Глава 26
Кира
Что там произошло между бывшими друзьями, я не имела понятия, но смотря на Иру, которая сидела рядом со мной в машине, я понимала, что вылезли какие-то скелеты.
Заговорить с ней в дороге не пыталась, потому что она явно сейчас малоадекватна. Поэтому решила отвезти к себе, а там уже, как пойдет.
– Дети? – спросила, когда мы вошли внутрь.
– У Кристины, не переживай за них.
– Хорошо, – дала ей воды и сели на диван напротив.
Она поджала ноги и отвернувшись заплакала.
– Ир? – погладила по руке, немного сжимая пальцы.
– Он… Он казался влюбленным. Поглощенным нашей семьей и Лизой. Мы… Мы ведь были счастливы, Кир? Ты видела это?
– Конечно, видела.
– Нет… Вранье понимаешь? Он жил и думал не обо мне не о нашей дочери. Он… проклятый изменщик. Если посчитать сроки, то я ходила беременной, а он планировал уйти. Бросить меня с ребенком в утробе ради нее.
– Ради кого?
– Сони.
– Что?
– Удивительно не так ли? А я была с ней подругами.
– Какой ужас.
– Вот чего он боялся. Вот его нервы последних дней.
– Думаешь из-за этого?
– Больше нет причин. Скорее всего, об этом знала та самая Мира, и он боялся, что она расскажет всем о них.
– Мне жаль, дорогая.
– Кира, он сказал кое-что и мне почему-то стыдно за эти слова перед тобой.
– Что сказал?
– Твоя Лиля была у нас, а Андрей, боже…
– Что он сделал? – сердце почти остановилось, я даже плакать была готова, потому что материнский мозг работает в сотни раз быстрей обычного, рисуя такие картинки, что с метлой не разберешь.
– Не сделал, он, кажется, винит Лилю в том, что Соня умерла и проклятый кобель остался в итоге со мной, а не с ней.
– Что?
– Я не все услышала. Но потому Тим и сказал ему не приближаться к вам.
– С ума посходили они. Что происходит с ними, я не понимаю.
– Я знаю одно Кира, не появись эта женщина в жизни твоего бывшего мужа все было бы как раньше.
– Я не знаю хорошо это или нет. Сейчас в таких условиях после увиденных последствий я вообще на все смотрю иначе.
– А я пока что смотрю, как прежде и никак не могу сопоставить это в одну картинку. Как тебе это удалось?
– Я приняла решение, вспомнила, что имею право на выбор. Вспомнила, что хочу быть счастливой, а не валяться в грязи. Я была счастлива, но в это счастье подмешали боль. Это тяжело Ира и только тебе решать. Но поверь, не делай этого сегодня. Погуляй, поговори со мной, поспи. Делай что угодно, но не принимай решение сегодня. Тебе предстоит многое обдумать.
– Легко тебе говорить, ты уже прошла через это все.
– Прошла? Ты думаешь сидеть рядом с ним в ресторане легко? Думаешь, просыпаться одной легко? Ездить по магазинам, катить тележку, приезжать с работы. В этих картинках нет его больше. Он теперь только в телефоне, в редких встречах по поводу детей, я просила об этом, но не потому, что не хочу, потому что с ним тяжелей. Я видела, как он занимался сексом с другой женщиной сейчас, а не четырнадцать лет назад. Не говори о том, кому из нас легко. Я люблю Тима, но и себя люблю тоже. Картинки с ним меркнут, обесцвечиваются, но не пропадают совсем. Да я улыбаюсь, да вы видите, как мы общаемся с ним, не посылая друг друга, но это не говорит о том, что внутри ничего не ёкает. Еще как ёкает и потом больно отзывается.
– Прости. Я думала, что ты уже успокоилась.
– Я любила его столько лет. Эт невозможно сделать так скоро. Но и сидеть жалеть себя, я не буду. Иначе свихнусь. Его поступок для меня табу. Что для тебя приемлемо или нет, решать только тебе Ира. Не смотри на других, не спрашивай у других что бы они посоветовали. Слушай себя и каково тебе будет дальше с ним. Простить, значит забыть. Значит, снова доверять. Поэтому покопайся внутри себя, а потом иди разговаривать с Андреем. Лизу можешь отправить ко мне.
– Спасибо. Если спать хочешь, могу в своей комнате постелить.
– Нет. Я, наверное, погулять схожу.
– Если нужна компания, я с радостью пойду.
– Спасибо, я сама, – обнимает и, попросив еще воды, уходит из квартиры.
Позвонила подруге, спросила, как дети.
Оказывается, они поехали со Степой в океанариум, а после, на карусели. Эта неделя выпускных, поэтому все кругом пестрит ярким праздником. Дети отвлеклись, но думаю, что вопросы не отпали совсем.
Дальше я смотрела на номер телефона Тимура и думала, стоит ли ему позвонить. Он сегодня узнал нечто из прошлого, и вроде бы меня это не касается, но опять же задета наша дочь.
Закрываю глаза и все же набираю его.
– Кира? Все в порядке?
– Да, все хорошо.
– Думал, что-то случилось. Как дети?
– Они на каруселях с Кристиной.
– Отлично. Прости, что все так вышло. Не я начал этот разговор. Я хотел уйти.
– Я поняла. Сам как?
– Меня не волнует то, что там произошло. Андрей козел и мы в принципе перестали общаться до этого. Меня волнует, что Лиля была в его доме. Волнует, что он может ей что-то наговорить.
– Я тоже переживаю.
– Я найду его и поговорю с ним снова. Сейчас мы были на эмоциях, плюс неизвестно что у него с Ирой будет. Пусть разбирается со своей семьей.
– Согласна.
Между нами были слышны только вдохи и выдохи, слышимые из трубки телефонов.
– Кира, прости за мои вопросы, слова и прочее. Знаю, что не имею на них право. Просто привыкнуть к этому никак не получается.
– Нужно это понять и принять, тогда… тогда проще будет и с остальным. Пока, Тимур.
– Пока.
***
– Итак, куда едем сначала?
– Давай на Луначарского. Там и IT для Дена, и веб для меня.
– Ладно.
Приехали в первый университет, куда подали документы и Лиля и ее парень. Походили, посмотрели, впечатлились и поехали дальше. В итоге три разных совершенно вуза и такие же разные от них эмоции. Но так думала я, ведь в итоге я услышала четкий ответ, где будут оставлены документы, поданные не так давно. Остальным пойдет отказ, если примут и туда.
День рождения Лили мы проведем как раз после ответа учебных заведений. Подарок нами с Тимуром уже куплен. Мы заранее поговорили с дочерью и пришли к выводу, что сейчас пора дарить нужные подарки с учетом того, что ей не пять лет. И так как она решила учиться на веб-дизайнера, подарком станет отличный планшет для учебы и работы. Многофункциональный и, главное, нужный ей.
Тимур еще решил подарить красивые серьги и браслет, Миша обещал забить гол в ее честь, когда поедет играть на одном поле с метрами типа Месси, а я занялась организацией клуба. Выбор пал на ресторан «People». Там можно посидеть с друзьями, потанцевать, поговорить. Заведение приличное и вполне адекватные цены. Дочери восемнадцать, привыкнуть бы к этому.
С заботами и поездками с Мишей в ту самую школу всей семьей я очень отвлеклась. Плюс у меня работа.
Тимур больше не пытался мне что-то донести, сказать. Хотя в прошлый раз я думала также, но может, сейчас он правда все понял.
Последний месяц вообще стал очень суетным, но и полезным. Я была спокойна. Я не металась. Я обретала новые привычки, новые места, где мне нравилось бывать самой. Появлялись и новые знакомства.
Ира немного отстранилась, как в свое время сделала и я, уйдя в себя. Я ее понимала и не давила.
Знаю, что они с Андреем разъехались, но на развод заявление подано не было.
И все это лишь нечто стороннее, ведь думала я больше о том, что дети скоро разъедутся и я снова буду учиться жить заново. Так что, мне уже становилось сложно наслаждаться с ними этими минутами вместе.
***
– Я подала на развод, Кир, – с этими словами Ира зашла ко мне в дом.
– Так, пошли, – завела ее в свою спальню, потому что на кухне Лиля кушала, в гостиной играл сын. – Рассказывай.
– Ну мы пытались поговорить сначала, но как-то я орать сразу начинала, и в итоге не выходило нормально поговорить с ним. Потом он пропал вообще. Хотя я особо не названивала. И тут заявился вчера.
– Что сказал?
– До фига чего. Рассказал, что они сошлись с Соней, когда я беременная была. Они же работали вместе в одной фирме после учебы тогда. А тут их в один отдел перевели. С Тимуром они стали ругаться часто, не знаю, что там у них было, Соня мне главное об этом не говорила. Ну, в общем, этот рыцарь утешал ее. Поддерживал. Или она его поддерживала за разные места, не уточняла. Как-то так. Слабо верю как-то. Ну и на страсти этой решили поставить точки и быть вместе, только вот Соня что-то тянула. То да, то нет. Я вообще думаю, что он сох по ней со школы, а она по Тимуру. Козел.
– Решила не прощать?
– А он и не извинялся. Лизка большая, а нам не по двадцать. Я только понять не могу, зачем со мной все эти годы оставался.
– Многое разуму сложно понять, когда логики нет. Его спрашивала?
– Ничего не сказал. Опять ушел.
– Ну что ж, видимо, такова наша судьба с тобой.
– Ага. И что мне делать в свои сорок?
– А возраст тут при чем? Конечно, тебе не двадцать, но поверь, просто насладись этим временем, а потом сама поймешь куда дальше идти.
– Не знаю Кира, я не такая сильная, как ты.
– Тут не сила нужна. Просто не бойся. Если приняла решение, иди ровно. Никто не пожалеет тебя, Ир.
– Знаю. Лиза в шоке. Ничего не понимает. Я с ней поговорила, рассказала как есть.
– Она что?
– Ничего, расплакалась. Не ожидала такого от папы. Теперь не хочет ехать учиться, чтобы меня не оставлять одну.
– Она твоя дочка, хочет защитить.
– Я думаю, может и мне с ней уехать в столицу? Квартиру будем делить, я так поняла, а покупать здесь другую не вижу смысла, если дочка поедет туда, там и жизнь строить будет, а так жилплощадь есть. Филиал моей компании там есть, попрошу перевод.
– Имеет смысл. Тебе нужно с Лизой поговорить об этом. На все время нужно.
– Ну да. Мы квартиру ей нашли снимать. Поживет там пока что, а я тут займусь делами. От лета один месяц остался. Сейчас вступительные почти закончились. И все.
– Почему нет?
– Вот и я думаю, а почему собственно нет? Меня тут, если честно ничего уже и не будет держать. Только ты и Кристинка.
– Значит, принимай решение, а мы к тебе будем приезжать в гости все вместе.
В итоге в середине августа пройдя все хлопоты с поступлением дочки и, отпраздновав ее день рождения, мы перевезли вещи в квартиру, которую купили. Тимур вовремя съехал, и это не стало причиной задержек.
Я помогла ей обустроиться. Тим купил всю необходимую технику, и это тоже сыграло в плюс.
Дальше всей семьей отправились в школу Миши. Это прощание давалось слишком тяжело. Если Лиля будет рядом, сын слишком далеко. И мне было невыносимо тоскливо.
– Ну ма, нормально все. Тут даже воспитатели есть, тренера, учителя. Практически тюрьма.
– Не говори так.
– Я уже взрослый.
– Я знаю, малыш.
– Малыш, Мишаня, – дразнит Лиля, обнимая его после меня, с трудностью оторвав мои руки.
– Не подведи, сын, – громко сказал Тимур, словно подведя черту.
– Хорошо. Ну все, покеда.
– Пока, родной. Люблю тебя, – отпускаю его руку, услышав в ответ: «И я тебя, мам».
– Мамуль, перестань. Он готов, – дочка целует и стирает мои слезы.
– Я постараюсь. Нужно привыкнуть просто.
***
Осень всегда казалась мне красивой. Я люблю коричневый. Я люблю дождь. Звук капель, бьющих по подоконнику окна. Запах, пропитанный влагой и ароматом листвы упавшей на еле зеленые участки земли в условиях города.
И сейчас я шла по тротуару домой, забыв зонтик и ни капли не возражала тому, что дождь порядком намочил мои волосы.
С кончика носа стала стекать дождевая вода, щекоча его.
А я шла и не хотела, чтобы дорога кончилась. Эти пешие прогулки мне были по душе.
Они оставляли в душе разные эмоции. Сегодня, например, я думала об успехах сына, который позвонил и сказал, что его поставили в нападение и не на замену, а в основной состав команды.
Каждый день что-то новое.
Материнское сердце тоскует. Эта квартира больше не видится мне в том же цвете. Я знала, что так будет, но разве можно подготовиться к тому, что твои дети так скоро уедут.
Жизнь как-то резко изменилась. Я и заметить не успела, как моя подруга Ира, переехав редко звонила, обустраиваясь на новом месте. Кристина со Степой стали еще ближе и у них практически новый медовый месяц.
Я часто забираю крестницу, чтобы они побыли вдвоем.
Мама, кажется, сама нашла себе ухажера. Приезжать к ней теперь, когда вздумается, не разрешает. Надо обязательно предупреждать, а то снова застану соседа «помогающего» лампочку поменять.
Я за нее рада. Тот самый сосед Федор, знаком нам давно. Почему в итоге решились не знаю. Главное, чтобы мама была счастлива.
Что касается меня самой. Сердце не отзывается, душа молчит, а я не настаиваю.
Мы порой списываемся с Михелем. Созваниваемся. Полагаю, оба уже приняли кто мы друг другу. Он приятный мужчина. Он интересный. Друг… Пусть и по переписке.
Порой я оглядываюсь назад и пытаюсь понять, что я чувствую. Нет конкретного определения этим чувствам.
Это уже не та боль. Она не так ярко выражена. Но она есть. Это уже и не та любовь… Но ее я ощущаю.
Хотя мне определенно успешно удается жить, дальше не ставя перед собой прошлый опыт и плакать от страха, что он повторится.
Как я и говорила, я снова выбрала полет. После Тимура, с которым в итоге разбилась, я не хочу просто ходить по земле.
Я хочу летать, потому что, вернувшись к нему, не факт, что я не разобьюсь снова. Тем более что этот полет будет идти в постоянном ожидании нового предательства, так как ему, как рулевому я уже верить не смогу.