Глава 21

Май

Кира

– Боже, дочка, я так тобой горжусь. И поверить не могу, что ты выпускница, – обнимаю Лилю и целую, когда заканчивается линейка по случаю окончания учебного года.

– Ну ладно, ма. Я просто окончила школу, выпускной дальше.

– К этому еще нужно привыкнуть.

Рядом встает Тимур и также радостно принимает в объятия нашу девочку.

– Поздравляю, дочь.

– Спасибо, пап.

– Везет тебе сеструха, – подходит сын, пока они обнимаются.

– Не заметишь, как сам станешь выпускником.

– Ну что, в ресторан? – смотрит на часы Тим спрашивая.

– Учителя вас уже отпустили?

– Вроде да, фотки мы уже делали с одноклассниками для альбома, так что да.

– Мы уже все, точно.

– Тогда поехали.

Я сажусь в свою машину, и дети идут за мной, а бывший муж в свою. Мы спланировали этот выезд по случаю праздника, а в остальном все осталось прежним.

Тимур иногда бывает в нашей новой квартире, которую мы купили около трех недель назад.

Тот дом остался каким-то чужим по итогу. Поэтому оставлять его было где-то жаль, но в основном я знала и чувствовала, что там замерзаю от внутренней тоски.

Общение между ним и детьми стало более ровным. Они спокойно проводят вместе время, но это, конечно, не то, как было раньше. Хотя заметно, что Тимур в какой-то степени пересмотрел свое отношение к ним. Он стал более тщательно следить за их школьными мероприятиями, ему не нужно напоминать, говорить, что намечается что-то у сына или дочери. Раньше за этим следила я и мы старались так, чтобы хотя бы один из нас там был в связи с работой. Сейчас он не пропускает ничего. Я это вижу и дети тоже. Думаю, это большой плюс с его стороны.

Сыну важна наша поддержка на матчах. Особенно узнав, что мы согласны с его планами о поездке в ту школу, он теперь более старательно относится к самой учебе. Показывает, что мы не пожалеем о том, что пошли на эти уступки. Мы верим в него, а он верит в себя и благодарен.

Между мной и Тимуром все по-прежнему. Мы улыбаемся, мы сожалеем обо всем, что было, это читается в наших глазах. Но мы держим дистанцию. Он не напирает, не твердит об одном и том же оставив для меня мое личное пространство.

Тоска пока что не выветрилась из моего сердца, которое сжимается при виде бывшего мужа, но я однозначно стала взрослей. Я пересмотрела всю свою жизнь в браке и теперь слова его о том, что он меня не просил ни о чем, я вижу иначе.

Я так растворилась в своей любви к нему, к семье, что совсем забыла про себя. Я растерялась как личность и не оставила любви к самой себе. Ни капли не сожалею о том, что была в браке за этим мужчиной, но теперь учусь быть собой. Искать повод для радости в каждом дне, а не случае. И думаю, все у меня получается.

– Ты прекрасно выглядишь, – делает комплимент Тим, когда дети убегают в уборные сытно поев.

– Спасибо. Ты тоже, – отпиваю немного вишневого сока и отворачиваюсь.

Сейчас все балансировало на какой-то грани. Боль остаточная, не такая живая как раньше, однако она плавает на поверхности. Но я не живу ею. Прошло два месяца после развода, и я не скажу, что я по-прежнему также плачу в подушку. Все потихоньку меняется, все встает на свои места. Я не знаю, сколько пройдет времени, когда я смогу смотреть на Тимура и не видеть ту картинку в отеле, но думать об этом я перестала.

– Спасибо. И я рад, что ты все же согласилась на этот обед, переходящий в ужин.

– У нас праздник.

– Раньше не соглашалась.

– Раньше, твои предложения носили другой характер.

– Разве? Мы бы также сидели за столом, поедая вкусные стейки, и говорили обо всем на свете.

– Думаешь, у нас с тобой вышло бы все также беззаботно?

– Почему нет? Нам всегда было о чем поговорить.

– Да, но это другое. Не делай вид, что не понимаешь меня.

– Не делаю. В какой-то момент я бы пригласил тебя на танец. А ты…

– Отказалась.

– Ты любишь танцевать.

– Перестань, Тимур.

– Боишься наедине, пойдем сейчас. Дети будут свидетелями, а я буду хорошим парнем и встану как в пионерском лагере, на расстоянии вытянутой руки.

– Я не думаю, что это…

– Даже наша дочь танцует.

Оборачиваюсь и вижу мою девочку, смущенную в руках того самого парня, Дениса.

– Ты знала?

– Что у Лили есть парень? Конечно.

– А я нет. И кто он?

– Успокойся. Он хороший. Я знакома с ним и его мамой. И не обижайся на дочь, о таком редко говорят с папами. Они не так давно встречаются.

– Ладно, но я возьму его на контроль. Надеюсь, подойдет познакомиться.

– Уже идут.

– Здравствуйте, – парень протягивает свою руку Тимуру ни разу не моргнув.

За это мне он нравится. Не тушуется, не устраивает показательных выступлений, говорит прямо и честно. Насколько я могу судить.

– Я Денис, парень вашей дочери, Тимур Арсентьевич.

– Очень приятно, Денис.

– Добрый день, тетя Кира.

– Привет, Денис.

– Мам, можно мы погуляем пойдем? – смотрю в этот момент на Тимура, которому не внушает доверия парень, но лишь потому, что он переживает за дочку и киваю.

– Только держи телефон рядом, хорошо?

– Хорошо, мамуль.

По сути, наш обед уже закончился. Так что не вижу в этом ничего плохого.

Только они уходят от нашего столика, как появляется возмущенный Миша.

– А я? Тут буду сидеть? Я тоже гулять хочу.

– А ты с кем пойдешь?

– Пацаны все тут гуляют. Я с ними переписывался. Ну ма-а-а. Мяч погоняем на поле.

– Ты в костюме, Миш.

– Переоденусь. Мы же недалеко от дома.

– Хорошо. Только домой к шести будь добр.

– Темнеет поздно, ма.

– К семи и не минутой позже.

– Спасибо. Пока пап.

Убегает ураганом, оставляя нас наедине.

– Вот так удача, мы все-таки в ресторане и одни.

– Твоя удача, Тимур. Я тебя слушаю.

– И ты не скажешь, что ты куда-то торопишься?

– Нет.

– И тебе не позвонит Ира или Кристина и ты не сбежишь через пару минут.

– Нет.

– И ты…

– Еще одно предположение и я найду сотню поводов сбежать.

– Ладно, я понял, – поднимает ладони вверх. – Расскажи, как твои дела.

– Все хорошо. Мы окончательно переехали, если учесть, что мы долго расставляли вещи, декорировали квартиру, цвет штор и так далее. Плюс, Лиля попросила ремонт в комнате с изменением цвета стен. Так что теперь обживаемся.

– Здорово. Какие планы на лето?

– Сам знаешь. Экзамены Лили. Выпускной, вступительные. Поездка с Мишей в школу. Лето обещает быть насыщенным.

– Согласен. Кажется, сын настроен решительно.

– Он старательный, футбол – его жизнь. Так что думаю не отступит. А как твои дела?

– Нормально. Работаю над собой.

– Похвально.

– Жду повышения. Думаю, взять квартиру небольшую, Лиля же скоро поступит и будет жить отдельно.

– На эту тему мы с ней уже говорили. Она хочет, тем более ей летом восемнадцать, я переживаю, но все-таки мы должны доверять своим детям.

– Главное, чтобы к ней не переехал ее парень.

– Наша дочь знает все о взрослой жизни, мы эту тему обсуждали.

– Поговорим о другом? Я сейчас не настроен обсуждать Лилю, ее парня, их отношения и прочее.

– Не злись. Но тебе придется привыкнуть к тому, что она выросла.

– Как тебе это удается?

– Не знаю, – пожимаю плечами. – Просто я мама. Чувствую детей. Порой угадываю, что сказать и когда. Не знаю, Тимур.

– Не могу сейчас противостоять, – встает и тянет мне свою руку.

– Это плохая идея, – сразу предупреждаю, потому что танец это что-то большее, как мне всегда казалось. Что-то сокровенное между мужчиной и женщиной.

– Прошу тебя, Кира. Один танец. Отбрось сейчас самоанализ. Я тебя прекрасно услышал в последний раз.

Недоверчиво смотрю на его руку и вкладываю свою ладонь в его, встав со стула.

Медленная мелодия охватывает зал ресторана, и я пропадаю в каждом движении. И это отнюдь не легкость. Я не могу дышать, я не могу остановить сердцебиение.

Это не легкость, когда ты чувствуешь себя плохо в его руках. Будто в наших ладонях грязь и мы ею обмазываем друг друга.

Это не исправить даже спустя длительное время.

Закрываю глаза и пытаюсь не думать об этом. Вроде бы удается, пока Тимур не начинает говорить.

– Я так скучаю по тебе, Кира, – шепчет куда-то в ухо, сквозь волосы, упавшие мне на лицо с той стороны, где его губы.

– Не по мне, Тим. Ты скучаешь не по мне. Ты скучаешь по привычной жизни. По тому, к чему так привык за эти годы. Я не та, кто должна быть рядом. Я вспоминаю тебя в компании твоих коллег, какой ты становился другой. Открытый, беззаботный, легкий. Это не плохо. Но дома, и рядом со мной ты становился другим. Будто сдерживал себя. И эта двойная жизнь казалась правильной. Ведь мы с тобой казались один целым, но как видишь, посмотрев на солнце мы заметили много трещин. Такое бывает.

– Кира, это не так, – руки сжимают все сильней, отнимая кислород. – Я знаю чего хочу. Я многое понял. Осознал.

– Тогда ты должен был понять и то, что твоя любовь ко мне, была не той, которую ты рисовал себе в голове.

– Кира… Зачем ты так?

– Как? Будто все поняла? Тимур, ты сказал, что разбираешься в себе. Видимо, до этого момента ты пока еще не дошел. На все нужно время.

– Я хочу завоевать твое доверие вновь.

– Не будет его. Не будет вторых шансов. Прощений. Этого не будет. Потому что каждый раз, смотря на тебя, я вижу то зеркало. Я вижу в нем себя, тебя и ту женщину. Вернуться к тебе – значит убить себя. Но я хочу жить.

– Кира…

– Прости, мне нужно отойти, – срываюсь быстрым шагом в сторону уборной и пропадаю там в течение пяти минут, пока дыхание не восстановится. Сегодня не было слез, а только боль, которая пока что всегда неподалеку.

Возвращаюсь за столик, где сидит мужчина. Только глаза его смотрят не на меня, а в сторону окна.

– Думаю, нужно попросить счет, – сообщаю о намерении уйти.

Тимур сидит по-прежнему смирно, будто я не к нему обращаюсь.

– Ты в порядке?

– Да, – наконец удостаивает меня своим вниманием, но этот взгляд. – Так вот, в чем все дело? Ты себе кого-то нашла?

Вопрос вырывает из меня воздух кашлем. Потому что большего абсурда услышать не могла. И не потому, что это правда, а потому что он не имеет права на такие заявления.

Взглядом указывает мне на телефон, который я беру в руку, вспомнив, что оставила его на столе, уйдя танцевать. Нажимаю на кнопку и вижу там с неизвестного номера смс, которое видно лишь наполовину как всплывающее уведомление:

«Ты обо мне еще помнишь, признавайся потеряшка?», – а дальше кусочек фотографии фиалки виден.

Поднимаю голову от экрана и не знаю, что сказать Тимуру.

У меня реально пропадают все слова из головы от этой наглости с его стороны.

– Ты что правда считаешь, что мои отказы в ужинах и огромное нежелание идти на перемирие связано с другим мужчиной? Посмотри на мой палец, – тычу ему свою ладонь, где когда-то сияло красивое и оберегаемое мной обручальное кольцо. – Видишь тут символ принадлежности тебе?

– При чем здесь это?

– Ни при чем? Я переступала через себя, чтобы не сорваться на крик, чтобы не ударить тебя, чтобы хотя бы смотреть в твою сторону без видимого отвращения, после того как ты, придя домой, едва отряхнувшись после измены, полез ко мне с поцелуями. Предложил пойти в душ. Вот причина моего нежелания быть с тобой. Ты лгал в глаза, когда я задавала вопросы. Поэтому не смей упрекать меня в том, что у меня появился мужчина.

– Так ты делаешь мне это назло?

– Боже, – смеюсь, прикрывая рот рукой. – Мыслям о тебе я посвящаю минимум своего времени, поверь. И появись в моей жизни мужчина, он бы сидел сейчас рядом со мной. И счастливой быть назло тебе, меня не прельщает.

– А кто тогда он? – указывает пальцем на телефон.

– Ты не имеешь права задавать мне эти вопросы с апреля. С момента, как полез в рот своей однокласснице или кто она там для тебя, а после и на нее полез. Мой тебе совет и даже просьба, заканчивай с этим всем. Смирись с тем, что произошло, как это делаю я. Поверь станет проще. Ты себя убеждаешь в правильности действий борьбы за «семью», но пора бы тебе спросить себя самого: «То ли это, что ты хочешь на самом деле?». Ответ тебя удивит. У нашей дочери выпускной двадцатого июня. До него будет девять дней экзаменов. Давай ты не станешь разводить бурную деятельность в отношении меня? У нас с тобой есть обязательства перед детьми. Сын готовится в школу ехать. Совершеннолетие Лили, которое она планирует отпраздновать в своем стиле и организовать вечеринку с подругами. У меня нет времени на выяснение отношений, которые мы уже выяснили и оформили в паспорте, Тимур. Надеюсь на твое понимание. Пока.

Встала и вышла из ресторана. Быстро села в душную машину, стоявшую под ярким майским солнцем и только после этого выдохнула.

– Черт возьми, – приложила руку к горячей щеке.

Я не знаю, что именно меня окунуло в этот горячий душ, но ощущение, что мне под кожу залезли.

Открыла смс и прочла.

Как и думала, это он.

«Ты обо мне еще помнишь, признавайся потеряшка?», – дальше смайлы цветов и само фото синей фиалки.

«Привет. Даже не стану спрашивать, откуда у тебя мой номер) И подаренный тобой цветок недавно снова зацвел.»

Ответила ему и поехала домой, заскочив перед этим в зоомагазин. Миша купил рыбок, чтобы я помнила о нем, пока он будет далеко. А я, как посмотрю на них сквозь прозрачное стекло, так плакать хочется. Поэтому сейчас я еду за некоторыми декорациями в большой аквариум, который мы сразу же приобрели для новых питомцев нашей квартирки.

«Buongiorno) Ты должна была сразу понять, что это был знак того, что я снова тебя найду», – настигает меня ответ от мужчины, когда я остановилась у многоэтажки.

«Теперь поняла», – рука зависла над клавиатурой, а в голове был вопрос, продолжать ли эту переписку.

– Почему нет?

«Теперь поняла. Как ты?»

Его ответ был долгим. Я успела приготовить ужин, встретить сына с прогулки, запыхавшегося и потного, но абсолютно счастливого. Дальше пришла, и Лиля и мы сели за стол.

«Я лицезрю красоту. Делаю фото пробуждающегося озера Гарда».

«Фото? В смысле ты на отдыхе или…?»

«Моя работа. Я фотограф для Моденского журнала о природе Европы. Так что и отдых, и работа в одном».

Почему-то складывающееся изначально мнение о Михеле теперь было совершенно другим. Не скажу, что я четко представляла этого мужчину и сферу его деятельности, но про то, что он может быть фотографом, я бы никогда не подумала.

«То есть картинка фиалки, это твоя работа?»

Снова открываю то самое фото и могла бы поклясться, что это скаченная с интернета картинка горной местности с синеглазой красавицей среди зеленой травы.

«Моя) Почти всю весну после отправки детей во Францию пробыл в Шотландии. Теперь в Италии работаю».

Прочла его ответ и поняла, что в комнате что-то изменилось. А именно стала подозрительной тишина. Оторвала голову от телефона и столкнулась с заинтересованными взглядами детей.

– Что?

– Ты улыбаешься?

– Кто это?

Посыпались вопросы, и я тут же заблокировала смартфон.

– Вы поели?

– Да, – дружный ответ.

– Тогда можете заниматься своими делами.

Миша сорвался в комнату, а дочка осталась со мной.

– Мам, у тебя мужчина появился?

– Что? Лиля, нет конечно. Точнее, это было бы возможно, но нет, милая. Просто знакомый отправил фото интересное, вот и все.

– Ма, я же понимаю. Ты у нас такая красивая и молодая. Все равно рано или поздно встретишь кого-то. И если тебе он будет нравиться, то я не против.

Ее слова, разумеется, придали уверенности в том, что такой вариант событий не скажется на детях так, что мне придется выбирать. Тем более, мнение сына на этот счет я не слышала и не думаю, что прям скоро услышу, потому что на примете у меня нет никого, чтобы я заинтересовалась по-настоящему. Правда на работе есть один, кто пару раз приглашал увидеться вечером после работы. Но сейчас я была благодарна дочери за ее понимание.

– Спасибо, солнышко. Пока что рано говорить о чем-то.

– Просто чтобы ты знала. Спасибо за ужин, – целует меня в щеку и уходит.

«Я через час буду в номере, можем созвониться, если ты не будешь занята. Я не мастер смс».

В голове крутился вопрос, который я хотела бы задать следующим, но оставила его на потом.

«Хорошо, звони».

Закончила со всеми делами по дому и на кухне. Проверила детей, которые занимались каждый своим в комнатах, и отправилась в свою. На телефон пришло уведомление от оператора сети, которое обычно я удаляла, но в этот раз зацепилась за оповещение о том, что у меня одно сообщение на голосовой почте, которой я не пользовалась никогда.

Ввожу код, для его прослушивания и сразу узнаю голос бывшего мужа.

«Кира, ты сегодня сказала так много о том, о чем я даже не задумывался… В смысле не знаю, как поступил бы знай об этом сразу, но то, что ты думала о моих мыслях и сравнении с Соней… Неужели я давал повод? Неужели была почва для таких размышлений? Мне казалось, что у нас все хорошо… было… Вспомни, какой я увидел тебя в тот день? Вспомни только… Ты сияла, ты была… каким-то лучом в моей жизни, клянусь. Я глаз от тебя отвести не мог. Как ты растерялась, узнав, для кого мы ищем игрушку, как говорила с Лилей… Мне кажется, что это она выбрала тебя для себя. Она увидела в тебе то, что я увидел уже немного позже. Твою доброту, твою надежность и веру. Твое сердце. И я видел тебя такой всегда. «Моя хрупкая, Кира», – так я называю тебя всегда в голове. Но ты на самом деле такой сильной оказалась. Мои слова… чертовы слова… Я так никогда не считал. Сам не знаю, зачем тогда их сказал. Но то, что сказала ты о той борьбе… зачем ты это делала? Я хотел и принимал тебя такой, какой увидел впервые. Тебе не нужно было лезть из кожи вон, понимаешь, милая? Ты чудесная сама по себе. Тебе не нужно быть другой. Тебя любят за то, что ты настоящая без примеси фальши. Это не тебе нужно меняться, а мне. Прости за то, что так поздно понял это, родная. Прости, что упустил твою любовь и веру…».

Я услышала его последний выдох в динамике и писк, оповещающий, что сообщение закончилось. Но проклятое сердце слышало его слова и изнывало. Оттого, что все упало в пропасть. Оттого, что мы все разрушили. Как много моей вины в этом? Я не знаю. Я понимаю лишь то, что мы уходили любя и сейчас, не стало сильно легче, только немного припорошило снегом.

Телефон в руке, которая прижимала к сердцу, ожил входящим звонком, а я смотрела на имя и не могла говорить сейчас. Слезы текли и текли. Но это не прекратится, если я сама не скажу стоп.

А я хочу сказать. И говорю. Ставлю себе установку не страдать, не плакать. Я все сделала правильно. Иначе быть и не могло.

«Прости, я перезвоню через минуту».

В ответ мне приходит смс со скриншотом таймера на телефоне, выставленного на одну минуту.

Смеюсь и иду в свою ванную быстро умываться. К тому же нос заложило от слез.