Эпилог

Год спустя

Август

Я плакала.

Смотрела на мою девочку в белом подвенечном платье и плакала.

– Она просто красавица, – шепнула Кристина, дав мне бумажную салфетку.

– Согласна.

Мы с Тимуром и родителями жениха нашей дочери не отговаривали их от этого шага. Да, рано и мы им об этом сказали, что чувства никуда не денутся, роспись подождет, но они приняли такое решение, и оно было твердым. К тому же Денис работал и накопил немного денег для торжества. В итоге оплатил Лиле платье и кольца. Мы конечно все организовали им вместе общими усилиями.

Сняли номера в гостинице за городом, которая специализируется на подобных мероприятиях. Нам, девочкам, понравилась зеленая площадка для самой свадьбы, которая располагалась у берега реки и арка, которая стала отличным дополнением церемонии.

Съехались все наши друзья.

Лиля была так счастлива, что я, не переставая, роняла слезы, смотря на нее.

Сегодня мы все были одним целым. Мы были одной большой семьей.

После обоюдного «Да» жениха и невесты, их первого поцелуя в статусе мужа и жены, все стали аплодировать и поздравлять новобрачных.

А я… Я вспоминала свое согласие, стать его женой.

Тимур подошел ко мне и обнял, поздравив с таким важным событием нашей дочки.

– И я тебя поздравляю, – шепнула тихо, но поднять своего взгляда сейчас не могла.

После началась развлекательная программа. Мы сели все за один длинный стол, чтобы не делить на компании народ. Здесь были и Кристина с малышом Александром, которого она успешно родила в начале сентября прошлого года. Степа, что не сводил глаз со своей жены и обнимал дочь. Лиза и Ира, приехавшие в числе первых. А еще новый мужчина подруги, Евгений. Мама с тем самым соседом Федором, Тимур, Мишуля, подросший и возмужавший. В общем, нас было много, как и счастья, которое мы все излучали.

Первый танец жениха и невесты. Танец Тимура и Лили, меня с Денисом.

– Можно мне слово? – вдруг встала дочка и постучала по ножке бокала. Все вмиг замолчали и обратили свое внимание на нашу красавицу.

Нашла глазами Тимура, который, кажется, своих от меня не отводил, но улыбнулся и как все остальные посмотрел на Лилию.

– Я человек компьютера и не привыкла выдавать речи вот так на публику, но постараюсь сказать что-то более внятное. В голове была целая речь, а сейчас не уверена, что смогу. Я бы хотела начать со своего мужа, – он встал рядом и взял ее за руку с самого начала, а сейчас улыбался, глядя на нее, как на самую драгоценную девушку. – Я долго искала ответ на вопрос, который ты мне, кстати, не задавал ни разу, но почему-то об этом задумалась я. Так вот, почему я тебя люблю? Я могу перечислить все твои качества, за которые так благодарна твоим родителям. Я могу сказать и о внешности, которая не менее важна. Но это все знаешь, не то. Оно есть, но не является определяющим фактором. Я ловлю свои эмоции рядом с тобой, и они искрометны настолько, что пульс меняется, сердце бьется иначе, в зрении добавляются тысячи новых пикселей цветов. И душа, она так сильно тянется к тебе. Руки сами обнимают. Улыбка не сходит с лица, а ты… Ты понимаешь с полуслова. Спасибо, что однажды толкнул меня, и я расшибла себе обе коленки, – мы все начинаем смеяться, потому что это была их первая встреча и знакомство. – Они зажили, а мы сегодня стоим тут.

Кто-то крикнул «Горько!» и начался отсчет их длинного поцелуя.

– Еще я бы сказала несколько слов моим родителям. Моим самым важным людям. Спасибо за эту удивительную жизнь, которую вы мне подарили. За возможности, которые никогда не обрывали. Позволяли самой выбирать и решать, что важней. За вашу любовь, которой было всегда много, что можно было укрываться ею. За ваши наставления и советы. За то, что несмотря ни на что, вы хранили нашу семью и делали ее цельной.

Лиля, прослезившись, улыбнулась и пошла сначала к Тимуру, а после ко мне.

Мы почти не общались с ним этот год. Были «дежурные» смс. Были поздравления с праздниками, решение вопросов, но мы не договаривались о встречах вдвоем. Только семейные. Больше не вели бесед.

Просто больше не было «нас». Мы оба были верны последним обещаниям…

Но что я чувствую? По-настоящему…

Я чувствую, что он родной мне человек и тут не может быть иначе. А сердце, в нем, как раньше осталось место для Тимура, детей, остальная часть его пуста.

Вечером, когда пышный «бал» подошел к концу, мы, уже переодевшись в удобные наряды, вышли погулять с девочками.

Я пересеклась с Кристиной и Ирой на улице, и мы отправились к воде.

Дошли до мостика над водой, а там встали плечом к плечу.

– Хороший праздник вышел.

– Да. Вот она молодость.

– Поздравляю, жених у Лильки – молодец. Красивая пара.

– Спасибо, девочки.

– Кир, ты не устала?

– Нет.

– Почему грустная?

– Не знаю. Просто… просто грустно стало.

Почему-то сейчас мне казалось, что я лгу. Что мне стоит побыть одной и связано это со встречей с Тимуром.

– Если захочешь поговорить, только скажи.

– Спасибо, – улыбаюсь, повернувшись к ним лицом, и вижу Тимура на другом мостике.

– Иди, поговорите, а мы дальше. Встретимся позже.

Благодарно киваю и иду к бывшему мужу.

– Ну что ж, этот день наступил, – начинает бодро он.

– И почти закончился.

– Зато сын нескоро осчастливит своей женитьбой. Успеем подготовиться.

– Это точно. Еще будем умолять скорее определиться с невестой.

Смеемся, стараясь не смотреть друг на друга, но сталкиваясь глазами, с трудом отводим их в разные стороны.

– Ну а ты?

– Что я? – непонимающе спрашиваю в ответ.

– Когда выйдешь замуж?

– Не знаю, – честно признаюсь, теряя радость. – Я как-то не тороплюсь.

– Ясно, – кивает и смотрит с улыбкой.

– Расскажи о себе, – облокачиваюсь на перила руками и смотрю на воду. – Как ты поживаешь?

Казалось, мы так давно не говорили. Думаю, я скучала по этому.

– У меня все хорошо. Работаю. Пробую новое в своей жизни.

– Например?

– Альпинизм.

– Ничего себе. И как, нравится?

– Очень. Готовимся к новому восхождению на Эльбрус.

– Это сложно?

– Нелегко. Но возможно.

– Я помню, что ты всегда об этом мечтал. Молодец, что решился.

– Как и ты.

– Я просто болтала. Не думаю, что это мое.

– Ты просто боишься пробовать, Кира.

– Разве? Мне казалось, что я поступаю иначе.

– Поэтому «хрупкая».

– Что?

– Так, я тебя называл всегда. Моя хрупкая Кира, – его слова сдавили грудную клетку, вспарывая зажившие раны. – Но ты оказалась очень стойкой, сильной. Такой я видел тебя впервые.

Его слова было сложно понять правильно. Что именно он хотел сказать. Хорошо ли то, что он увидел, или плохо?

– И? Ты разочарован?

– Нет, – заметила его улыбку. – Влюблен, – с его последним словом из глаз стали течь слезы, которые я, отвернувшись, стирала как могла быстро. – Мы ведь правильно поступили… – сказал куда-то вдаль, когда я вновь повернулась пусть и с красными глазами. То ли вопрос задал, то ли констатировал. – Так ведь?

– Правильно, Тимур. Правильно…

Развернулась и пошла в сторону длинных аллей.

– Кира…

Когда мы с Ромой начали встречаться после той самой поездки на роупджампинг, через время я познакомилась с его сыном, который приехал сдавать экзамены для поступления. А после приехал Миша домой, и я уже, в свою очередь, устроила знакомство моих детей и Ромы.

В общем-то, сначала было странно все. Но мужчина быстро нашел общий язык с Мишей, переплетая бокс и футбол. С Лилей же они сумели обсуждать искусство и веб-дизайн, к которому подключился его сын Слава.

Позже Лиля призналась, что Рома ей понравился. И если я счастлива, то она вдвойне за меня рада. Сын был менее многословен. Но сказал, что не против и тоже рад.

И я была счастлива. Рома хороший мужчина. Встреть я его в другой обстановке в душе, непременно была бы еще счастливей, но не все оказалось так просто для нас. Для меня…

Я была не собой. Я не ощущала себя той, что дышит полной грудью. Где-то внутри постоянно сквозило и тянуло.

Признаться честно, он сам это понял, видимо. В один день мы сели и все обсудили, чтобы не тянуть с честностью друг перед другом.

Эти выходные первые за долгое время, когда я могу полностью отдохнуть.

Я сейчас разрабатываю бизнес-план. Голова забита им и работой. Но вот я как та белка остановилась и посмотрела на мир вокруг именно в тот момент, когда на меня смотрел он.

Тимур

То ли жизнь испытывает нас, то ли мы сами.

Только, кажется, что ты находишь ключ от одной двери, то видишь другую, куда вошла она.

Мы с ней так резво бежим в разные стороны, но каждый раз оказываемся в миллиметре друг от друга.

Свадьба Лили стала сюрпризом. Но мы приняли их решение. Почему нет? Парень показал себя с самой лучшей стороны. И мы уверенно отдавали ему нашу девочку.

 Кира взяла на себя организацию. Уж ей подобное доверить можно легко. Правда, в воскресенье, казалось, что она странно выглядит. А через пару дней, когда позвонила Лиля и сказала, что мама не отвечает ей и должна была помочь с чем-то в квартире перед их отъездом с Денисом на отдых, я понял, что не ошибся.

 Приехал на квартиру к ней и был рад тому, что у меня есть запасной ключ.

– Кира? Ты дома? – вошел внутрь и услышал сиплое дыхание. Довольно тяжелое.

 Быстро прошел к ее комнате, которая была открыта, и увидел Киру на кровати. Сжавшуюся в комок, но лежащую без одеяла и содрогающуюся.

– Черт, – подошел к ней и одновременно с тем, что стал ее кутать в одеяло, позвонил в скорую.

 Ребята приехали быстро. Привели в чувство ее. Сделали укол какой-то, капельницу, выписали рецепт.

– Уверена?

– Да-да, не нужно госпитализировать. Отлежусь немного и дальше работать буду.

 Усмехнулся и, проводив бригаду скорой, вернулся в спальню.

 Она, полусидя укрытая по пояс, смотрела на меня своими грустными глазами, которые блестели от болезни и едва спавшей температуры. Хотелось обнять и сжать в своих руках.

– Работать, Кира? Серьезно? – прошел по комнате и вернулся к постели.

– Спасибо, что помог. Я думала, что небольшая температура, пройдет до утра. В итоге не попала на работу и не съездила к юристам.

 Спускается на подушку и закрывает лицо ладонью.

– Поспи, а я поеду за лекарствами.

– Не стоит… – пытается возражать.

– Кира, я даже не буду спорить с тобой, – почти смеюсь над ее попыткой меня отговорить.

– Не надо со мной спорить. Ты недослушал, – смотрю, ожидая пояснений. – Я хотела сказать, что у меня все есть, в аптечке.

– Понял.

– Спасибо, – кладет свои руки вдоль тела и ее мизинец случайно касается моего пальца.

 Оба смотрим на то, как они начинают шевелиться, поглаживая, и сплетаются змейкой.

 Оба прикрываем глаза, делая тяжелые вздохи, наполняя кислородом легкие.

– Кира, что мы делаем? – не выдерживаю, потому что все это словно несмешная комедия, но мы отчего-то ее упорно наблюдаем.

– Гладим пальцы друг друга?

– Я не об этом. Я о нас. Прошло уже больше двух лет и посмотри на нас, – обхватываю ее ладонь и сажусь ближе, чтобы сказать все, что так ноет внутри меня и просится наружу. – Я не могу… не могу без тебя, как бы не пытался. Я живу, дышу, занимаюсь делами и вроде бы иду вперед, но ты всегда рядом, хотя мы почти не виделись последний год. Я даже надеялся, что ты замуж выйдешь, чтобы хотя бы это помогло отпустить, но нет же. Кира я… я люблю тебя. Я все еще не могу не любить тебя. И даже не хочу прекращать.

 Замолчал и надеялся услышать от нее хоть что-то, но она ни слова не произнесла. А когда я посмотрел на нее, увидел, что она плачет, другой рукой закрывая рот, видимо, чтобы не перебить всхлипами мою речь.

– Не нужно, милая, – стер слезы с ее щек. – Довольно плакать.

 Она прокашлялась, видно, что собиралась с мыслями и начала.

– Я думала, что если уйду в тот последний раз, то все. Чтобы больше ни шагу назад. Не вспоминать, не оборачиваться. Но все, что я делала это, думала о тебе и о том, чтобы забыть тебя же каждый раз напоминая, играя с памятью. Я услышала от тебя, что я сильная и сама в это поверила. Все повторяла и повторяла, что сильная – значит та, что верна своим решениям, своему слову. Легко полюбит другого. Но это равносильно тому, что топтаться на месте. И я смотрю на себя со стороны, пытаюсь понять, куда я в итоге пришла и понимаю, что я в лабиринте, Тимур. Я запуталась. И долго шла по кругу. Я устала и чувствую, что больше не выдержу. Я давно простила тебя, даже не вспоминаю того, с чего все началось, а что с этим делать теперь просто не знаю. Будто на паузе.

– Я могу сделать что угодно, Кира, но не повернуть время вспять. Не могу изменить принятых решений. Я тот, кто я есть, но уже с новым пониманием всего вокруг нас произошедшего. Я многое натворил, я многое осознал. И мое наказание за все мои поступки и слова, сказанные тебе – это не быть рядом с тобой любя. Лишиться веры в меня детей, пусть мы и общаемся с ними, но все не так, как было прежде. И жизнь без вас… Это самое страшное и ужасное, что было со мной. Это испепеляет и не дает жить дальше.

– Это и правда больно, – поднимаю глаза и вижу, как дрожит ее подбородок.

 Становлюсь еще ближе, заползая на кровать полностью и просто хватаю ее, такую крошечную и обессиленную за талию, а после усаживаю на свои ноги лицом к себе.

– Я очень хочу все исправить, слышишь? – глажу по щеке тыльной стороной ладони, а второй придерживаю ее за спину.

 Черт возьми, как трясется все тело оттого, что я к ней прикасаюсь. Что держу ее в своих руках. Будто она самое ценное… нет, она и есть самое ценное. Моя любимая женщина.

– Хочу вернуть и все сделать иначе. С нуля. С чистого листа. Видеть, как ты просыпаешься утром и целовать сонные губы, – обвожу ее красивый рот пальцем, – обнимать, когда ты еще до конца не проснулась, – провожу по ее спине и талии руками, чуть сжимая. – Видеть твою улыбку и знать, что я ее причина, – целую в уголок губ. – Обнимать, зная, что имею на это право и обладать тобой каждый раз как в первый. Потому что мне всегда будет тебя мало Кира. Потому что еще двадцать или тридцать лет нашего пути, покажутся лишь мгновением, прожитым с тобой вдвоем. Но я буду счастлив, разделить это мгновение только с тобой одной. Хочу любить тебя. Просто любить тебя одну.

 Дышим в губы друг друга так громко и с надрывом.

– Я боюсь… – тихо шепчет. – Что, если мы ошибемся? Что, если ничего не выйдет?

– Тогда мы будем знать наверняка, но будем знать и то, что мы пытались. Прошло время, а мы по-прежнему сильно любим.

 Она молча прикрывает глаза, когда пальцы вновь и вновь рисуют на ее щеке узоры. На самом же деле я не могу поверить, что она в моих руках и так близко. Такая нежная.

– Я так тебя люблю, милая… Клянусь, если не выйдет я уйду. В этот раз…

– Я не хочу, – начинает говорить и все внутри обрывается разом.

 Кира выпрямляет спину, и сама меня обнимает. Горячая ладонь опускается на мою скулу и движется к виску, утопая в волосах.

– Не хочу, чтобы уходил. Чтобы предавал и переставал любить. Потому что сама… – голос теряется, но она, прокашлявшись, продолжает: – Потому что сама продолжаю любить и чувствую, что не могу, – пожимает плечами, а с подбородка капают слезы, – не могу разлюбить. Не получается. Занимаюсь каким-то самообманом.

 Вся толща этого неподъемного груза свалилась с моих плеч, а поверить в то, что она сказала, я так и не смог сразу.

 Просто обнимаю ее, шепча: «Спасибо». Зная, что ни за что не предам, не оставлю, не обижу. Не обману и не разочарую.

– Люблю…

– Люблю…

Сотни поцелуев и объятий. Смех и облегчение. Счастье… и мы! Вдвоем!

– Просто попробуем, да?

– Да…