Глава 18

Соня.

С утра пораньше сижу на кухне у баб Люды и пью сладкий чай.

Может, это и странно, но мне не хочется идти за советом к своим девчонкам – кажется, они не поймут и просто заклеймят Лёшку изменщиком и козлом, как и положено подругам.

А баб Люда уже подобный опыт пережила. К тому же она тактичная очень и мудрая, громкими словами и советами не разбрасывается, лишь подливает мне чай и участливо заглядывает в глаза.

С ней тепло, спокойно. Я словно маленькая девочка, которая не может решить сложную задачку, хотя моя задачка явно посложней тех, что можно встретить в учебнике математики.

Телефон, лежащий рядом на столе, периодически оживает, но я смахиваю звонки. Я не беру трубку, когда звонят родители или свекровь – отписываюсь короткими сообщениями с нелепыми отмазками о срочной работе и обещаниями обязательно перезвонить, как только разгребу завалы.

Надеюсь, Лёшка поступает примерно так же сейчас.

А может, они потому и названивают, что он уже всё рассказал. Может, попытался даже себя отбелить?..

Нет, он бы так не сделал. Лёшка честный. Слишком честный.

И вот снова телефон разрывается. Вибрирует, заставляя чайную ложечку со звоном биться о стеклянные стенки сахарницы.

Баб Люда качает головой, а я спешу оправдаться:

– Это папа. Он думает, я на финал с Лёшкой полетела.

– Почему же не отвечаешь?

– Тогда мне придётся рассказать всё как есть.

– Почему не расскажешь?

– Хороший вопрос…

У меня есть ответ, который меня не устраивает. Но если быть честной с собой, то я просто глупо надеюсь на счастливый исход. Да. Наивно надеюсь на то, что случится чудо.

– Сонечка, ты себя изводишь. Это вредно для ребёночка.

– А как не изводить? Моя жизнь разрушена!

– Как же разрушена? У тебя есть крыша над головой, работа, друзья, родители, а скоро и лялька будет. У тебя всё есть для счастья, а ты ищешь поводы поплакать.

– Да как вы не понимаете?! – Вскипаю я и сжимаю кулаки под столом, но делаю пару глубоких вдохов, чтобы успокоиться. – Он и номер её сохранил! Это уже больше походит не на случайный эпизод, а на целый роман!

– Много ты додумываешь, Сонечка. – Баб Люда улыбается, разворачивает для меня конфету в ярком фантике. – Иногда не так страшен черт, как его малюют.

– Но факты… – Устало вздыхаю я и падаю лбом на прохладную столешницу. – Всё очевидно, глаза не обманешь.

– Ещё как обманешь! Не подумай, что глупость скажу, но иногда смотреть надо сердцем. Вот как чувствуешь, так и есть.

А как я чувствую?

Мне хочется верить в то, что это была нелепая случайность. Что реального намерения изменить у Лёшки не было. Что слишком хороший он, слишком крепко меня любит для того, чтобы настолько больно мне сделать, да ещё и специально.

Но если я окажусь неправа, это добьет меня. Уничтожит.

– Я должна решить?

– Ну, если желаешь взять ответственность за свою жизнь в собственные руки. – Баб Люди поджимает губы, разводит руками. – А можешь и дальше убиваться в догадках.

– Я боюсь ошибиться. Что мне делать?

– Выслушать третью сторону, например? Сонечка, пойми, что за тебя это решение никто не примет. Ты должна сама понять, готова простить или нет. Твое прощение больше не Лёшке нужно, а тебе самой. Иначе не получится никак.

– А если… Если эта третья сторона подтвердит худшие мои догадки?

– Ну что ж, – голос баб Люды становится на пару октав выше, будто это должно как-то уравновесить горечь слов. – Значит, ты просто пожелаешь им счастья и будешь жить дальше. С лялькой, работой, родителями и всем тем, что у тебя имеется. Но если не готова сейчас – и не надо. Дай время себе.

А я не знаю, готова ли. Единственное, что понимаю, это то, что без Лёшки мне пусто. Без него мне плохо, бесцветно, одиноко и больно.

Но баб Тася права, раз уж жизнь сама подкинула мне в руки эти контакты, можно и собственное расследование провести.

Дома лезу в комод, переворачиваю там всё!

Ну где ты? Где же ты?!

Нахожу салфетку с номером этой Леры. Долго кручу в руках её и телефон, не решаюсь набрать.

Что я хочу ей сказать? Пожелать счастья с моим мужем?

Но я не желаю им счастья. Я желаю, чтобы они никогда больше не встречались. Я вообще не понимаю людей, которые говорят: «Главное, чтобы он был счастлив, пусть и без меня», потому что это всё ложь. Ни один человек на свете не хочет, чтобы ему делали больно.

Но тогда зачем я хочу с ней поговорить?

Я не нахожу внутри себя ответа на этот вопрос. Возможно, мне просто нужно услышать её версию событий. А может, я хочу убедиться, что она пустоголовая идиотка и я в сто раз лучше, а Лёшка ещё будет кусать локти, когда поймёт, на кого меня променял.

Дрожащей рукой набираю номер.

Трубку долго не берут, и я бросаю взгляд на время – Лёшка уже там. Возможно, они сейчас спят в объятиях друг друга, и им обоим не до моих телефонных звонков.

Я так увлекаюсь этими мыслями, что, когда по ту сторону телефона наконец доносится резкое «Алло!», едва не роняю телефон.

– Да-да, алло!

– Кто это? – Тянет сонно эта Лера.

– Это… Это Соня.

– Какая ещё Соня?

Ну, Высоцкий, даже не удосужился своей любовнице обо мне рассказать?!

– Я жена Лёши.

– Какого Лёши? – Всё с той же скучающей интонацией спрашивает Лера.

– Высоцкого… – Теряюсь я.

Тишина.

– Так, Соня, жена Лёши, ты чё долбишь в такую рань? Чё хотела-то?

А я и сама не знаю…

– Я хотела сказать, что вы – подлая змея! И я… Я не желаю вам счастья с моим мужем!

– Ладно. – Пофигистично и ровно выдаёт Лера. – Ещё что-то?

– И ещё, я желаю вам гонорею! Обоим!

Лера громко хохочет.

– И сифилис?

– И его, да!

– Замётано! Ладно, подружка, бывай! – Голос её отдаляется от трубки. – Приколисты…

Она сбрасывает звонок.

Непонимающе пялюсь в экран телефона.

Я ждала эмоциональных разборок, ждала слёз – своих или её, ждала чего угодно, но точно не этого.

И что теперь? И как?

Телефон вибрирует.

– Да! – Беру я тут же трубку.

– Соня, так я вспомнила твоего мужа! Волейболист, да? Хорошенький такой, высокий.

Значит, связь была краткосрочной. Это хорошо? Или плохо?

– Вы не встречаетесь с ним?

– Я не часто встречаюсь с одним мужчиной дважды, но с твоим мужем бы встретилась по-настоящему.

Нахалка!

– Вот и встречайтесь на здоровье!

– Он не захотел. А почему ты мне позвонила? Розыгрыш вышел из-под контроля?

– Какой розыгрыш?

– Ну этот… С изменой. Тебе не понравилось?

Сердце делает в груди кульбит, а по спине между лопаток бегут мурашки.

– Лера, не могли бы вы рассказать всё в подробностях?

Лера тяжело вздыхает. В динамике сначала что-то шуршит, а потом раздаётся звук, похожий на чириканье колесика зажигалки.

– Так, если что, я не виновата. Короче, мне написали, предложили хорошую сумму, чтобы разыграть волейболиста и его жену в день рождения. Я согласилась.

– А измена, она… Она была?

– О, камон! Твой муж был в хлам! Я ему немного транков подмешала в пиво, но, подружка, всё в пределах нормы. Гомеопатическая доза, так сказать. На ногах он едва стоял, я кое-как раздела его – он же здоровенный и весит, как лось!

– Да, Лёшка такой. – Улыбаюсь я широко и, кажется, расцеловала бы сейчас эту Леру, не разделяй нас расстояние в тысячу километров. Даже несмотря на то, что она что-то подсыпала Лёше и вообще отчасти виновница произошедшего.

– Короче, подружка, отменяй развод! Чист твой муж.

– А почему вы сразу не сказали?

– Так в чём тогда розыгрыш? Молчание было одним из условий. Всё, беги к своему волейболисту! И это… Сглаз свой на гонорею забери от греха подальше!

– Подождите! Лера, а кто сюрприз заказал?

– Не знаю, имени не назвали.

– А номер?

– Номер есть. Записываешь?

Лера диктует, я вбиваю его в телефон. А когда мы заканчиваем разговор, тут же делаю дозвон, чтобы не потерять номер.

Он неожиданно определяется. Я делаю дозвон дяде Саше…

Руки и ноги немеют, и я тупо пялюсь в экран, не зная, как это всё интерпретировать.

– Сонь, привет! Что-то срочное? Мы уже на площадке, немного занят.

– Здрасьте, дядь Саш. – Сиплю я, выталкивая слова через пересохшее горло. – Нет, не срочное. Перезвоню.

Сбрасываю и тут же лезу в браузер, чтобы купить билеты на ближайший самолёт.

Ну, дядь Саша, берегись!