30

Мы приезжаем в загородный дом. Дачей назвать это место не поворачивается язык. Это даже не дом, а домина. Огромный особняк в стиле «дорого богато». С балюстрадой на втором этаже, беленными колоннами, зеленым садом и бассейном, который заканчивается где-то внутри дома.

Несмотря на всю красоту и роскошь дома, который напоминает жилье знаменитостей, у меня внутри все холодеет. Здесь нет домашнего уюта или же формального комфорта. Здесь пахнет развлечениями. Алкоголем, сигаретами и сексом.

Я смотрю на бассейн, который чистят, и внутри все воротит. В голове выстраиваются картинки того, что происходило по выходным.

Возможно всему виной странное пятно бордового цвета на плитке, которую тщательно пытается отмыть уборщица. А может большие мусорные пакеты, которые стоят возле забора.

Из-за этого все вокруг кажется грязным. Меня вновь начинает тошнить, и я изо всех сил сдерживаюсь, прикрывая рот.

Да, меня не связали. Понимают, что сбежать не смогу.

Возле дома нас встречает Оксана. Подруга, теперь уже бывшая, светится при виде Сухарева. Она кидается ему на шею.

— О, наконец-то ты приехал, а то я заскучала.

Кажется, на этот раз рвотный позыв мне не сдержать. Я убираю руки и вываливаю содержимое желудка на аккуратно подстриженный газон.

— Прямо как та девка вчера, — ухмыляется один из амбалов.

Я так и знала, что здесь была какая-то гулянка. То-то, Сухарев поздно на работу приехал. Видимо, отходил с похмелья.

— А вот и Маша приехала, — тянет Оксана.

Я выпрямляюсь.

— Привет, — сухо говорю я.

На мгновение мелькает надежда, что она поможет мне. Все-таки столько лет мы были подругами. С самой школы помогали друг другу, и я до сих пор не понимаю, когда моя взбалмошная Ксю стала стервой Оксаной.

Последние годы мы обе были заняты своими делами. Мало виделись, мало общались. И все же…

Оксана, улыбаясь, идет ко мне. Амбалы расступаются, а Сухарев исчезает внутри дома.

— Маша. Машенька. Мария, — ее походка от бедра жутко раздражает. Нашла место и время. — Мне жаль, что так вышло.

Я хмыкаю.

— Я все еще могу спокойно уехать отсюда.

Оксана кривится.

— Жаль, что ты оказалась такой упертой дурочкой. Мы могли такое дело провернуть.

— Жаль, что ты меня совсем не знаешь, — я не скрываю своего разочарования. — Нашей дружбе конец.

Бывшая подруга подходит ко мне почти вплотную.

— Не было у нас никакой дружбы. Ты просто прибегала ко мне, когда у тебя были какие-то проблемы. А как налаживалось, забывала обо мне. Ты жила со своим мужем и бед не знала. Ты, ты… Всегда такая хорошенькая, примерная. И муж у тебя достойный. Мне бы такого, я бы горы свернула. Я ы ему детей нарожала. Мне бы он не изменял, — злобно шепчет она.

Я смотрю подруге в лицо и не узнаю. Она серьезно? Я в шоке. От нее и от себя. И как я столько лет не замечала этого?

— Не надо завидовать чужому счастью. Ты могла построить свое.

— Это не так уж и легко, Маш. Не так легко найти мужчину, который захотел бы жениться и создать семью. Их не так уж и много. А с годами шансы падают.

Да уж. Неожиданное признание. А она никогда не рассказывала мне об этой части своих переживаниях.

— Вот и приходится дружить.

Я качаю головой, вспоминая кто такой Сухарев на самом деле и как он себя ведет. Мне жаль Оксану.

— Жалко мне тебя.

— Ты меня не жалей. Пожалей лучше себя, Машка, — усмехается она на всю полянку. — Если твой муженек не почешется, то у тебя будут большие проблемы.

Я напрягаюсь всем телом. Оксана видит мою реакцию и начинает смеяться.

Позади открываются ворота. Я оборачиваюсь и вижу машину, из которой выходит Юленька…

Уж кого, а ее я точно ожидала увидеть здесь меньше всего. Приход Юли впечатляет. Правда, мне почему-то не грустно и не страшно. Скорее, весело. Потому я начинаю улыбаться. А по мере приближения бывшей коллеги меня пробивает на смех.

— Оксан, вы что? До такой степени планировали нас рассорить? — я оборачиваюсь к бывшей подруге. — Серьезно? Прямо «Одиннадцать друзей».

Оксана всем видом пытается показать, что шутка ее не зацепила. Однако же я вижу и надутые губки, и обиду в глазах.

— Ты все принесла? — бывшая подруга общается к Юленька. Та светится от самодовольства.

— Да, и даже больше, — Юля передает Оксане папку с документами и несколько флэшек. — Найти обиженного сотрудника компании было не так уж и сложно.

Наконец Юля поворачивается ко мне. Ее глаза злобно сверкают, губы тянутся в зверином оскале. Но она ничего не говорит. Лишь усмехается и уходит.

— Отлично, именно этого нам и не хватало, — заключает Оксана. — Эту, — она кивает в мою сторону, — увидите в зал.

Два амбала подступают ко мне. Хотят взять за локти, но я не даюсь.

— Не надо меня тащить, я сама дойду. Спасибо, — с нескрываемым сарказмом добавляю я и иду к входной двери, за которой скрылся Сухарев полчаса назад.

В голове туман. Я по-прежнему не могу собрать все кусочки пазла, но понимаю, что разгадка близка. Просто я слишком много нервничаю и не могу трезво мыслить.

Меня проводят в шикарный зал, где усаживают на стул. Амбал заламывает мне руки за спинкой и скрепляет их строительными хомутами. Пластик врезается в кожу. Я почти не двигаюсь, чтобы не поранить руки еще сильнее.

Вслед за нами в зал заходят Юля и Оксана. Сухарева нигде не видно.

— И что теперь, девочки? — спрашиваю я, ощущая новый приступ тошноты.

— Будем ждать.