Глава 36

Спустя 5 месяцев

Июль

– Господи, как страшно, Ром. Может, в другой раз? Пожалуйста. Я не уверена, что смогу.

– Ты здесь, потому что сможешь. И я буду ждать тебя внизу, слышишь? – обхватывает мои щеки и оставляет на губах поцелуй, чем не то чтобы шокирует, но происходит это внезапно как-то.

За эти пять месяцев мы с ним часто встречались. Конечно, флиртовали. И общались на разные темы. Переписывались и созванивались. Я все же съездила с ним и его ребятами на соревнования, где они заняли призовые места, но уже в апреле, а не в январе, когда он меня звал.

И вот он сказал в мае, чтобы я в свой июльский отпуск оставила пару дней для сюрприза, который он приготовил.

В итоге я стою в снаряжении на высоте больше двухсот метров, а там внизу пустота и неизвестность. Внутри меня страх и нервы зашкаливают так, что у меня уже почти температура под сорок поднялась, но по факту я вся заледенелая.

– А если я умру от разрыва сердца, пока буду лететь?

– Не умрешь.

– Откуда ты знаешь?

– Просто знаю тебя, – улыбается мне, гипнотизируя глазами.

– Ну Ром, я не уверена, что это вообще моя мечта. Я уже другую задумала, тортики выпекать, например. Как тебе?

– Я буду ждать тебя там. Ты все сможешь.

Сказал, подмигнув и подошел к краю.

А когда оттолкнулся ногами от моста, я закричала.

Сердце почти выпрыгивало из груди. Глаза уже болели оттого, что я их раскрыла слишком широко.

– Он живой? Скажите мне, прошу… – стала почти умолять инструктора.

– Живой, – ответил и улыбнулся, что было совсем ужасно в данной ситуации.

– Слава богу, – вздохнула с облегчением. – Простите, а можно меня выпутать из этого всего? – подошла к мужчине, который только что закончил меня «одевать».

– Не могу.

– Как это? – опешила от твердости его слов.

– У меня указания.

– От него? – показываю вниз пальцем, где все еще, полагаю, висит Рома после прыжка. – Вы его не слушайте. Он сам не знает, что творит.

Но парень просто улыбнулся и начал инструктаж.

– Это вам, – протянул листок, сложенный в четыре раза, когда закончил пояснения о положении тела и всего прочего.

– Мне? От Ромы, что ли? – но тот не ответил и стал по рации слушать кого-то, но я уже не слушала.

Открыла и прочла послание:

«Я все еще жду тебя там внизу… И когда ты спустишься, знай, я тебя никуда больше не отпущу. Твой спуск = согласие».

– Боже… Когда я спущусь, то убью тебя, Громов, – пробормотала под нос.

Мужчина посмотрел на меня и, проверив снаряжение, подвел к тому самому краю.

Ветер обдувал лицо и забирал страхи, чтобы новые не поселились на их месте. Я словно очищалась от сомнений, переживаний… Я размышляла о том, что готова окунуться в эту пропасть с головой. Я ведь об этом думала и ни разу не остановился себя на мысли, что мне это не подходит.

Так почему нет?

Потому что – да!

– Это ужас. Вы все будете виновны во всем, что сейчас произойдет. И я до конца жизни буду заикаться… А еще у меня будет дергаться глаз и… Боже.

– Можно, – скомандовал громко на английском один из нескольких мужчин и… я прыгнула.

Прямо сразу. За долю секунды просто прыгнула в пропасть.

Доверившись Роме.

Свободное падение ровно шесть секунд, а после отдача и снова падение.

Крик, ушедший из глубины моего нутра и новый вздох. Головокружение, ни с чем не сравнимый вид скал, зеленой густоты лесов поблизости и он. Стоящий там внизу.

Еще далеко от меня, но вполне различимый.

Легкие разрывались от такого большого количества кислорода, который я проглатывала раз за разом.

Меня начали опускать вниз. Очень медленно, а я до сих пор не могла поверить, что сделала этот прыжок вопреки страхам. И не только страхам высоты. Здесь их было много на краю той пропасти. И все они разбились сейчас, а я улыбалась, смотря на него.

– Ты умница, – он протянул руки, и я плавно прильнула к его телу, сотрясаясь от неконтролируемой дрожи. – Умница.

Обхватила его руками и ногами и обняла. Так, крепко как только могла.

– Я согласна.

– Я уже это понял, – немного отслонился и, погладив по щеке немного прохладными пальцами, поцеловал.

– Но я обещала тебя убить. Потому что это было ужасно страшно.

– Тогда мы сейчас поднимемся и прыгнем снова. Вместе.

– Нееет, – закричала и стала слезать с него. – Ни за что. Мне понравилось, но с меня хватит.

– Ладно, ладно. Я понял. В другой раз.

К нам подошли двое инструкторов и стали расстегивать ремни, веревки, карабины.

– Ощущение, что похудела на пару кило.

– Согласен, есть такое. Пойдем пообедаем?

– Пошли. Мне нужно заесть этот стресс.

***

Если брать перспективу меня и Ромы как пары, то я бы сказала, что мне она нравится.

Я не говорю, что не боюсь. Мне кажется, сложно будет вновь довериться так, чтобы больше не мыслить о том, что предатели живут в каждом из нас. Но и ставить перед собой тотем изменника и поклоняться ему я не планирую.

Во многом мне помог психоаналитик.

Я приходила к нему иногда. Нечасто. Он помог понять. Вытащить наружу мои страхи и сказать им, что я их не боюсь. Помог научиться говорить сразу, а не копить в себе что-то.

Это помогло и осознать многие ошибки моей супружеской жизни.

Я никогда не думала о том, что Тимур виноват один. Да он изменил, но если брать нашу с ним жизнь, мы многое замалчивали, хотя всегда достаточно общались. Что-то, казалось, несущественным, что-то и вовсе скидывали как ненужное. А оказалось, что оно было и являлось нитью, которая росла из клубка недопонимания.

Но не все было так плохо. Все вообще не было плохо. Мы же люди. Мы не знаем как правильно сразу. Мы учимся на своих ошибках.

Я свои усвоила.

Я с ними работаю.

Тимура я простила давно. Знаю, что ему было больно от того, чем обернулось все. Знаю, что он понимает всю глубину своего поступка, но винить его всю жизнь не стану. Зачем?

Я вспоминаю его с благодарностью о прожитых годах. Он подарил мне очень много за эти годы, и после всего этого я не могу сказать, что измена перекрыла наше счастье полностью. Нет, я помню каждый наш счастливый миг. Но сейчас, наши дороги разошлись и направления сменили свои курсы. Отныне мы просто бывшие муж и жена. Мы родители двух прекрасных детей.

Могу пожелать ему лишь счастья.

Которое он и мне желал в последний наш разговор, когда мы расставили все точки.

Я любила его очень сильно. Но надеюсь, что смогу полюбить еще сильней уже другого мужчину, и может быть им окажется Рома.

– О чем задумалась? – спрашивает сидя в кафе, из окна которого открывается вид на озеро с его синей гладью.

– О многом, – улыбнулась и переплела наши с ним пальцы.

– Кира, я не стану юлить, – начал серьезно. – Ты мне очень нравишься. И нравишься давно, сама это знаешь. У нас, у каждого своя жизнь была. У каждого есть прошлое. Ты свое прошлое оставила позади не так давно, но я сейчас перед тобой и готов быть рядом с тобой.

– Знаю. Понимаю, – киваю ему, давно решив все на его счет.

– Все это время я давал тебе, можно сказать, передышку. А недавно ты ответила мне на мой не то чтобы вопрос, скорее констатацию факта.

– Кажется, ты сказал в той записке, что если я спрыгну, то ты меня не отпустишь. И мой прыжок – это согласие.

– Тогда ты должна понимать, что если ты моя, то моя до последнего.

– Что это значит? – изгибаю бровь.

– Это значит, что я тебя никому не отдам.

– Надеюсь на это.

– Ты улыбаешься?

– Правда? По-моему, нет.

– Хочешь, чтобы прямо сейчас начал доказывать делом?

– Что? Как я могу такое требовать? – уже смеюсь, смотря, как он хищно наблюдает за мной.

– Сама напросилась, – встает и поднимает меня на руки.

Подходит к официанту и просит наш обед занести в номер его, а после тащит как настоящий викинг в свою берлогу.

Тимур

Мы с Кирой прошли длинный путь. Жаль, что он был от счастья к разводу. Сейчас эти годы вместе кажутся такими короткими. Будто сократились и мне их стало так мало. Мне бы еще минутку.

Принять решение о том, чтобы ее отпустить и не пытать своими шансами было непросто. Отпускать любимую женщину невероятно больно.

Это ломает. Это рушит тебя изнутри. Ты знаешь, что так правильно для нее, но понимаешь, что себя убиваешь сам.

Никогда в жизни не ощущал большего одиночества, чем сейчас.

Теперь это окончательно. А ведь мне еще предстоит видеть ее в будущем. В будущем, в котором она обязательно будет счастлива, но уже не со мной.

Любить ее и видеть в чужих руках – это проклятие. Это мой ад.

Видеть и знать, что это непоправимо. Что я сам отпустил ее.

Не в данном случае нужна была борьба. Кира устала от этой боли, а я устал ее ей наносить. Мы измучились в край.

Это правильно ее отпустить. Пусть и идет вразрез с сердцем.

Новый рассвет. Новый день, а мысли все те же. Надо двигаться вперед. Надо искать себя.

Суд с банком начался в конце февраля. Я нашел работу в другой страховой компании, которая постоянно конкурировала с моей фирмой. Благо стаж работы и знание всех нюансов помогли получить приличную должность.

В итоге банкир заплатил в мае моему бывшему начальнику крупную сумму, по отношению к той, что пытался забрать с него и сел на пять лет в тюрьму, а Мира на три года.

Я не пытался судить, по справедливости, ситуацию и наказание. Каждый получил свое. Им с этим жить. Мы не малые дети, отдаем отчет своим поступкам. Идем на риск, значит, должны быть готовы к наказанию.

С Кирой мы больше практически не пересекались. Лиля приезжала ко мне, я к ней. Виделись в городе по каким-то вопросам. С сыном созванивались.

А с ней просто иногда списывались, чтобы обсудить что-то. Чтобы узнать, как дела, не более того.

В первую очередь я не стремился к этому сам. Потому что иначе, стану ставить цель, которую отпустил.

***

А вокруг только серые будни.

А вокруг, без нее ничего.

Только люди чужие и какие-то судьбы.

Но ее я не вижу давно.

Все, что меня отвлекало, это моя новая страсть.

Альпинизм. Я стал ходить на скалодром несколько раз в неделю. И этим летом планировал взойти на гору. А что там в итоге выйдет, посмотрим. Это моя цель. Это моя попытка идти другим путем.

У меня появились новые знакомства, новые увлечения. Но женщины в моей жизни нет. Многое отошло на второй план. А как будет дальше покажет только время. Время, которое становится и моим мучителем.

Я по-прежнему ее люблю. Я по-прежнему тоскую, но все эти воспоминания, и чувства становятся тем, с чем я учусь жить. Отпускаю постепенно, но не так быстро, как хотелось бы. А может быть, я и вовсе не хочу этого. Может быть, я по-прежнему буду надеяться на что-то…

От автора:

Она умирала без нас.

В одиночестве боль доживая.

Без Кириных ласковых глаз.

Без Тимура нежнейших признаний.

Если спросит любовь: "Почему?

Почему вы меня так жестоко убили?"

А я правду любви вашей мёртвой скажу:

"Что любили, поверь. Просто видно, забыли".

Любовь мирно, но с плачем уйдёт.

Осуждая Тимура и Киру.

"Вас никто, никогда не поймёт.

Вы любили… Но жаль, не ценили".