Глава 12

Кира

Приехала в школу под звуки разрывающего звонками телефона.

Как только остановилась, тут же сменила мелодию на него стоящую, а то порой в дрожь бросает, когда она начинает играть.

Может, я поступаю неправильно, не отвечая на звонки? Может быть, стоит поднять трубку и… И что Кира? Что он скажет тебе? То, что ты уже слышала!

Вылезаю из машины отбросив эти мысли и иду к воротам за сыном.

Миша выходит в окружении друзей, и чтобы не смущать отхожу чуть дальше, потому что так сильно хочу его обнять. Но мальчики в его возрасте уж больно трясутся за свою репутацию.

Вот только он меня удивляет тем, что, увидев, прощается со всеми и бежит сам. А оказавшись рядом обхватывает так сильно, что боюсь, не смогу выдохнуть.

– Привет, Мишуль. Как ты, сынок?

– Скучал, ма. А ты? Нормально? – поднимает голову и смотрит в глаза.

Будто считать пытается мои эмоции и куда бы спрятать эту боль?

– Конечно, – улыбаюсь, поправляя его шапку. – Может, подождем Лилю в кафе за чашкой горячего шоколада?

– Ты не любишь его, – тут же подлавливает смену темы.

– Попрошу сделать мне кофе. Что-то я проголодалась немного.

– Пошли. Я сегодня тоже в столовке не стал ничего покупать дополнительно. Страшно как-то.

Кладет свой портфель в машину и снова идет прямо рядом со мной.

– Я знаю, что происходит, – тут же начинает, отпив свой напиток, когда мы уселись в кафе и я написала дочке, что мы тут.

Конечно, молчать я не планировала, но и то, как начать разговор не знала.

– Ты про нас с папой?

– Да.

Надеюсь, Лиля не рассказала ему все как есть в чистом виде.

– Папа уходит от нас. Значит, у него будет новая жена?

– Миш, то, что папа решил найти себе новую женщину его выбор. Я не стану заставлять вас принимать его или наоборот. Вы с ним об этом еще поговорите. Я хочу, чтобы и ты и твоя сестра поняли, что мы вас любим независимо от того, что между нами происходит. Конечно, новый этап жизни не одно и то же. Не то что раньше, но ты ведь сам понимаешь, что развод неизбежен. Я не могу не принять его решение.

– Я не хочу ничего принимать. Ты поэтому плакала. Потому что он тебя обидел. Зачем ему другая жена? Потому что он тебя больше не любит?

Его вопросы сыпались градом, и я не ожидала, что они будут такими. Кажется, и сама не заметила, как мой сын вырос и стал совсем взрослым.

– Думаю, что, когда взрослый мужчина решает уйти из семьи, это значит, что он больше не любит свою жену. Но не детей.

– У меня есть одноклассники, у кого предки разведены. И видят они своих отцов редко.

– Послушай, твой папа не такой. Вам нужно сесть и поговорить по-взрослому, как отец и сын. Задашь ему свои вопросы.

– А если я не хочу с ним говорить?

– Миша, но…

– Не хочу. Пусть идет к своей новой семье. Ты моя мама.

– Но сынок, это не говорит о том, что у тебя появится новая мама. Этот факт никак не изменить. Я и сама тебя не отдам никому, ты же это знаешь. Ты и твоя сестра только мои, а я очень ревнивая.

– Все равно не хочу с ним говорить. Он говорил, что семья – это самое важное. Что мужчина глава и защитник. Значит, врал?

Боже, я не знаю как с ним говорить. Как ему все это объяснить правильно?

– Нет, он не врал. Все так и есть, но порой случается, что люди перестают любить и самый лучший вариант им разойтись.

– Может быть, потом. Сейчас не хочу говорить с ним.

– Давай, мы сегодня просто покатаемся на коньках? А разговоры оставим на потом. Нас еще бабушка ждет в гости.

– А где мы жить будем? Также в доме?

– Я планирую купить квартиру в этом районе, и до школы будет ближе мне вас возить. Что скажешь?

– Круто. Смогу видеться с друзьями чаще. Я не против.

– Я тоже не против, – вмешивается в разговор дочка. – Привет, мамуль, – целует меня и садится рядом, прижавшись. – Можно, погреюсь, там мороз.

– Привет, солнышко. Сейчас попросим и тебе порцию шоколада, а потом поедем на каток.

– Ну еще ее ждать, – возмущается сын специально, чтобы подразнить сестру.

– Миша, так нельзя. Если бы ты пришел позже, мы бы тебя ждали сколько нужно.

– Вот еще, – уже Лиля.

– Так хватит.

– Мам, ну мы ж любя, да малой.

– Буду вас наказывать.

– С нее начинай, она первая начинает обычно.

– Миша.

– Мам ты слышала? Я не виновата.

Закатываю глаза и смеюсь, чувствуя, что как минимум это в моей жизни не поменяется и будет дарить силы: любовь и счастье, быть рядом с моими детьми.

Покатавшись на катке до красных носов и такого же цвета щек, садимся в машину со стаканчиками горячих напитков абсолютно счастливые.

– Ну что, поедем к бабушке? – смотрю на детей, расположившихся на заднем сидении, и вижу, что они странно молчаливы. – Так, в чем дело?

– Папа звонил, – отвечают по очереди.

Ощущение, что я на камне споткнулась. Как бы ни поступил Тимур, я не хочу, чтобы они были настроены против него.

– Я поняла. Послушайте меня сейчас оба, – поворачиваюсь всем корпусом к ним. –  Давайте мы решим так, я поговорю с папой, мы все вместе встретимся, например, дома и стоит вам его выслушать. Наш разлад с ним и его причины, вас не должны касаться. Я понимаю, что вы обижены на него. Каждый по-своему, но все же, мы с вами все семья и мы умеем говорить. А папа, он остается вашим папой, это ничто не сможет изменить.

Сын и дочь кивают, не очень активно, но хотя бы не спорят. Может, еще не все потеряно.

У мамы сидим до позднего вечера, но все-таки уезжаем домой. Точнее, в место, которое больше не вызывает у меня такого очарования от слова «дом».

Дети, притихшие сначала, а сын в итоге и вовсе засыпает.

– Боюсь, того, что нас ждет, мам, – говорит дочка.

– Знаешь, я признаться честно, тоже. Но такова жизнь. Ты главное помни, что порой такое случается, но это не система, Лиль. Ведь так много примеров, когда все бывает иначе.

– И не знаешь никогда, как будет у тебя. Правильно?

– Именно. Но не жить же с мыслями, что эта дорога точно закончится плохо.

– А ты правда так считаешь?

– Иначе бы не стала говорить, милая.

Входить в дом было страшно. Словно теперь так будет всегда. Боль и жизнь сплетенные в одно, а я посередине, как в паутине.

Первое, что увидела пройдя в гостиную это отсутствие фотографии. Почему-то уловила сразу эту «пропажу» и стало гадко. Потому что оказалась права.

«Кто я была для тебя Тимур?»

Мысленный вопрос и колкий удар в сердце.

– Мам, все хорошо?

– Да, дочь. Поднимайтесь к себе.

До ночи не решалась позвонить ему. Но к чему трусость? Это не поможет нам всем.

Гудки длились не так долго, как мне показалось, а трубка оказалась уже поднята.

– Кира? Наконец-то. Я уже начал переживать за вас. Никто не берет трубку. Дома пусто. Вы у твоей мамы? Как дети?

– Все… хорошо, Тимур. Все в порядке. Мы гуляли. У меня к тебе важный разговор.

– Слушаю.

– Тебе нужно поговорить с детьми. Им важно знать всю правду. Они запутались и им стоит услышать отца, по поводу того, что нам предстоит.

– Боже, Кира, я попросил тебя подождать. Прошу, всего лишь месяц. Нам с тобой тоже есть много что обсудить. Развод – это быстро. Почему не подождать?

– Да потому что не хочу я ждать. Чего ты хочешь? Прощение – это невозможное, между нами. Я презираю то, что ты сделал. Я даже не уверена, что смогу на тебя смотреть без отвращения. И твои слова… я их никогда не забуду. Ты вмиг обесценил меня, мою любовь к тебе и дочери. Ты просто спичку зажег, думаешь, а огонь все сделал за тебя. Но ты источник. А сейчас я прошу тебя поговорить с детьми, которые задают вопросы. И угадай, кто должен на них отвечать.

– Думаешь, я не планировал этот разговор?

– Я не знаю о твоих планах ничего, но перед сыном и дочерью тебе стоит хотя бы появиться. Ты был для них примером долгие годы. Против тебя я их не настраивала, но о наличии другой женщины и будущего развода они в курсе.

– Что? Какой женщины? Кира, нет никакой женщины.

– Меня это больше не касается. Я звонила не за этим. Завтра пятница, приезжай домой и поговори с ними после уроков.

– Хорошо. Мы можем поговорить еще немного?

– О чем?

– О нас и…

– О нас мы будем говорить в суде. Пора тебе уже поверить, что последствия не мифические. Это реально то, к чему ты шел, впрочем, даже не последние недели, а долгие года.

Сбрасываю вызов и чувствую, как меня трясет. От боли, злости, оттого, что он сейчас такой весь непонимающий и кажется, что все это лишь ошибка, то, чего не было. Но он всегда был таким. На кого не подумаешь самое гнусное предательство.

Сейчас он забрал свои вещи, ушел, и рядом со мной оказалась воронка. Это странно и непривычно, после стольких лет брака, однако и возвращаться, значит принять все то, что он сделал. Изваляться в грязи, которую он оставил в постели. Нет. Я так не могу. Я так… не хочу.

Тимур

Я не знаю, что им скажу. Я не знаю, с чего начать. Как у Киры находились слова? Как ей давалась роль матери, знающей на все ответы?

Я так никогда не мог и восхищался ею.

Подъехал к дому и ощутил себя таким чужим здесь.

Видимо, это то самое чувство, когда ты теряешь все медленно, этап за этапом.

Но я так просто сдаваться не намерен.

Вошел внутрь и судя по топоту наверху понял, что дети там.

– Кто там… – Кира остановилась от меня в нескольких шагах, а показалось будто в километре.

– Привет, – увидеть ее снова… что еще может быть лучше.

Я чертовски соскучился. Все это так непривычно. Быть вдали, не рядом. Не иметь возможности проснуться с ней. И уснуть, сжимая ее сонную в своих руках. Сказать, что люблю.

– Привет. Дети наверху. Они тебя уже ждут, – будто слушал новости, таким был ее голос.

– Потом можем поговорить?

– Ступай к детям, пожалуйста.

Киваю, соглашаясь с ней, лучше потом приду и заведу разговор.

Поднялся по лестнице и столкнулся с сыном. Он посмотрел на меня сначала удивленно, а потом я увидел в его взгляде злость, смешанную с обидой, что пробило брешь в моей грудной клетке.

– Привет, сын.

– Привет, – пробурчал и пошел в свою комнату.

Постучал к нему и заглянув спросил:

– Я могу войти?

– Да, – все также тихо.

Сажусь к нему на кровать, а сын не отрывает глаз от телефона.

– Мы можем поговорить?

– О том, как ты маму бросил?

– Я… Миш, ты не мог бы убрать телефон? – жду, когда он выполнит мою просьбу, и продолжаю. – То, что произошло между мной и мамой полностью моя вина и я поверь с себя ее не снимаю. Даже не пытаюсь. Но сын, я очень сожалею и надеюсь, что однажды мне удастся вымолить у нее прощение.

– Тогда ты бы не сделал ей больно, если бы не хотел.

– Поэтому я боюсь, что твоя мама меня в итоге не простит. То, что я сделал, сильно ее ранило.

– Но раньше ты говорил другое. И если ты пошел к другой женщине, значит, маму не любишь.

– Я просто… это сложно объяснить, сын.

– Несложно. Ты предатель. Ты все разрушил. Я не прощу тебя и надеюсь, мама не простит, – он стал повышать голос все сильней, в итоге на его крик пришла Лиля.

– Папа? Что ты делаешь? – обняла Мишу и посмотрела обеспокоенно, словно не веря, что это я тот самый человек, который довел до срыва ее брата.

– Мы просто говорили.

– Говорили? О чем? О том, что ты нас бросил? Как поступил с мамой?

– Лиля, я виноват. И пришел не обелять себя. Я пришел сказать, что вас люблю, и чтобы там не было, между нами с мамой, я хочу, чтобы у нас все было по-прежнему.

– Ничего не будет по-прежнему. Мы все это знаем.

– Что такое? – прибегает Кира.

– Все в порядке. Я приду в другой раз.

– Не хочу тебя видеть, – отвечает на мою реплику сын, а моя душа падает в пропасть. – Мама плакала из-за тебя…

– Сынок, – пытается успокоить сына Кира, но он ее не слышал.

– Ты сказал, что мужчина в семье – защитник. Что он защищает маму и сестру, а ты… ты…

Я не мог поверить, что на меня смотрели три пары самых родных глаз, наполненных слезами. Я не мог поверить, что я тому виной. Что меня здесь больше не ждут.

Что я стал тем, кто превратился из защитника и героя для своих детей в злодея, обидевшего маму и разрушившего семью.

Выскочил на улицу, и сев в машину быстро уехал. Я говорил напоследок, чтобы они меня простили, но знал, что этого не случится… возможно, никогда…