ГЛАВА 3

Оливия – Ой, – нагло ухмыляется двоюродная сестрица, – Оливка. Не ожидала увидеть тебя здесь. Внутри меня начинает бурлить ярость и злость. Нахалка! В её глазах нет ни капли угрызений совести! Если бы мы были одни тут – я бы без сожаления вцепилась в её белые обесцвеченные волосы и вырвала бы пару добрых клочков, но… В доме мама. В саду Алиса. Нужно как-то сдержать себя. – Ты… – зло цежу сквозь зубы. Каждый жест, каждая эмоция Светланы взращивает во мне лютую ненависть к ней. – Ну, что я? – победоносно улыбается Света, гордо вздёргивая острый подбородок кверху. – Жалеешь, что не смогла удержать своего мужчинку? Меня сейчас стошнит. Никогда не думала, что окажусь в такой ситуации. Я… Я верила своему мужу, он был для меня всем! А он… По телу волной проходит дрожь. – Что ты имеешь в виду? – всё так же цежу сквозь зубы. – Он часто шептал мне на ушко, как устал от тебя. Что после родов ты уже не такая… Приятная, – мерзко улыбается кузина. – А со мной хорошо. Во мне хорошо… Света поглаживает свой живот. – Вон отсюда пошла, – шиплю я, пальцем указывая на дверь. В коридоре внезапно появляется моя мама. Она, по своему обыкновению, в фартуке, от неё приятно пахнет домашней выпечкой. – Девочки, а чего вы такие напряжённые? Оливочка, здравствуй, милая… Ты так быстро приехала… А где Алиска? Я испекла её любимые оладьи. – Привет, мам, – сглатываю ком в горле. – Алиса в саду. Мы… Перевожу взгляд на Свету. Та стоит, гордо выпрямившись и сложив руки на животе. Сердце простреливает. А если она всем рассказала о том, что беременна? Нет, если и сказала, то, наверняка, умолчала о том, что это ребёнок Миши. Она ведь не может быть такой идиоткой, чтобы трещать об этом направо и налево… – Мне пора уже. Мария Павловна, спасибо за гостеприимство, – улыбается Света маме, после чего легко приобнимает меня и шепчет мне на ухо так, чтобы только я могла услышать её слова. – Ты проиграла, заюш. Вот же подлая гадина… Пока Света походкой от бедра спускается с крыльца, я стою, словно вкопанная. Главное не реветь, главное не реветь… Но… Слеза. Вторая, третья. Поток солёной влаги начинает стекать по моим щекам. Хорошо, что мама вновь ушла на кухню и не видит сейчас моих слёз. Так, ладно… Надо взять себя в руки. Не знаю пока, стоит ли говорить маме обо всём, что случилось… – Олива, Алиска, – раздаётся мамин голос из глубины дома. – Идите в дом, скорее! – Иду, бабушка! – Алиска оказывается тут как тут. – Ма, там такие цыплята хорошенькие! Вот бы папа их увидел… В груди ёкает. На ватных ногах прохожу в дом. На автомате мою руки, пропуская мимо ушей восторженные рассказы дочки о цыплятах. В голове гудит и подсознание беспрестанно подсовывает мне картинки, как Миша и Света… Бр-р-р, гадость какая. – Олив, ты чего такая грустная? – спрашивает мама, заботливо ставя передо мной чашку горячего чая. Нервно сглатываю. – Да так, ничего, мам. Всё нормально, – произношу я дрожащим голосом. Конечно, нормально. Я никогда врать не умела. Уверена, что мама сразу поняла, что что-то не в порядке. Хорошо, что Алиса ушла с блинчиками и чаем в гостиную – по телевизору идёт её любимый мультик, и дочь изъявила желание попить чай там. – Ну, дочка… Не расстраивайся ни из-за чего. У меня есть радостная новость, хочешь расскажу? – Попробуй, – почему-то горько усмехаюсь я. – Светочка наша ребёночка ждёт, представляешь? Радость-то какая! – взмахивает руками мама. – Наконец-то и у неё в жизни всё на лад пошло! Чашка из моих рук с грохотом падает на пол и разбивается на мелкие осколки. Горячий чай пятном расползается по светлому кухонному ковру. – Ну вот… Олив, можно ведь как-то поаккуратнее? – расстроенно вздыхает мама. – Ты чего? За Свету не рада что-ли? Мерзавка Света… Дрожащие пальцы собираются в кулаки. – Она не говорила, кто отец? – сквозь стиснутые зубы спрашиваю я. По щеке вновь течёт одинокая слеза. – Сказала, конечно. Её молодой человек, – будничным тоном отвечает мама. Врунья. Мерзкая, наглая врунья. И Михаил – мерзавец… Подлец, предатель! – Она соврала тебе, мам, – тихо произношу я, чувствуя, что теряю контроль над своими эмоциями. Надо, надо держать себя в руках, но я не могу… Не могу! – О чём? – мама поднимает на меня взгляд, полный непонимания. – Об отце ребёнка. Это Миша. Миша, мой муж! – говорю я сквозь слёзы. Главное, чтобы Алиса не услышала этот разговор. Она так любит папу… Наш разрыв будет для неё сильнейшим ударом. – Ой, ну не выдумывай только, – брезгливо морщится мама. – Быть такого не может. Миша – хороший мужчина, порядочный семьянин. Света тоже не такая – у неё своих ухажёров полно. Твой-то муж ей зачем сдался? Внутри меня что-то обрывается. Чувствую, что тонкая ниточка, которая сдерживала мой нервный срыв, рвётся. – Ты… Ты не веришь мне? – поднимаю на мать полные слёз глаза. – Олив, как в такое можно поверить?! Я понимаю, что вы давно не в ладах со Светой, но опускаться до такого… Зачем ты так с бедной девочкой? От неё мать после родов отказалась! Ей и так по жизни не повезло! Порадовалась бы… Меня начинает трясти. – Почему ты всегда не на моей стороне, мам? Почему, скажи? Почему на выходки Светы все всегда закрывали глаза?! – Да не было никаких выходок, Оливия! – говорит мама строго. – Ты всё преувеличиваешь! Вот значит как… – Зря я приехала, мам, – встаю из-за стола. – Я была уверена, что ты поддержишь меня, но на что я надеялась? – Дочь, не говори со мной в таком тоне! – Я буду говорить в таком тоне, в каком посчитаю нужным, мам. Мы уходим. – Правильно-правильно. Возвращайся домой и попроси у Миши прощения! И перед Светой бы тебе тоже извиниться не помешало! – бросает мне вслед мама и возвращается к разбитой чашке. Меня душат обида и злость. Как так вышло, что в один момент я потеряла всех, на кого могу опереться?! Любимый муж, мама… – Алис, нам нужно уехать, – тихо говорю я дочери, когда захожу в гостиную. – Ну ма-ам, мы ведь только приехали. Почему мы туда-сюда мотаемся? – Так нужно, родная. Идём. Немного поворчав, Алиса слезает с дивана и берёт меня за руку. Мама даже не пытается нас остановить… В момент, когда я уже открываю машину, на горизонте появляется автомобиль Михаила. О, чёрт…