29

Меня некстати начинает тошнить. Я прикладываю ладонь ко рту, стараюсь размеренно дышать, чтобы подавить позыв, но удается плохо.

Сухарев видит мои потуги и ухмыляется. Кажется, его это забавляет.

— Зачем вам на работе беременная женщина? Я в декрет уйду, буду должность держать. У меня все равно испытательный срок. Предлагаю считать, что я его не прошла, и разорвать договор. Никаких претензий с моей стороны не будет, — я делаю большой глоток, чтобы запихнуть рвоту обратно. — Я могу уйти сегодня же.

Надеюсь, Сухарев согласится. Предложение более чем выгодное.

— Нет, Маш. Я не могу тебя отпустить.

— Почему?

Он прожигает меня взглядом, и я не могу разобрать что в нем кроется. Я не могу представлять любовный интерес. Вряд ли такого человека, как Сухарев, могла привлечь чужая беременная жена. Уверена, у него вагон желающих прыгнуть к нему в постель.

— Нет, — качаю головой. — Я вам точно не нужна.

— Ты ошибаешься, Маш. Неужели ты забыла, кто ты.

Я сглатываю. Озарение. Вот о чем он! Боже, и как я могла забыть.

— Жена. Демида. Караева.

Внезапно мне становится холодно. Лицо Сухарева меняется. Становится жестким. Его глаза сужаются, как у хищника, который видит добычу.

Я инстинктивно делаю шаг назад.

— Правильно, Маш. Ты очень догадливая.

— Зачем вам я?

Еще один шаг назад. Я и надеюсь, что он ответит на вопрос. Просто тишина убивает.

— Ну как зачем. Сначала я подумывал, что смогу уговорить тебя на месть бывшему мужу. Отнять его компанию, увидеть, как он разорен. Как потерял все.

Об этом мне и Оксана говорила. Неужели они правда решили, что если женщину обманули, то она обязательно начнет мстить? Я не такая.

— Потом я хотел соблазнить тебя. Приятно трахать жену конкурента. Но ты… — Сухарев морщиться. — Но ты никакая! Никакущая. Ей-богу, как сушеная вобла. Ясно, почему Караев тебе изменил. Я бы тоже не выдержал такую фригидную суку рядом с собой.

— Спасибо за диагноз, но я не записывалась к психологу — протягиваю я, продумывая план к отступлению. Мне нужно выйти из кабинета и бежать. Куда угодно. Прямо сейчас.

— Вот дрянь. Тебе некуда идти.

Дальше все происходит как в замедленной съемке. Сухарев делает большой шаг ко мне, я разворачиваюсь. Вижу дверной проем, бегу, меня хватают за локоть.

— Нет! — кричу. — Вы не причините мне вреда.

— И не собирался. Только использовать.

Широкая ладонь накрывает мне рот. Я мычу, вырываюсь, стараюсь ударить его ногой, рукой.

Сухарев сжимает меня в объятиях, как удав.

— Тише-тише, Маш. Ты же не хочешь причинить вред долгожданному ребенку, так?

Я затихаю. Вот же гад!

— Да, — рычу я.

— Вот и молодец, — шепчет он на ухо. — Сейчас ты спокойненько пойдешь со мной к лифту и сядешь в машину, — он кладет ладонь на живот. — Иначе я ударю тебя сюда. Несколько раз. И тогда не только Демид потеряет все. Но и ты тоже.

Сердце сжимается от страха. Ребенок… Мне страшно за него. Я не могу его потерять. Я так долго ждала его.

— Ублюдок, — вырывается изо рта.

Сухарев цокает языка. Он хватает меня за волосы и тянет назад.

— Я сказал, веди себя хорошо. Иначе ударю. Ударю и оттрахаю так, что больше детей у тебя не будет.

Мне так больно, что из глаз рвутся слезы.

— Тебе ясно? — он дергает меня за волосы.

— Ясно, — сиплю я.

— Не глупи, Машенька, а то медведь тебя огреет, — с издевкой произносит Сухарев и отпускает.

Меня везут на окраину города. Из личных вещей у меня только одежда. Ни телефона, ни карточки, ничего. Помимо Сухарева в машине амбал-водитель и еще два амбала справа и слева от меня.

Всю дорогу я молчу. Впрочем, ко мне никто и не обращается. Я присматриваюсь к окружению. Мозг усиленно пытается найти способ сбежать, но пока ничего.

С четырьмя мужиками мне не справится. Я даже одного не скручу. Никак. Из машины не выпрыгнуть. Это слишком опасно.

Еще может полиция? Но машины с блатными номерами, уверена, сотрудники ДПС не останавливают.

Тогда что еще?