ГЛАВА 8

Михаил Присутствие машины Игнатьева около моего офиса не может не настораживать. Неужели Павел сообщил ему об утере документов? Странно, если так. Это – не самый правильный поступок, но… Сейчас это всё не имеет особого значения. Но я должен быть предельно осторожным рядом с Олегом. Он – тот ещё изворотливый гад, однако, сейчас без него никак. Через него я вышел на одну зарубежную компанию, которая занимается разработкой современного медицинского оборудования, которого нет нигде в нашей стране. Так что… Пока всё идёт хорошо. Уверен, что скоро я сделаю прорыв – открою мощнейший диагностический центр, возможности которого будут позволять диагностировать самые страшные заболевания на ранних стадиях. Тогда, когда есть все шансы побороть болезнь на корню! Павел сидит в моём кабинете один. Хорошо, что он не стал звать сюда Игнатьева. Или стал, просто я об этом не догадываюсь? – Михаил Игоревич, вы быстро добрались, – не отрывая взгляда от монитора, произносит Павел. – Я всё воюю с записями с камер наблюдения… Напрягаюсь. – С ними что-то не так? – Да. Видимо, было короткое замыкание. Произошёл сбой в базе данных и все записи оказались стёрты. Чёрт… Плохо дело! – Сумеешь восстановить? – серьёзным голосом спрашиваю я. – Конечно, – Павел поправляет очки. – Сделаю всё, но это займёт чуть больше времени, чем я ожидал. – Хорошо. Теперь вопрос – что здесь делает машина Игнатьева? – Он позвонил мне, сказал, что дело важное. До вас не дозвонился. Игнатьев хотел подождать вас в своём кабинете, но я сказал, что лучше идти в холл. – Всё правильно сказал, – всё ещё напряжённо говорю я и покидаю кабинет. Игнатьева, действительно, встречаю в холле. Хоть он и ниже меня ростом сантиметров на пятнадцать, он отбрасывает огромную, устрашающую тень на потолке. – О, Михаил Игоревич, – улыбается он, потирая руки. – Я уже думал, что с вами что-то случилось, раз уж вы трубку не берёте. –Я был нужен семье. Какой был повод для столь позднего звонка? – прохладно отвечаю я. – Семье, говорите? Ну, как скажете, – усмехается Игнатьев. – Хотел удостовериться, что наша с вами сделка в силе. Вы ведь понимаете, что я не отступлюсь от своих условий. – И это всё? – поднимаю бровь. Чувствую подставу. Какого хрена он говорит? Надо быть осторожнее в выражениях. – Да. Это всё, а теперь мне пора. Спокойной ночи, – скользко улыбается Олег Витальевич и спешно покидает холл. Дичь какая-то. Я же возвращаюсь к Павлу – чувствую, сегодня ночью работы будет невпроворот. Оливия Как же болит голова… Что со мной произошло? Ах, я практически ничего не помню… Где я? Где Алиса? Мы ведь ужинали, я уложила дочь спать, а потом… Сердце пропускает удар, потому что я вспоминаю сообщения от Светы. В груди вновь разливается боль, живот потягивает. Силюсь открыть тяжёлые веки – получается с трудом. Не понимаю, откуда взялась эта дикая слабость… Ослепительный свет бьёт по глазам и я зажмуриваюсь. Я что, в больнице? Да, это точно больничная палата, но… Какая-то слишком крутая. Больше она похожа на номер в отеле, а не палату. Как я сюда попала? Где моя дочь?! Хочу позвать врача или медицинскую сестру, но голос предательски охрип. Раздаётся телефонный звонок. Мама. Закусываю губу – не хочу говорить с ней, особенно после того, что она мне наговорила. Пусть со Светой своей общается. На секунду звонок прерывается, но сразу же после этого рингтон вновь начинает звучать на всю палату. – Ладно, – шепчу я и беру трубку. – Алло – Ох, Оливочка, солнышко, как ты? – Проснулась несколько минут назад… Ты знаешь, что я в больнице? Но.. Откуда? Алиса не с тобой? – кажется, я не успеваю за собственным же потоком мыслей. Вопросы сыплются из меня один за другим. – Алиса со мной, она ещё пока спит. А ты совсем ничего не помнишь? Ты вчера сознание упала, Алиса позвонила Мише, и он тебя в ближайшую больницу отвёз. Потом завёз мне внучку, а сам уехал по делам. Вновь до боли прикусываю губу. Помню я, какие там у него дела… Ужин со Светочкой, ,которая даже плиту не знает, как включить. Надеюсь, она не спалила дом, хотя… Да гори оно всё синим пламенем! По щеке катится одинокая слеза. – Поняла… Как Алиса? – спрашиваю я дрожащим голосом. – Она вчера так испугалась… Сейчас спит, я уж не стала её будить. Надо ей отоспаться, отдохнуть. Сегодня с ней и дедом будем домик для цыплят мастерить, – слышу в голосе мамы какую-то неуверенность. – Как ты, дочь? – Не знаю. Врач ещё не приходил… Я абсолютно точно была здорова. Вероятно, вчера у меня просто сдали нервы, вот я и потеряла сознание. Плюс плохой сон и отсутствие аппетита тоже, наверняка, дали о себе знать. – Ну ладно. Ты пиши, звони, говори как себя чувствуешь… Ладно, побежала я полоть. Пока, дочь! В трубке раздаются гудки. От этого разговора у меня какие-то двоякие ощущения. Вроде, мама и переживает за меня, но… Я не могу вычеркнуть из памяти её слова о Свете. Что она не могла, что я должна ещё и извиниться перед ней! К горлу подступает ком тошноты, руки начинают леденеть и трястись. Дышать как будто становится нечем. Что это? Паническая атака? Помню, Миша как-то рассказывал мне о таком явлении… В дверь внезапно стучат, сразу после чего ко мне заходит доктор – высокий мужчина в белоснежном халате и медицинской шапочке. – Ну что, пришли в себя? Как себя чувствуете? – дружелюбно спрашивает мужчина. – Д-доктор, что со мной было вчера? – почему-то, испуганно спрашиваю я. Краем глаза вижу, что за распахнутой дверью в коридоре пробегает какой-то силуэт. – У вас много стрессов сейчас, вы потеряли вес. Муж сказал, что вы сильно переживали в последнее время, так? Надо же… Какой Михаил заботливый. Беспокоится обо мне, только, в курсе ли он, что сам является причиной моих страданий? Губы невольно искривляются в нервной улыбке. Из моего рта вылетает лёгкий истеричный смешок. – Да уж… Нервничаю я в последнее время много. – Вот и не надо. В вашем состоянии нужен полный покой! – мужчина в халате почему-то улыбается. – Что вы имеете в виду? В каком состоянии? – я непонимающе хлопаю глазами. Кажется, сейчас даже тревога немного отступает, отдав первенство любопытству. – Вы беременны.