Глава 14

Виктор Громкий рингтон мобильника заставляет нервно вздрогнуть. Звонок с незнакомого номера. – Да! – мгновенно отвечаю и кричу во всё горло. – Витя… – трясущимся голосом произносит Лиза. – Лизка, ну что ты, как всегда, мямлишь? Дай сюда, я сама с ним поговорю, – моего слуха касается едва различимый голос какой-то бабушки. – Алло, это Виктор? – отобрав мобильник, спрашивает бабушка. – Да, с кем имею честь? – Баба Зина. Приезжай и забирай свою ненаглядную. Записывай. Село Абага, крайний дом у леса. Покосившиеся ворота окрашены в зелёный. Палисадник травой порос. Мимо точно не проедешь. – Понял вас, скоро буду, – моментально отвечаю бабушке и передаю информацию своим ребятам. – Вот и умница. Лизка много про тебя рассказывала, честно, я не верю, что ты такой козёл, – произносит напоследок и бросает трубку. Вот и нашлась. Честно сказать, совершенно ничего не понимаю. Кто это бабушка и когда ей Лиза могла ей про меня что-то рассказать? Вопросов кратно больше, чем ответов. Ладно, не время сейчас забивать голову лишним. Срываюсь с места, выбегаю из больницы и прыгаю за руль своего автомобиля. Вбиваю название населённого пункта в навигатор. Оказалось, что это какое-то богом забытое село с населением в тысячу человек. Вот где, оказывается, моя бывшая пряталась от меня столько времени. М-да, от одной только мысли, что если бы не случай, то мы бы никогда не встретились снова, мурашки идут по коже. ***Через час я был уже на месте. Летел с такой скоростью, что иной раз думал, что есть реальный шанс просто-напросто не доехать. Всё так, как и сказала бабка. Зелёный покосившийся забор и заросший сорняком палисадник. Приехал я самый первый. Само собой, за мной следует моя служба безопасности, ребята прибудут с минуты на минуту на своих внедорожниках. Дёргаю за верёвочку, и ворота открываются. Не заперто. Вот жизнь в деревне. Никто ни от кого не закрывается, в какую избу хочешь, в ту и заходи. Кстати, дом, кроме как избой, по-другому никак не назовёшь. Крыша давно поросла мхом и просела, с деревянных рам слезла краска, а побелка давным-давно облупилась. Одним словом, домик явно нуждается в ремонте. А лучше в сносе и строительстве нового. В несколько шагов миную широкий двор и буквально с двух ног залетаю в сени. – Не топай так, пол гнилой провалится, – на пороге дома меня встречает бабушка лет так восьмидесяти. По голосу я сразу понимаю, что это та самая баба Зина, с которой мне довелось пообщаться по телефону. – Вы баба Зина? Верно? – на всякий случай уточняю я. – А ты догадливый, – смеётся в ответ. – Пошли в дом. Твоя Лизка с детёнками в спальне. Намучилась девка. Столько всего на её бабью долю выпало, – разводит руками. Следом за бабушкой захожу в дом. – Открой, карга ты старая! – недовольный вопль доносится откуда-то со стороны пола. Вот это номер. – А это Женька, – бабушка комментирует звуки, доносящиеся со стороны пола. Сложив два и два, понимаю, что это тот самый Евгений Маркович Блинов сейчас сидит в погребе и всеми силами пытается из заточения. – За что вы его так? – задаю самый логичный вопрос. – Слушай, милок. Сегодня ночью этот, – с силой топает по половице, – примчался весь раскрасневшийся и злой. Вывел из автомобиля Лизу и детишек. Лизка едва на ногах стояла. Он её напоил чем-то, и она заснула, – из-под пола доносятся вопли. – А ну цыц, – грозно топает ногой по полу и продолжает рассказывать: – Про какие-то деньги всё бормотал, про то, что ему не заплатят. Порывался Лизку в погребе закрыть. Я подумала, что он крышей тронулся. Ну, по голове его ведром огрела и самого его в погребе заперла. Чтоб неповадно было… – Ну вы даёте, – искренне удивился я. – В долгу не останусь, так и знайте. – Ой, да брось ты, – отмахивается и расплывается в добродушной улыбке, – какие долги, милок? Мне же Лизка как родная. Как-никак восемь месяцев душа в душу прожили. Золотая она у тебя. – Спасибо вам, баба Зина, что не дали Лизу в обиду, – расчувствовавшись, приобнимаю дряхлую старушку за плечи. – Лизка много про тебя рассказывала. Какой ты мерзавец и как любимую женщину на аборт отправил, – выдыхает и осуждающе качает головой из стороны в сторону. – Я век прожила и что-то да понимаю в людях. Вот смотрю в твои глаза и понимаю, что не мог ты так поступить. Мог… На душе становится тошно… Ведь на самом деле так и было. Я тот ещё подлец. Мерзавец, совершивший тяжкий грех. Грех, которым мне никогда не смыть со своих рук. – Чувствую, на душе у тебя неспокойно. Весь ты как комок нервов какой-то. Ладно, иди скорее в спальню, – указывает на старенькую обшарпанную дверь. – Лизка с дитёнками там тебя заждалась уже. Знаешь что, милок, любит она тебя. Хоть и говорит, что её воротит от тебя, всё равно любит. Чистой и искренней любовью, такой, которой ни одна баба на свете тебя любить не будет. – Я знаю, – на выдохе произношу я и толкаю дверь в спальню. Сердце колотится так, что кажется, оно вот-вот вырвется наружу. По спине пробегает струйка пота. Лиза, прикусив губу, держит на своих руках малышей и смотрит на меня испуганными глазами.