Глава 19

Соня.

Выхожу из аэропорта и ловлю такси. Еду прямиком на стадион – я и без того опоздала на открытие финала и даже пропустила большую часть игры.

Смотрю трансляцию онлайн, на телефоне.

Команды идут очень ровно, ноздря в ноздрю, и воюют за каждый разыгранный мяч, но Лёшка немного рассеян. Не узнаю его!

Я пыталась дозвониться всё утро, но он, видимо, уже был на разогреве. С закулисьем матчей я знакома, и для спортсменов игра начинается задолго до того, как она начинается для зрителей.

Я очень хотела сказать, что люблю и мне жаль, что всё так вышло. Хотела снять с него этот груз вины и сказать, что верю в него и в его победу. Остаётся лишь надеяться на то, что он почувствует мою поддержку даже на расстоянии.

Такси паркуется у стадиона, и я вылетаю из машины почти на ходу, швыряя крупную купюру водителю в окно.

– Сдачи не нужно!

Несусь к главному входу. Прохожу через металлоискатели, демонстрирую содержимое сумочки, показываю экран телефона, и когда охрана убеждается в том, что я не опасна и не сумасшедшая, меня пропускают дальше.

У входа контролер считывает код с моего электронного билета.

Влетаю внутрь и продираюсь через толпы людей к своему месту.

Парни разыгрывают мяч. Либеро принимает его и отправляет Лёшке.

Мяч взлетает в воздух! Звонкий шлепок, и моё сердце замирает!

Мяч ударяет в сеть и падает на наше поле.

Свисток.

Судья просит передать мяч команде "Сокола".

Парни расстроены и я смотрю на счёт.

24:24.

Значит, играть будут до двадцати шести.

Это последний сет, решающий, и всего от пары мячей зависит победа одной из команд.

Соколы подают. Роман принимает и отправляет Лёшке. Он разыгрывает мяч с Малиной и впечатывает красивый гол прямо под сеткой на поле противника.

Мяч нашим. Переход.

Лёшка встаёт на подачу.

Я не могу спокойно стоять на месте. Хочется самой вырваться туда и как-то помочь.

Счёт 25:24.

– Контрольный! – Кричит судья.

Я вижу, что Лёшка нервничает. Он лажает с подачами, если не справляется с эмоциями.

Я нужна ему.

Трибуны замирают.

Мяч перекатывается под сеткой, возвращаясь на наше поле.

Становится очень тихо. Так тихо, что мне кажется, будто я слышу тяжёлое и шумное дыхание Лёшки.

Давай, ты сможешь!

Он должен понять, что я рядом!

– Лё-ша! Лё-ша! – Кричу я, отбивая ладонями в такт. – Лё-ша!

Другие зрители тут же подхватывают. Трибуны скандируют имя моего мужа.

Высоцкий, это ли не победа?! Ты сделаешь их всех!

Верь в себя так же, как мы все верим!

Лёшка поворачивается к трибунам и безошибочно определяет меня среди толпы ликующих. Мы встречаемся взглядами, и я пытаюсь без слов сказать ему, что всё получится.

Он понимает, да.

Кивает и улыбается мне широко и ярко.

Подбирает мяч.

Свисток.

Я напрягаюсь.

Мяч взлетает, встречается с жёстким и поставленным ударом. Скользит по воздуху, приближаясь к сетке. Задевает её и переваливается на поле противника прямо под ноги доигровщика.

Свисток!

Секундная пауза, и… Трибуны взрываются!

Я несусь вниз, на поле, и буквально влетаю в Лёшку.

Его тело – горячее, влажное, родное. Его запах. Мой. Только мой.

Он кружит меня и крепко прижимает к себе, будто боится, что я исчезну или уйду.

Но я больше не собираюсь никуда уходить. Никуда и никогда.

Баб Люда потеряла два года и жалела об этом. Я жалею даже об упущенной неделе.

– Сонь, ты откуда здесь?! – Лёшка ставит меня на пол, обхватывает лицо ладонями и всматривается в моё лицо. – Я не думал, что придёшь.

– Ты знаешь, за утро столько всего произошло!

На меня наваливается тяжесть со спины. Парни радуются и обнимают Лёшку, а заодно и меня.

Раздавят сейчас…

– Ребят, ребят! Осторожней! Лёш, они так ребёнка раздавят!

– Ушли! Ребёнка раздавите! – Командует Лёшка, расталкивая от меня парней. – Давайте в стороны.

Улыбается сначала, а потом вдруг резко становится серьёзным.

– Какого ребёнка?

– Твоего, глупый. – Прохожусь я ладонью по его влажным от пота волосам. Они шелковистыми завитками обвивают мои пальцы.

– Гипотетического или…

Кладу его руку на свой живот. Там ещё не двигается никто, но я знаю, что Лёшка чувствует. И наш малыш чувствует папу.

– Он тобой очень гордится. Он смотрел на твою победу моими глазами.

Лёша садится передо мной на колени и целует живот. Гладит его и что-то говорит малышу тихо-тихо.

А я только тогда понимаю, что вокруг нас уже никто не прыгает от счастья – все наблюдают и, кажется, всё понимают без объяснений.

– Лёш, у меня ещё новости, но они уже не такие приятные.

Очень коротко и без лишних эмоций рассказываю ему о том, что узнала от Леры. Без эмоций – чтобы лишний раз не побуждать к необдуманным действиям. Лёшка довольно легко может вспылить, а это ни к чему сейчас, на глазах у сотен зрителей.

Лёша слушает внимательно. Злится, да. Вижу, как ходят желваки на его скулах и как напрягаются под мокрой футболкой мышцы рук. Но вот удивлённым он почему-то не выглядит.

Мы оба оборачиваемся к первому ряду, туда, где сидит тренерский состав. Дядь Саша натянуто улыбается и машет нам рукой, но в целом не создаёт впечатление человека, чья команда только что вырвала себе билет на Европу.

Судья даёт свисток.

– Иди. – Подталкиваю я Лёшку к команде.

Он нехотя уходит, чмокнув меня в щёку. Строит парней, и все они проходят вдоль сетки, отбивая игрокам "Сокола" по ладоням – традиционная дань уважения соперникам.

Ребят награждают медалями, вручают блестящий кубок, и сразу после Лешка устремляется к дядь Саше. Замечаю, как сжимается его кулак и профессионально заносится рука – удар-то у него ого-го!

Зажмуриваюсь, готовясь к худшему!

Но парни огромной волной сносят Лёшу, преграждая дорогу – в них тычется любознательный и всевидящий глаз телекамеры.

Все они, как мадагаскарские пингвины, улыбаются и машут. Лешка обнимает дядь Сашу за шею, тыча кубком оператору в камеру, а сам наклоняется ближе к дядь Саше и что-то ему шепчет. Лицо тренера тут же меняется, а по шее и щекам расползаются красные пятна. Не знаю, что он ему говорит, но явно что-то не очень вдохновляющее, потому что, как только Лёшка ослабляет хватку, дядь Саша трусливо сбегает с поля.

Правильно делает! Я бы и сама не отказалась врезать ему как следует между ног.

Я терпеливо жду, пока закончится вся официальная часть и автограф-сессия.

Внутри меня сейчас такая гордость за мужа.

Да, за мужа. Моего мужа, с которым мы совсем скоро будем растить нашего ребёнка.

После окончания парни уходят праздновать победу, Лёшка же отказывается, и никто не смеет ему возразить – все понимают.

Мы прямо как раньше, шесть лет назад, не можем отлипнуть друг от друга. Обнимаемся в такси по дороге в отель. Целуемся, пока едем в лифте. По длинному коридору до номера добираемся минут пятнадцать, потому что не можем перестать друг друга касаться.

Мне этого очень не хватало.

Мы занимаемся любовью. Любовью, да, потому что это она и есть. Близость, уязвимость, взаимопроникновение и полная открытость…

Улыбаюсь и закрываю глаза, прижимаясь всем телом к Лёшке.

Мне так хорошо. Так безопасно и тепло рядом с ним. Страшно подумать, что мы могли этого лишиться из-за того, что кто-то возомнил себя вершителем судеб.

– Сонь, а ты правда готова была меня простить?

– Кажется, да.

Он обхватывает мои плечи, долго и преданно вглядывается куда-то вглубь моих глаз. Его тоже корёжит от произошедшего, и нам только предстоит всё это обсудить и пережить. Но мы справимся.

– Сонечка, я так тебя люблю. Девочка моя, я никогда не хотел причинить тебе столько боли.

– Будем считать, что первый кризис успешно нами преодолен.

Он перекатывается на бок, увлекая меня за собой. Укладывает на простынь и задирает футболку. Целует бережно живот и кончиками пальцев вырисовывает по моей коже узоры.

– Я люблю тебя. Люблю.

Рассыпаюсь от удовольствия.

Он мой. Только мой.

Капитан, победитель, муж, отец наших будущих детей. Я уверена, что мы непременно состаримся вместе, будем кормить уток в парке и читать книги, каждый свою, сидя на лавочке. А прохожие будут с умилением смотреть на нас и мечтать о такой же красивой старости.

– И я тебя люблю. – Шепчу ему, и мы снова улетаем из этой реальности в наш собственный мир.