Глава 25

Тимур

Я не сдержался, когда вновь увидел Киру.

Перед глазами была та картинка, где она в мужских руках и все, я снова позабыл о моих установках не лезть, не мешать, оставить в покое.

И все-таки это сложно. Хотя я стараюсь.

Сегодня идя на этот вечер, я больше всего боялся, что она будет с ним. Что дети уже знакомы с новым человеком в жизни матери. Да Кира бы сотню раз подумала, и все-таки, я боялся.

Остался в туалете и взялся руками за раковину, опустив вниз голову. Стоило прийти в себя. Привести в порядок свои мысли, прежде чем выходить.

– Думал, ты не придешь сегодня, – услышал голос Андрея.

– Тебя не хватало. Иди за стол к жене, ребенку. Сегодня не до разговоров, – отмахнулся от него, даже несмотря на него.

Помыл руки и стал вытирать их.

– А ты думал, что ты центр вселенной не так ли? – не унимался он.

– Я сказал, отвали, – прошел мимо и открыл дверь, когда услышал его слова дальше:

– Никогда не понимал, что она в тебе нашла.

– Кто? – на миг я подумал, что он о Кире говорит.

– Соня.

– При чем здесь Соня?

– Мы с ней уже все спланировали, но она никак не могла решиться. Металась туда и обратно. А потом еще и забеременела.

И все встало на свои места.

Рука сама схватила его за плечо, а вторая уже наносила удары в его ублюдскую рожу.

Мы повалились на пол, сломав банкетку, зацепив что-то еще. Я контролировать себя уже не мог.

– Тварь… Так это был ты…

– И я бы сделал все для нее, – выкрикивает он. – А ты забрал ее. Еще и ребенка заделал.

– У тебя тоже ребенок родился, идиот.

– Если бы не твоя чертова дочь, она была бы жива… И была со мной…

«…чертова дочь…», – звенит в ушах, когда мне кажется, что я просто убить его могу и хочу это сделать.

Снова бью ему по морде и только тогда замечаю, что в дверях стоит Ира, которая, видимо, слышала каждое слово.

– Увижу тебя рядом с моей семьей поблизости, по стенке размажу.

– У тебя нет семьи, – смеясь отвечает.

– У тебя, кажется, тоже.

И тогда Андрей поворачивается, смотря на свою жену. Которая, потеряв дар речи, уходит с Кирой.

– Проваливай.

Не ответив ничего, он прикладывает к разбитому носу салфетки и исчезает.

Я расплачиваюсь в ресторане на ужин, за нанесенный ущерб и уезжаю с совершенно непонятным чувством внутри.

Произошедшее придется как-то уложить в голове.

Период нескольких недель

– Итак, чем я могу быть для вас полезна?

– Не знаю. Вы мне скажите. С чего обычно начинают?

– Начните с самого начала.

– Я даже не знаю, какое начало считать таковым.

– С того, что стало концом.

– Я изменил своей жене.

– С кем?

– С одноклассницей.

– Вы любите ее…

– Нет.

– Я недоговорила, о ком спрашивала, но уже не стану. Продолжайте.

– Я хочу вернуть Киру.

– Для чего?

– В каком смысле?

– Ну вы изменили жене. Зачем вы хотите ее вернуть?

– Как это зачем? Не ей же лезть вон из кожи. Потому что я все разрушил сам. Хочу, чтобы она меня простила, точнее, постаралась простить.

– Тот же вопрос, для чего?

– Вы издеваетесь?

– Нет. Тимур, ответьте, зачем вам возвращать жену?

– Потому что я люблю ее. Потому что у нас семья.

– А как появилась измена среди вашей любви к своей жене?

– Просто… просто так получилось.

– Как? Вы проснулись утром и поняли, что хотите другую женщину?

– Нет. Все было не так. Не совсем так.

– Тогда я вас слушаю.

***

– Погодите, – перебивает внезапно женщина мой рассказ. – Поймите одно, Тимур, здесь осуждающих сторон нет, между нами. Будьте честны не передо мной, а перед собой.

– Я говорю как есть.

– Я надеюсь. Самообман привел вас в чужую постель, думаю, вы это сейчас понимаете.

***

– Пока что я поняла лишь то, что женщина Мира была той, кого вы хотели еще с юности. Она как сексуальный объект вас привлекала. Почему на большее вы ее не рассматривали? Ведь если так тянуло, могли еще раньше все обрубить с девушкой Соней и остаться с той, что вас так к себе манила.

– Потому что знал, что она интересна мне на раз.

– Откуда такая уверенность? Вы же не пробовали.

– Она не та, с кем хочется идти по жизни.

– На эту роль подходят такие, как Кира?

– Да.

– Значит, одноразовый секс и вы вернулись бы к семье? А как же вторая сторона данной ситуации?

– Какая?

– Сторона морали, например. Вы не чувствовали угрызения совести по отношению к жене?

– Чувствовал. Но пока не случился тот вечер, я считал, что не делаю ничего из ряда вон. Флиртовал, ужинал, не совершал чего-то такого. Разве это карается?

– И все же скрывали это от жены?

– Это называется не вести отчет о каждом шаге.

– Вот как? И как много правды в ваших словах? Вы действительно так считаете? Или пытаетесь меня в этом убедить? Поменяйтесь местами с женой, которая ходит на ужины, флиртует с одним и тем же мужчиной, я уже не говорю про секс.

– Вы пытаетесь мне помочь разобраться или как?

– Хочу вам показать, насколько далеко вы ушли в свои же заблуждения. Мне нет смысла быть предвзятой к вам, Тимур. А вам не должно быть стыдно передо мной за то, что вы хотели Миру.

– Почему стыдно должно быть?

– Потому что с ваших слов, которые я услышала, в ее постель попасть хотел каждый мальчишка, при этом называя «шлюхой», но попав они молчали. Это ведь так грязно быть тем, кто может уйти от своей «чистой» девушки к другой более «грязной», не так ли? Что скажут остальные? Засмеют ведь. Не пожмут руки.

– Это не так.

– Хорошо. Что дальше?

***

– Я женился на Соне. В конце универа она забеременела, а перед этим наши отношения стали сходить на «нет».

– С чем это было связано?

– Не знаю. Мы просто начали отдаляться друг от друга. Я стал работать много, она тоже. Точек соприкосновений находилось все меньше.

– Вы говорили с ней об этом?

– Пытался. Как только заводил разговор, она сразу в слезы или крики. Потом узнали, что она беременна. И все разом перевернулось.

– В каком смысле?

– Ну, она стала почти прежней. Только истерики появились, когда уже срок стал больше. Говорила, что я не уделяю ей внимания, и много чего еще. Я ссылался на беременность, гормоны. Даже ее родители стали замечать эти странности. А ближе к родам в одной ссоре она в гневе призналась, что собиралась уйти от меня и если бы не беременность, то она ни за что не осталась бы со мной. Мне тогда показалось, что она ненавидит нашу дочь, – опустил голову, смотря на трясущиеся руки.

Вспомнил тот момент, те мысли. Как было от них страшно. А потом и злость…

– Это было так по-вашему?

– Я не знаю… Я не знаю. Надеюсь, что нет.

– И в тот момент появилась эта женщина?

– Да. Она, как я и многие одноклассники осталась в городе. Тут много университетов престижных. Но мы не общались. Не пересекались практически. Я ушел из дома в тот день злой. Чтобы не наговорить ей ничего лишнего. Брел по улицам несколько часов. Все пытался понять, что было не так между нами и почему и встретил Миру. Поговорили немного.

– И вы рассказали ей о том, что случилось?

– Да. Звонить друзьям, рассказывать им об этом было бы неправильно, хотя и то, что моим слушателем стала Мира, было равносильно паршивым вариантом.

– И что же было дальше?

– Она подсела ближе. Что-то говорила, а потом потянулась целовать.

– Вы хотели этого?

Внутри все протестовало, потому что я знал ответ. Я хотел сказать иначе, чтобы не признаваться себе самому, но пришло время, видимо, поставить точки…

– Да. Хотел. Я повернулся и ответил ей на поцелуй. Мы сели в ее машину, потому что я был пешком, продолжили поцелуи и позвонила Соня. Я сразу поднял трубку вылезая из автомобиля и услышал, что она рожает. Сорвался к ней в больницу, потому что она уже была там.

– Ответьте мне на вопрос, вы бы изменили Соне в тот день?

– Да. Я думаю, что изменил бы.

Она что-то написала в своем блокноте и молча подняв голову кивнула, чтобы я продолжал.

– Соня родила дочку, – улыбнулся, вспоминая момент, когда впервые ее увидел. – Здоровую. И насколько я знаю, все шло хорошо вначале в ее самочувствии. Я принес цветы. Сказал, как сильно благодарен ей. Думал начать сначала. А на вторые сутки у нее открылось кровотечение. Когда я пришел на третий день, потому что меня не оставили в больнице даже за деньги, мне сказали, что она умерла.

– Мне очень жаль.

Кивнул ей и встал с дивана.

– Она хотела уйти в тот самый день, когда мы поссорились. Я вернулся домой и увидел чемоданы. Она явно не в роддом собиралась.

– Что было потом? Вы еще пытались с той женщиной что-то?

– Нет. Она появилась на похоронах, как и все наши одноклассники. Мне было плевать на все. У меня на руках осталась маленькая дочка и я ощутил всю ответственность за нее. Особенно когда родители Сони отказались от внучки, назвав ту, убийцей их дочери. Я и сам запретил им впредь показываться на моих глазах и никогда не пытаться связываться с ней. Отношений как таковых не было у меня до появления в нашей с Лилей жизни Киры. А увидел ее, и все будто сошлось в одну точку, понимаете?

– Понимаю.

– Кира была во всем, что было в моей жизни. Лучшая.

– Охарактеризуйте ее.

– Она милая, заботливая, внимательная и чуткая. Красиво улыбается. Добрая и прекрасная мама.

– В какой момент появилась любовь к ней как к женщине, а не матери для дочки и хорошей хозяйки в доме?

Я развернулся к психологу, хотел возмутиться, но вместо этого начал думать.

– Я думаю сразу.

– А как часто вы думали о ее качествах и благодарили ее за них, точнее говорили о них, подмечали. Ну в моменты близости или задушевных разговоров, случалось такое?

– Говорил и благодарил. Хотя, может, нечасто.

– А она в ответ?

– Постоянно, – вспоминаю наши с ней годы и буквально слышу ее, как она называет меня «лучшим мужчиной», «отцом», «прекрасным человеком».

– Хорошо. За годы в браке вы думали о других женщинах?

– Конечно. Я же не слепой. Я видел красивых женщин.

– Не спорю. Заходило ли у вас с кем-нибудь до флирта?

– Как с Мирой нет.

– С ней был другой флирт? Это как?

– Я в том смысле, что не было ужинов каких-то. Я говорил комплименты коллегам, но что в этом такого? Обычный дежурный о том, что «выглядишь сегодня отлично». С Мирой же были другие взгляды, другие слова, улыбки.

– С ней в мыслях вы заходили дальше, чем с другими женщинами?

– Другие там оставались на уровне оценки внешности и все.

– И ваши встречи, вы их планировали?

– Нет. В основном мы созванивались в течение дня, и выясняли, что мы оба свободны после работы или в обед.

– Часто?

– Нет. Пару раз в неделю я думаю. Но частично это были рабочие вопросы наших фирм. Иногда после ужина делового мы оставались подольше в ресторане.

– Вы знали, к чему все идет?

– Я хотел этого. Но не был уверен, что это дойдет до постели.

– Почему?

– Потому что, возвращаясь домой к жене, я убеждал себя в том, что не сделал ничего плохого, если можно так выразиться. Но да, предполагал, все было прозрачно. Не было сроков, поэтому все держалось на таком уровне.

– Расскажите о том вечере.

– Глава компании позвал всех отмечать сделку. Обычно я ходил на подобные мероприятия с женой, но тогда не стал ее звать.

– Потому что она помешает вам?

– Потому что Кира сразу бы поняла, что я в какой-то степени близок с другой женщиной. Да и характер у Миры тот еще. Она могла что-то выкинуть, чего бы я не хотел.

– Но если, по-вашему, вы не сделали ничего «плохого», то чего вам было бояться?

– Я не хотел расстраивать жену, – стал нервно отвечать на вопросы, от которых сам уходил постоянно.

– Вы лукавите и пытаетесь убедить меня в том, что оставили жену дома не ради свободного вечера с женщиной, которую желали.

– Да, ясно вам? Да мне нравилось это все между ней и мной. Эти чертовы взгляды, слова. Разговоры о сексе. Но шел я на этот вечер не за сексом, а за атмосферой, – выдохнул, поняв, что повысил голос. – Простите.

– И что было дальше?

– Мира выпила лишнего. Коллеги разошлись. Она стала падать фактически на пол. Я повел ее в отель рядом.

– Опишите свои мысли в тот момент?

– Я… я знал куда иду и зачем. Я хотел этого.

– Когда вы поняли, что она не пьяна?

– Когда мы вышли на улицу.

– Дальше.

– Секс, в конце которого она стала смеяться и нести на ухо, что дождалась того, что я в ее постели и ни одна из жен не остановила. Я вскочил на ноги, оделся и ушел. Тогда и понял, что натворил. Правда, думал, что никто не узнает ни о чем, хотел оставить все там в отеле. Поехал в квартиру дочери, принял там душ. Но Кира видела нас, дочь нашла помаду, которую Мира бросила в машине, а еще рубашка моя была измазана ею. После душа одевался спешно, даже не заметил, потому что натягивал вместе с пиджаком. Остальное я вам рассказал.

– Минутку.

Она снова начала что-то писать в своем блокноте, а я смотреть в окно.

– Тимур, ответьте мне на вопрос. Задумывались ли вы о том, почему именно эта женщина, а не какая-то другая?

– Наверное, потому что я ее знал. И видя ее, я думал: «А почему бы и нет, если и она сама не против». Я не планировал изменять Соне или Кире с кем-то. Предпринимать какие-то усилия, чтобы затащить другую в постель. С Мирой этого делать не приходилось.

– А ваши встречи?

– Они были, потому что мы вели дела. То есть, даже если исключить личные встречи, мы бы все равно виделись по работе. Пусть и реже. Я о том, что мы не вели эти встречи для того, чтобы потом приступить к делу. Мы могли переспать и в первый день.

– Почему не сделали этого?

– Работа. Неуверенность в том, что стоит мешать эти два факта.

– Почему два факта?

– В каком смысле?

– Два факта – это работа и личное. А где третий факт – Кира и семья?

– Ну… это подразумевает… Или нет?

– Вернемся немного назад. В какой момент, жизнь стала однообразной, и вы заскучали?

– Не было такого.

– Подумайте Тимур. Это важно.

Стал копаться в голове, но ничего на ум не приходило. Я ведь не считал, что наш с Кирой брак рутина. Было тихо и спокойно, но не рутинно.

– У нас все шло так с самого начала. Кира такой человек. Спокойная, тихая, семейная.

– Сильно контрастировала ваша жизнь на фоне той, что была с Соней?

– Естественно. Соня была другой совершенно. И я их не сравнивал. Никогда. Только один раз, я помню. Кира хотела еще одного ребенка. С сыном у нас долго не получалось забеременеть. Она нервничала. Потом, когда удалось, она лежала в больнице, потому что могли потерять ребенка. А я все боялся, что вернусь к ней, а мне скажут, что потеряли в итоге ее. Но прошло хорошо и мы, обсудив все решили, что на этом хватит. А она несколько лет назад вдруг подняла эту тему вновь. Я испугался и сказал ей, что она, как и Соня, хочет оставить меня одного.

До сих пор помню тот день. И свой страх.

– Что изменилось с того момента между вами?

Ладони вспотели, но на языке почему-то вертелись одни слова, которые, я был уверен были неверными.

– Тимур, что случилось потом?

– Ничего.

– Вы должны ответить правду.

– Я перестал желать ее как раньше, потому что боялся, что Кира забеременеет. Нарочно, например. Не выпьет таблетку. Стал зациклен на этом.

– Кира могла так поступить?

– Нет. Но я боялся. И это не причина того, что я ей изменил. Скорее всего, я тогда перестал уделять ей внимание должное, и потому перестал ценить, несправедливо.

– Что вы испытываете сейчас по отношению к жене?

– Боль.

– Почему?

– Потому что знаю, что такое не простить.

– Тогда зачем пытаетесь?

– Потому что мы семья. Потому что я осознал все.

– Конкретней.

– Что все это было большой ошибкой. Моя отстраненность, мои слова, мои поступки. Я не могу без нее. Мне так хреново никогда в жизни не было. Потому что сейчас я вижу все иначе. Нашу с ней жизнь. Я любил, но недостаточно сильно. Я все делал недостаточно сильно. Потому что знал и принимал, что она будет рядом всегда. Эгоистично себя в этом плане чувствовал. Я же, проклятье… – усмехаюсь отнюдь не весело, – «Самый лучший мужчина на свете», который предал в итоге, – горло сдавило, что хотелось ударить в него кулаком, чтобы протолкнуть дурацкий камень в нем.

– Так почему, вы хотите вернуть свою жену?

– Потому что понял, как сильно люблю и каков я без нее.

– А если перед вами вновь появится Мира?

– Плевать я хотел на нее. Внутри ничего не отзовется. Этот урок я усвоил. Только имеет ли это значение сейчас. Я видел, как она целуется, улыбается с другим, а про меня даже не вспоминает, видимо.

– Считаете, что она не имеет права?

– Головой понимаю, что имеет, мы в разводе и я подло поступил, но это не говорит, что мое нутро это воспринимает так же. Она моя.

– Она не ваша. Жена, любимая, мать ваших детей, но она не ваша собственность.

– Я так не говорил.

– Говорили. Вы так думаете, но это не так. Кира не бунтует. Она идет дальше и пытается разобраться в себе. Своих чувствах. Вы это делали?

– Я знаю, что чувствую.

– Сомнительно. Тимур, вы уже ответили себе на вопрос кто для вас Кира. Теперь вам стоит этот факт принять и отпустить ее и себя. Посмотрите на вас обоих со стороны.

– Я не хочу отпускать. Я же сказал, хочу вернуть.

– Поверьте, любое возвращение возможно только после того, как уйдешь. А вы пока что этого не сделали.

– А если она останется с другим мужчиной?

– На любой поступок нужно время. Чтобы заново полюбить – забыть. Порой уходят годы. Вы должны понимать, что есть вещи, которые нужно перерасти. Пережить. Прошло три с половиной месяца, это ничто по сравнению с тем, какой след оставила та картинка в памяти Киры. Вы увидели ее поцелуй и уже ощутили, что она становится чужой. Сейчас ваши попытки будут расценены как давление. Вашей жене тоже предстоит пройти немалый путь.

– И что мне делать?

– Жить дальше. Принять ситуацию. Принять тот факт, что Кира тоже изменится. Это будет уже другой человек, с которым предстоит начать все заново.

– Ладно.

***

Кира всегда была той, с кем хотелось делиться всем. Той, кто поймет и будет рядом. Прекрасная мать, хозяйка, добрая подруга, женщина умеющая любить. А я был тем, кто так просто все это принимал. Я говорил ей «спасибо», но не умел доносить свои слова. Свои чувства, которых теперь оказалось больше, чем за все годы нашего брака.

Я впервые ощутил трепет, нужду, тоску… Желание быть только с ней одной, не смотря по сторонам. Видеть только ее лицо, вдыхать ее.

А еще обнимать, крепко до головокружения обнимать. Быть надежным плечом… ценить… Говорить с ней.

Сейчас я сжимал в руках воздух, а пальцы кололо, пытаясь вспомнить какая на ощупь ее кожа.

Я полюбил ее сейчас как гордую и выносливую женщину. Стойкую и сильную. Желанную и ослепительную красавицу. Я полюбил тот уют, который она создавала все эти годы. Она как шелк, нежная и мягкая, дорогая, кружила по дому, прикасаясь невзначай, и уплывала дальше.

Я осознал, как сильно она мне нужна и как сильно обидел.

Я все понял… да только ты этого уже знать не желаешь!