уже уехала от вас?
– Да. Часов в десять, начале одиннадцатого.
– А куда? Не сказала?
– Нет. Может, Ире шепнула, но я не слышал.
– Черт.
Проворачиваю ключ в замке зажигания и еду обратно. Глупая идея вообще была надеяться, что тут я смогу сообразить, как быть дальше.
Встретились с другом в кафе к обеду. Сделали заказ и просто тупо молчали.
– Как она? – не выдержал первым, не представляя, в каком состоянии Кира.
– Держится. Хотя видно, что в состоянии шока, что ли, – Андрей недолго смотрит в сторону и внезапно опускает ладонь на стол с громким хлопком. – Какого черта ты натворил? Совсем из ума выжил? И на кого повелся? Мира? Серьезно?
Меня бесило, что я сидел и слушал обвинения в свою сторону как подросток, но если взять все вместе, то поступил я именно так.
– Если бы я мог знать.
– О, то есть ты еще не знаешь? Похерить Киру, ради этой падали? Надеюсь, она этого стоила.
– Да иди ты. Думаешь, я хотел, чтобы так все вышло?
– А что, измена подразумевает «долго и счастливо»? Спешу тебя огорчить. У Киры сложился пазл, что Мира никакая не подруга Сони. Она спросила, я ответил, что твоя бывшая жена ее терпеть не могла и было за что.
– Это все школьная ересь. Соня знала, что я был и буду только с ней.
– Однако повод давал. А Соне пришлось ей леща дать, чтобы, наконец, отвалила.
– Серьезно? Когда?
– На выпускном, после того как эта повисла на тебе и полезла целовать.
– Плевать, что там было.
– Ну да, сейчас тебя никто не остановил. Кира-то не в курсе этой байды. Решил пойти дальше. Что на тебя нашло, Тимур?
– Черт его знает. Увидел в офисе и как-то соскучился по прошлому. В нем и Соня была и школа, и универ. Потом встретились через время. Много чего вспоминали. А потом перемкнуло.
– В каком смысле?
– Ну как бывает, флирт. Намеки. Подколы. Улыбки.
– Вы каждый день виделись, что ли?
– Нет конечно. После встреч по контракту в основном шли обедать. Раз шесть может, виделись. Ну или больше. Думаешь, я считал? Короче, пошло-поехало. Потом отмечали подписание контракта в ресторане всей фирмой. Киру брать не стал, Мира та еще языкастая. А дальше она перепила, и я и решил ее в отель отправить, рядом с «Мишель», который ты видел по-любому. Взял номер, они мне дали тот же что мы берем с женой, по привычке.
– А на такси и домой не судьба? Или она вырубилась, что адрес не узнать было?
– Нет конечно, – перед глазами тот вечер и мои мысли как на ладони. – Я знал, куда иду и с кем. И гордиться тут нечем.
– Охренеть, – трет лицо руками.
Самому тошно от этого послевкусия.
Но, в ту ночь, все пошло наперекосяк, потому что я сам к этому шел начиная с поцелуя при последней нашей встречи. Подсознательно я знал, пусть и не признавался себе в этом до той ночи.
– И что? Ты теперь с ней, что ли? Оставишь семью?
– Из ума я пока не выжил. Эта ненормальная начала какую-то ересь нести:
– Наконец-то… Дождалась падение верного Тимура. Ни одна из твоих жен не смогла тебя остановить, Доронин… – и громкий смех прямо в ухо.
– Открыл глаза и очухался, под ее смех.
– Почему смех? И почему она говорит про жен?
– Потому что… Не хочу об этом.
– Ты Соне с ней изменил все-таки? – тут же выдает предположение.
– Нет. Не успел, – отворачиваюсь к окну, наблюдая, как снег засыпает тротуар. – Она позвонила и сказала, что рожает.
Пока смотрел в окно, пропустил момент, когда друг встал со своего места и, ударив мне в лицо кулаком, ушел.
– Отлично, – стираю с губы кровь и прошу у официанта лед.
Обедаю в итоге один. Расплачиваюсь за еду и еду на квартиру дочери. Не разбирая вещей, достаю телефон и снова звоню Кире, которая не берет трубку.
Время на часах подсказывает, что у Лили закончились уроки, поэтому звоню ей, но длинные губки скорбно ввинчиваются в голову.
Следующий номер, сын. И та же история.
Ни одного ответа. Ни одного слова от своей семьи почти за сутки. Видел детей вчера с утра последний раз и слышал так же. Это моя кара? Или это только начало?
– Знала бы ты, как я сожалею… – глажу фото Киры, которое стоит на заставке телефона ощущая, как сердце бьется все тише… все реже… без нее…