Глава 5

Виктор – Марьяна, – обращаюсь к секретарше по селектору, – ты не видела мой мобильник? – Нет, Виктор Всеволодович, – моментально отвечает девушка. Вот же дьявол. И куда только я мог забросить телефон, что теперь нигде не могу найти его. Весь кабинет перерыл и не нашёл. Прям мистика какая-то. – Виктор Всеволодович, – голос секретарши вновь доносится из селектора, – вы не забыли, что сегодня в шесть часов у вас встреча с Налимовым? – Отменяй. На сегодняшний вечер у меня другие планы, – не задумываясь, отвечаю я и бросаю взгляд на бархатистую коробочку, лежащую на краю стола. Ровно неделю назад я позвал свою любимую девушку замуж. Открываю коробочку и какое-то время любуюсь на ожерелье с бриллиантами. Самая лучшая девушка на свете заслуживает всего самого роскошного. Лучшие украшения, лучшие наряды и самую лучшую жизнь. Совсем скоро на процедуре бракосочетания Лиза скажет мне «Да» и окончательно, на веки вечные станет моей женой. Единственной и неповторимой. Самой лучшей на всём белом свете. Честно сказать, я даже не знаю, за что небеса мне подарили такого ангела, как Лиза. Чуткая, нежная, невинная и такая простая. Она не из тех девушек, которые ведутся на богатство и в первую очередь проверяют банковский счёт мужчины на наличие миллионов. Лиза – она другая. Для неё материальные ценности стоят далеко не на первом месте. Семейные ценности – вот что для неё поистине ценно и важно. Хоть к своим тридцати пяти годам я и обзавёлся заводами, пароходами и мешками денег, но это не убило во мне человеческие чувства. Да, я местами очерствел, но сохранил истинную человечность. Для меня, как и для моей любимой девушки, материальные блага стоят далеко позади. На первом месте – семья и дети. Дети, которых у нас с Елизаветой никогда не будет… Диагноз, подтверждённый ещё десять лет назад, поставил крест на моём потомстве. Как сейчас помню, каким голосом врач сказал: «Врождённая аномалия. Вероятность, что вы сможете оплодотворить яйцеклетку, один на десять миллионов». Потом, когда у меня уже появились деньги и я мог позволить себе лечение в любых лучших клиниках мира, я проходил обследования одно за одним и надеялся, что тот врач ошибся. Увы, нет. К какому бы известному на весь белый свет доктору я ни обращался, он разводил руками и говорил, что уже слишком поздно что-либо предпринимать. Мол, сразу надо было лететь, а сейчас уже всё, поезд ушёл, и его, увы, не догнать. Беру в руки рамочку с фотографией своей любимой женщиной, с моей Елизаветой. – Прости, что утаил… Ты мечтаешь о детях, но, увы, я не смогу осчастливить тебя. Нам никогда не услышать детских голосов в своём доме… – чувствую, как что-то обжигающее пробегает по моей щеке. Вот так в жизни бывает. То, о чём ты так сильно мечтаешь, никогда не сбудется. Всю свою жизнь я мечтал о большой семье и детях. Но судьба решила иначе… Наверное, не одну сотню раз я порывался обо всём рассказать любимой. Но, наблюдая за тем, с каким воодушевлением она рассказывает о детях, как сама мечтает о большом доме, полном детских голосов, одергивал себя от желания признаться. Боялся, как какой-то мальчишка. Ведь последнее, чего я хочу увидеть в этой жизни, – это слёзы на лице моей любимой женщины. – Я расскажу… Расскажу сегодня же, – беру с себя слово. – Виктор Всеволодович, – из селектора доносится приторно сладкий голос секретарши. – Налимов сам приехал к вам. Пустить? Да твою ж мать! Как же задолбал этот Налимов и подобные ему бездари. Вот угораздило же связаться с таким тупым поставщиком. Ни единого вопроса не в состоянии решить самостоятельно. Абсолютный ноль! По самым тупым вопросам приезжает. И как только такой, не побоюсь этого слова, тупой человек смог заслужить должность генерального директора? – Надолго? Как же хочется послать этого Налимова куда подальше. Я сегодня планировал весь вечер провести со своей любимой женщиной, а не решать проблемы этого дегенерата. – Ох, не знаю, Виктор Всеволодович. Налимов говорит, что дело срочное и не требует отлагательств. Мол, он весь на нервах и даже на валерьянке сидит, – щебечет секретарша. – Если валерьянка не помогает, пусть переходит на что-то покрепче. Ладно, пусти этого дол… – обрываюсь на полуслове, вовремя вообразив, что он сидит рядом с моей секретаршей и наверняка всё слышит. – Виктор Всеволодович, – Налимов с присущей ему дебильной улыбкой до самых ушей перешагивает через порог моего кабинета, – вечер добрый. – Добрее некуда, – бурчу в ответ. – У вас что-то срочное или вы только поздороваться зашли? – Срочное, конечно же, срочное. Моя бухгалтерия недостачу нашла, – приземляет на мой стол огромную папку. – Надо разобраться с этим, Виктор Всеволодович. Если бы я только знал, что с этим дегенератом мне придётся провозиться целых два часа, я бы, не задумываясь, развернул его и вышвырнул из кабинета. Но, увы, часы не повернуть вспять. Что сделано, то сделано. Оказалось, что тупой там не только генеральный директор, но и вся бухгалтерия. Складывать правильно двузначные числа они не умеют – вот причина всей недостачи. Хотел, называется, провести вечер с любимой женщиной, по итогу провёл его, ковыряясь в чужих ошибках. Ещё и Лизу не предупредил… Телефон-то я так и не нашёл. – На выход! – командую я, жестом указывая на дверь. – Но, Виктор Всеволодович, мы ещё не закончили, – как обычно, начинает ныть. – Закончили, – обрываю на полуслове и добавляю: – Через минуту охранники попросят вас освободить помещение. Забираю свою куртку и покидаю кабинет. ***Возвращаюсь домой в потёмках. Долго звоню в дверь, но Лиза не открывает. Невольно начинаю волноваться. Открываю своим ключом, небрежно скидываю ботинки и со всех ног бегу в гостиную. Останавливаюсь в дверном проёме. Камень уходит с души. С Лизой всё хорошо. Жива и невредима. Стоит около письменного стола, на меня не смотрит, а в руках сжимает красную, ровно такую же, как и у меня, коробочку. Интересно, какой же подарок мне приготовила невеста? – У нас сегодня какой-то праздник? – девушка от неожиданности вздрагивает. Неужели не заметила, как я зашёл? – Какая любопытная коробочка? Не покажешь, что в ней?