ГЛАВА 17

Оливия Нервно поглядываю на часы – уже так много времени, а Миша не звонил и не объявлялся.Единственный, с кем мне удаётся пообщаться за несколько часов с тех пор, как уехали родители с Алисой – это медсестра, которая измерила мне температуру, давление и дала таблетки. На этот раз Миша очень хорошо подстраховался – написал мне список лекарств, которые я должна принимать по часам и сказал персоналу, чтобы все упаковки с таблетками вскрывались при мне. От этого я действительно чувствую себя спокойнее. – Ох, какой у вас муж-то хороший, заботится вон как, – улыбаясь, произносит медицинская сестра – невысокая женщина лет пятидесяти. – Это точно, – моих губ касается лёгкая улыбка. – Извините… – Да-да, Оливия Александровна? – А какой он, мой муж, на работе? Как общается с сотрудниками и сотрудницами? – немного нервно закусываю губу. – Простите, вы… Наверное, у вас много дел… Со стороны такие вопросы могут показаться крайне странными. Мы женаты несколько лет, меня все знают в этой клинике, но… Почему-то именно сейчас я почувствовала, что важно задать этот вопрос именной этой медицинской сестре. Что-то мне подсказывает, что она охотно расскажет мне обо всём и ответит на мой странный вопрос. – Мне поручили заниматься только вами, Оливия Александровна, так что я всё вам расскажу, – женщина аккуратно присаживается на стул около кровати. – Михаил Игоревич очень хороший человек. Добрый, вежливый, справедливый. Очень хорошо относится к своему персоналу, и мы его тоже уважаем и ценим. Слушаю медсестру, затаив дыхание. Я и так знала, что мой муж – очень хороший руководитель, но… Червячок сомнения и недоверия всё ещё живёт во мне. – Если вы хотели узнать, как Михаил Игоревич общается с сотрудницами, – медсестра понимающе смотрит мне в глаза, – то не переживайте. Он никогда не позволял себе вольностей. И на попытки флирта никогда не обращал внимание. Уж поверьте, я в сестринских столько всего наслушалась. Михаил Игоревич выговоры всем делает за неподобающее поведение на работе. От этих слов мне становится несказанно легче, но чаша весов в моей душе всё ещё колышется – пока я не узнаю всей правды, успокоиться окончательно не смогу. – Спасибо вам большое, – искренне благодарю женщину. – Вы меня так успокоили и… Не говорите Михаилу о том, что я у вас об этом спросила, пожалуйста… – Конечно, деточка, – подмигивает медицинская сестра. – Ни о чём никому не скажу. Михаил Изображение с камер видеонаблюдения не самоё чёткое, но мне хватает нескольких секунд, чтобы узнать в госте Светы Игнатьева. Какого хрена?! Откуда они друг друга знают?! Выкручиваю громкость на максимум и прислушиваюсь к каждому слову их диалога. – Света, бл… Ты нахрена так себя ведёшь? Сказал же тебе вести себя тише воды ниже травы! – шипит на девушку Игнатьев. – Ну… Ну Олежик… Я ведь хотела только Оливку побесить посильнее! – испуганно мямлит Света. Что?! – Я согласился работать с тобой не для того, чтобы ты Оливку свою бесила, – Игнатьев хватает Свету за кофточку, – а для того, чтобы ты дестабилизировала его семью! Мне бизнес его нужен, а ты стала под ногами мешаться, дрянь! Ах бизнес ему мой нужен. Что же – я не зря установил слежку в квартире Светы. Теперь он у меня на крючке. Но пока что я не буду подавать вид, что знаю о мотивах этого слизняка. Слушаю дальше. – Я не мешаюсь, Олежик, правда не мешаюсь! Не злись на меня так, пожалуйста! Для нас стараюсь! Я ведь… – Мешаешь. Если бы не мой ребёнок, я бы сделал что-нибудь такое, чтобы ты неделю не могла из дома выйти и опять донимать этого лоха, поняла меня, сучка?! – Игнатьев чуть ли не орёт на девушку. – Я вообще пожалел, что связался с тобой в том клубе. “Его ребёнок” – прокручиваю в голове слова Игнатьева. Как знал, что Света беременна не от меня! Сейчас я всё больше убеждён в том, что у нас ничего не было и все фотографии – липа. Света лишь жалобно поскуливает. Я говорю парням из службы безопасности, чтобы те выяснили о каком клубе идёт речь и подняли все записи с камер оттуда за последние несколько месяцев. Ну он у меня попляшет теперь. Не отмоется от своей грязи, которую сам же и замешал. Внезапно Игнатьеву звонит телефон и тот отвлекается от разборок со Светой. – Да. Понял. Как жива? Какого хрена? Она и её нерождённый ребенок должны были погибнуть сразу же! Идиотка, Майорова, ох, идиотка… Вот тут я действительно напрягаюсь. Сомнений нет – речь о моей жене. Откуда он знал, что Олива беременна?! Майорова… У меня в больнице нет человека с такой фамилией. Ну ничего. Спасибо за зацепку, её я тоже использую. – Ч-что случилось, Олеж? – подаёт испуганный голос Света. – Дрянь случилась. Она жива. И дитё её тоже, мать его. Они должны были помереть! На клинику и главного врача подали бы в суд и он улетел бы за решётку, после чего я бы отмыл весь его бизнес себе! – орёт Игнатьев. Так вот оно что. Ну ты попался, мерзавец. Теперь за решётку отправлюсь не я, а ты со своими соучастниками. Через пару минут бессмысленной ругани Игнатьев покидает квартиру Светы. Я же направляюсь в палату к жене – еда уже остыла, но… Информация, которая сегодня раскрылась гораздо горячее. В палате вижу плачущую Оливу, которая с кем-то говорит по телефону… Что случилось?!