Глава 16

Лёша.

Дни до финала сливаются в один кусок цвета дерьма.

Надо же было так налажать, Высоцкий! Зачем тебе вообще было таскать с собой номер этой Леры?!

Но я реально не собирался звонить. Я вообще забыл о том, что сгрёб его тогда со стола. Я это сделал машинально.

Соня мои звонки упорно игнорит. Возвела между нами стену изо льда, и я не хочу ломать её броню – и без того уже обнажил самые уязвимые её места и прошёлся по ним наждаком.

Мы едем в аэропорт всей командой. Я в основном составе. Решил не отсиживаться в стороне, потому что Соня в меня верит. Ненавидит теперь, но верит. Да и права она: бросать ребят перед финалом – это ж каким скотом надо быть!

Малина меня удивляет.

Он не щетинится больше после той заварушки и разговора. Он мне открыто заявил, что уважает меня как лидера. Это смелый поступок – сказать человеку, который тебя до чёртиков бесит, что он в чём-то хорош.

Я в ответ на его откровения признался, что связка с ним – лучшая в моей жизни. Это чистая правда, ни с кем ещё так гладко сработаться не получилось. Может, потому оно и вышло так хорошо – конкуренция между нами никогда не давала расслабиться.

А ещё мне Малина поведал о своей боли – девушке, которая его френдзонит. И это, на удивление, не Сонька.

Меня сразу отпустило, и градус напряжения между нами резко упал.

В самолёте занимаем свои места. Я сажусь у окна, рядом Роман. Малина впереди нас.

Саныч пересчитывает всех, словно детсадовцев.

Парни шутят, гогочут, строят глазки девчонкам с нашего рейса и стюардессам. Ничего нового, короче, всё по классике.

– Мужики, а хотите анекдот?! – Откуда-то спереди орёт на весь салон Миха, наш доигровщик.

– Давай!

– Албанскими учеными изобретен радар, безошибочно определяющий чужие самолеты. Принцип действия прост: все самолеты, появляющиеся на экране, – чужие, поскольку своих самолетов в Албании нет! Ха-ха!

Пацаны гыкают и ржут.

– А вот ещё! Взлетает самолёт, и тут вдруг выясняется…

– Палычев, рот закрой! – Резко осаживает Миху Саныч. Нервничает. – Только и слышу это ваше трындычание! Как дети малые, ей-богу!

Мужики недоуменно переглядываются, но ведут себя уже тише, чтобы тренера лишний раз не бесить.

Саныч редко бывает не в духе. Но в таком «не в духе», вот как сейчас, я вообще вижу его, кажется, впервые.

Я бы подумал, что он так нервничает, потому что летать боится, но ведь нет.

Он вообще какой-то мутный в последние два дня, с тех самых пор, как я сказал, что всё-таки добью этот сезон. Не знаю, почему он не запрыгал от радости, ведь пацаны однозначно ждали от меня именно этого решения.

Саныч же сделался мрачнее тучи.

Самолёт отрывается от земли. Стюардессы разносят напитки, но мужики, ясное дело, ждут, когда покормят. Вечно голодные.

– Лёх, а тебе Саныч не кажется странным? – спрашивает Роман, вынимая наушник из моего уха.

– Не знаю. Устал он, наверное.

– Ворчит, нервничает.

– Мы все нервничаем.

– Я слышал, как он с Динаром разговаривал, – появляется над спинкой впередистоящего кресла голова Малины.

– О чём? – любопытствует Коротыш.

– Я не понял. Он меня заметил и сразу звонок свернул.

– Мало ли о чём они могут говорить. Саныч Динара много лет тренировал, – говорю я со скепсисом в голосе, но не могу подавить тревожные звоночки в голове.

– Ага, прямо перед финалом решил справиться о здоровье. Тебе он часто звонит просто поболтать?

– В этом нет нужды, мы пересекаемся почти каждый день.

– Ну не знаю, – цокает Малина и скатывается на своё сиденье. – Странно это как-то.

До конца полёта я раздумываю над тем, что сказал Малинин.

Плюсую к этому свой разговор с Динаром и его оговорку о деньгах за проигрыш.

Я не тупица. Я знаю о договорняках. Они периодически случаются и чаще всего выглядят очень уж палевными. Когда топовая команда выбывает перед самым финишем с позорным счётом, это всегда вызывает недоумение и подозрение. Но доказать факт подставы практически невозможно, ведь все из участников махинаций остаются в плюсе и упорно молчат о слитом матче.

Никогда не думал, что нам самим придётся с этим столкнуться. И уж тем более не хочется думать о том, что Саныч – предатель. Он ж для нас для всех как второй батя. Для некоторых и вовсе как первый и единственный. Тот, кого многие из нас выбрали в качестве примера для подражания.

Если договорняк держится чисто на Саныче, то не так уж и много шансов у него сбыться, потому что мы все тут настроены исключительно на победу.

А может, наша теория вообще не имеет под собой фактов, и мы сейчас делаем из мухи слона только потому, что Саныч болтал по телефону с Динаром.

Прежде чем человека в чём-то обвинять, нужно сначала убедиться в правильности выводов. Ведь если договорняка нет, мы просто испортим отношения с тренером.

Но вот если он есть…

Решаю эти мысли отложить до утра, башка и без того пухнет от постоянного напряжения извилин.

Самолёт садится. У здания аэропорта нас ждёт большой автобус, в который мы загружаемся дружной толпой.

Напряжение, которое после полета набрало критическую массу, витает в воздухе почти физически ощутимым сгустком.

А я просто надеюсь, что ошибаюсь в своих догадках, потому что это вовсе не легко – развенчать своих кумиров и признать, что любой, даже самый близкий человек, может всадить тебе нож в спину.