ГЛАВА 21

Глеб – Привет, – Соколов замер напротив моей кровати. Хмуро оглядел перештопанного, словно тряпичную куклу, меня. – Приветствую… – Выглядишь дерьмово. – Нашел, кому я могу сказать за это спасибо? А так же за то, что случилось с Алисой? Меня искренне волновал этот вопрос. Все же, не каждый день пытаешься изнасиловать собственную жену, а после получаешь несколько пуль в живот от ворвавшегося в номер незнакомца. Андрей с усмешкой положил увесистую папку передо мной. Я углубился в чтение, пожалуй, самое увлекательное за всю мою жизнь. Как я вообще оказался в такой ситуации, что даже помню кусками и обрывками то, что сам творил? – О каких таблетках речь? – прервался на миг я, остановившись на заинтересовавших меня строчках. – В вашей крови были обнаружены следы метамфетамина. Насколько я знаю, вы не имеете наркотической зависимости. Я нахмурился. Услышанное было шоком. – Следы чего?! – Этот наркотик сильно влияет на психику. Вызывает сильное возбуждение и другие отклонения в нервной системе. Полагаю, ваша реакция на Алису тогда… Следствие этого препарата. Скажите, вы пили или ели что-то накануне в незнакомом месте? Нахмурился, вспоминая почти досконально прошедший тогда самый ужасный день в моей жизни. Что я пил тогда в незнакомом месте? – Кофе в кафе. Я встречался с женщиной из дома сирот… Ее звали Анфиса Георгиевна. Соколов приподнял бровь. – Старушка-одуванчик подмешала в кофе наркоту? Зачем это ей? Еще что-то было? Попытался вспомнить. – Воду…У психолога. – Еще? – Все, – выдохнул я. – Только с утра позавтракал дома. – Значит, круг максимально сужен. Что же до того, кто стрелял… Это один из наемных людей Артема Ермолина. Собственно, именно этот человек и является, наверняка заказчиком. Я растер костяшками виски. Боги… Мне никогда не вернуть Алису. Я напугал ее до полусмерти. Еще и , судя по отчету, сломал руку. Я – чудовище… Вот только, понять бы еще, благодаря кому я таким чудовищем стал? – Есть кое-что, – кашлянул Соколов. – Что именно? – Эта старушка, с которой вы общались, частенько получает выплаты из Фонда Ермолина. Возможно, она не такая безобидная, как кажется. – Вообще не безобидная, – ответил я, нахмурившись. – И все же, что именно она подмешала мне наркотик в кофе, мне не верится. Не такого она склада… Мы помолчали. После поговорили о том, сколько займет моя реабилитация, а еще о том, кого и что следует проверить на причастность к произошедшему. Картинка вырисовывалась, откровенно говоря, мерзкая настолько, что мне хотелось выть. Моя жизнь в одночасье оказалась растоптанной. Снова. Теперь у меня отняли даже надежду на то, что все еще может быть хорошо. В любом случае, всему виновник снова я сам. Надо просто смириться. Смириться и жить дальше. Отпустить Алису, дать ей жить спокойно и счастливо без меня. А самому переключиться на что-то другое. Заняться восстановлением своего здоровья хотя бы. Мне сильно повезло, что я вообще выжил. Жизненно-важные органы оказались не задеты, хотя я и потерял много крови. Что же до остального… Ведь у меня есть дочь. И если мне не суждено жить с любимой, то я найду хотя бы свою малышку. Алиса Перед переездом, когда все вещи уже были собраны в коробки, а до вылета оставался всего лишь день, я решила, что должна навестить отца. Я понимала, что вряд ли что-то поменялось с момента нашей последней встречи, и все же я хотела встретиться с ним, попрощаться, сказать, что уезжаю. На удивление, отец, открыв мне дверь, выглядел совершенно опрятным и трезвым. – Привет! – сказал он и обнял меня. – Слышал по новостям, что с твоим мужем случилось. – Он уже мне не муж, – я продемонстрировала бумагу, на которой значился официальный развод. – Сегодня все подписали. Папа от удивления даже прицокнул языком. – Вот тебе и раз! Это его так приложили хорошо, что он, наконец, согласился? – Не знаю, – нахмурилась я. – Это все при мне произошло, не хочу вспоминать. – Ясно… – пробормотал отец. – Ну, давай тогда, на кухню пройдем! Я удивилась еще больше, когда на кухне учуяла запах еды. А в кастрюльке обнаружились тушеные в подливке котлеты, а на сковороде жаренная с грибами картошка. – Ты что, готовить научился? – удивилась я, зная, что отец никогда ничем кроме как пельменями и растворимой лапшой прежде не питался. Папа как-то странно на меня посмотрел. – Нет, просто… Помнишь, я тебе говорил, что у меня первая любовь была? Еще до твоей мамы… – Алла, которая? Отец кивнул. – Да. Аллу я помнила. Папа редко-редко вспоминал ее, рассказывая, что в школьные годы они вместе ходили в кружок любителей радиотехники, после начали встречаться. Они были очень похожи, много было общих тем для обсуждения, да и всякого такого, что обычно сближает людей. – Тогда она была для меня солнцем, – вновь вспомнил отец, накладывая мне и себе в тарелки еду. – Такая жизнерадостная, словно теплый весенний лучик. Потом она вышла замуж за какого-то богатенького парня, мы расстались. Прошло время, я встретил твою маму, влюбился без памяти, ну и вот… Все завертелось. Ее не стало. А я… Я спился и сломал жизнь собственной дочери. – Это не так, – сказала я, кладя свою ладонь на его руку. – Все в прошлом, не надо это ворошить… – Прошлое само нас находит, если это бывает необходимо. Я пошел в клуб, в местный, представляешь, и встретил там ее! А она говорит, что несколько лет назад разошлась со своим хахалем, а сюда приехала дом продавать и задержалась… Ну, и слово за слово… Понимаешь, я понял, что без нее не могу. От удивления я едва не поперхнулась котлетой. – Вы встречаетесь что ли? Отец кивнул и смущенно улыбнулся, словно десятиклассник. – Ну, вроде бы как да. Новость была для меня столь неожиданной, что я даже рот раскрыла от удивления. – А твоя страсть к алкоголю… Твои друзья ее не смущают? Вопрос был нелицеприятный, и все же, не задать его я не могла. Я знала, что вся романтическая сказка, какой бы прекрасной она не была, наверняка разрушится о те же скалы, о которые когда-то разрушилось мое детство, да и в сущности моя жизнь. Папа вздохнул. – Бросил я. Она попросила. И это… Мы скоро тоже. Переезжаем. – Переезжаете? Куда? – У Аллочки есть свой дом… Большой. В Екатеринбурге. И бизнес у нее там. Вот это да! Надо же было такому случиться, что жизнь в один миг так круто поменялась не только у меня, но и у моего папы? Кстати, готовила его эта Алла вкусно! Даже очень! Мы уплетали за обе щеки ужин, болтали с отцом обо всем, и ни о чем, вспоминали былое. Этот разговор был особенным сейчас. Был ли он последним? Я не знала. Я обещала, что буду приезжать, да и папа сказал, что обязательно меня навестит во Флориде. Когда-нибудь. Я улыбнулась, но улыбка вышла немного грустной. Как сложатся наши судьбы дальше? Мне было страшно и странно. И волнительно. На прощание мы с папой обнялись. Меня забрал Артем. Уже в машине я пересказала ему все то, что услышала от отца, что он тоже уезжает, что он встретил любовь всей своей жизни, и у него теперь все хорошо. – Нас меняют наши чувства и эмоции, – сказал Ермолин, выруливая по городским улочкам. – Кажется, что нас меняют люди, но нет. Все это ощущения. Все – лишь пыль. Я кивнула. – Верно. Как там Анютка? – перевела я тему. – Уже запаковала всех своих лошадок и теперь с нетерпением ждет полета, – сказал мужчина. За Аню я переживала. Прежде ей не приходилось летать. Как она перенесет переезд? Уже дома малышку я взяла на руки и перед сном долго ей рассказывала о том, что мы с ее новым папой отправляемся в другой совершенно чудесный город. И что повезут нас туда невидимые кони. – А эти кони больфые? – сказала, немного коверкая буквы малышка. – Огромные! – подтвердила я. – Но увидеть ты их не сможешь! Они показываются только тем девочкам, которые себя хорошо и тихонько ведут. Так что, может, в конце полета ты сумеешь их разглядеть… Я надеялась, что тем самым я успокою Анюту, но вместо этого, похоже, успокаивать нужно было больше меня. Потому что на следующий день в аэропорту мне пришло смс. От Глеба. “Останься. Я очень тебя люблю и ненавижу себя за этот поступок. Дай мне последний шанс”. Я усмехнулась. Нет, Глеб. Никаких шансов я больше тебе не дам никогда. “Прощай навсегда”, – ответила я просто.