6

Дела отвлекают от дурных мыслей. Мы с Ксю приводим себя в порядок. Я долго не решаюсь нанести макияж. Опасаюсь, что не выдержу, снова заплачу, и буду выглядеть ужасно. Но все же берусь за косметику.

К черту слезы. К черту Демида. К черту все! Не хочу больше переживать из-за него.

Из номера мы выходим в четыре. Ксю предлагает пообедать в ресторане и вместо поездки к ней, мы спускаемся на первый этаж. Я тащу за собой чемодан по дорогому мрамору и думаю насколько бесполезен мой багаж. Там в основном летние вещи, а в нашем городе начало осени.

Тяжко вздыхаю.

— Мне нужно забрать мои вещи из квартиры Демида, — говорю, когда садимся за столик. Больше не могу называть дом домом. Это место, как и владелец, больше мне не принадлежат. — У меня с собой в основном летние вещи, а впереди холода. Да, погода у нас переменчивая. Завтра может и дождь пойти, и температура упасть.

На удивление мой голос звучит ровно и полон решимости. Никакого дрожания, никакой обиды. или печали Я говорю так, будто речь идет о чем-то обыденном. О походе в магазин за хлебом, например.

— Конечно, это же твои вещи, — одобряет Ксю. — Как будешь это делать?

По привычке прикусываю нижнюю губу. Всегда так делаю, когда задумываюсь.

— Разблокирую его, позвоню и скажу, что приду забрать вещи.

— А зачем звонить? Хочешь вместе пойдем и заберем?

— Звонить надо, чтобы не увидеть очередное представление. Хотя… — усмехаюсь. — Если там вместо Юленьки будет какая-нибудь Леночка из бухгалтерии, то мне будет только приятно.

Ксю смеется.

— Но все равно. Давай вместе пойдем? Мало ли, что ему в голову взбредет. Он сильный мужчина, а ты одна. Я не могу тебя отпустить.

— Ладно, — соглашаюсь я. — Но сначала надо пообедать и отвезти, что есть к тебе.

План построен. Я заказываю себе порцию куриного супа с лапшой, салат, блинчики и кофе. Ксю берет боул. Модное блюдо из фитнес-меню: вареная куриная грудинка, булгур и пареные овощи. При виде такого набора я чувствую себя жалко со своим калорийным заказом и даю себе слово начать следить за питанием.

Ксю вызывает такси, и мы выходим на улицу. Прохладный свежий воздух бодрит после душного ресторана. Я чувствую себя обновленной. Улыбаюсь, ощущаю себя другой. Да, сейчас в моей жизни происходит катастрофа, но глубоко внутри просыпается надежда на лучшее.

Смотрю на дорогу, выискиваю среди припаркованных машин такси, и улыбка меркнет. Внутри все обрывается. Меня словно окатило ледяным душем.

Демид. Он стоит, прислонившись спиной к двери своего огромного черного внедорожника. Как быстро ему удалось найти меня. Хотя, чему удивляться. У него связи по всему городу.

Наши взгляды встречаются.

— Вот же… — Ксю тоже узнает его.

— Я не хочу с ним разговаривать, — заявляю я, хоть и понимаю, что разговора не избежать.

Отворачиваюсь от него. Ладони потеют, ручка чемодана скользит в пальцах.

Не подходи. Не подходи!

Молю я, но краем зрения замечаю, как Демид идет к нам. Это естественно. Он хотел поговорить. Иначе зачем бы он вообще приехал?

— Маша, — его голос гремит, как раскаты грома. Обычно он так разговаривал со своими подчиненными. Со своими псами, которые нарушили правила. Которых требовалось наказать со всей жестокостью. Вот только я не пес и никаких правил не нарушала.

— Маша! — рявкает он, походя совсем близко. Я чувствую кожей его присутствие.

— Она не хочет с тобой разговаривать, — вступается Ксю.

— Не твое дело, — рычит он, хватает мою руку и рывком разворачивает к себе. — Ты сорвала поездку.

— Это ты ее сорвал.

Смотрю в его лицо. Такое родное и… любимое. Высокие скулы, пронзительные черные глаза, волевой подбородок, легкая небритость. Сколько лет я смотрела в него, а мой пульс учащался. Внутри все трепетало от его близости.

Я ведь любила его. Да до сих пор люблю. Глупое сердце стучит в груди. Меня охватывает знакомое волнение. даже уголки губ в привычке дергаются. Какая-то неразумная часть меня задается вопросом. Может это все был сон? Может тебе показалось?

Но нет, мне не показалось.

Я беру себя в руки.

— Ты изменил мне. Между нами все кончено.

— Твоя истерика затянулась.

О надо же! Ни извиняться, ни оправдываться он не будет. Что ж, в его духе.

— Я не истеричка.

Демид усмехается.

— Ты бы на себя сейчас посмотрела.

— А ты на себя посмотри. Стоишь тут и делаешь вид, будто ничего не произошло.

— А ничего и не произошло, — отрезает он.

— Ты. Мне. Изменил.

Боже, неужели он не понимает.

— Я не виноват, что ты потеряла интерес к сексу.

Что? Он серьезно? Решил обвинить меня в случившемся?

— И вообще, — продолжает он. — Откуда мне знать. Может, если ты не спишь со мной, то спишь с кем-нибудь другим?

На секунду я теряю дар речи. Он еще и обвиняет меня в изменах?

— Такси приехало, — Ксю хватает меня за руку.

— Отвали от нее, — Демид отрывает подругу от меня.

— Это ты отвали от нее. И от меня, — кровь кипит от негодования.

Я бросаю чемодан и толкаю Демида рукой в грудь со всей силы. Он не двигается. Недвижим, как гора.

— Как ты смеешь подозревать меня? — бью ладонью еще раз в грудь со всей силы. — Как ты смеешь упрекать меня? — еще один удар. — Обвинять? Как ты смеешь? Ты… ты

Я замахиваюсь, чтобы дать ему пощечину. Мне безумно хочется, чтобы он испытал хотя бы капельку моей боли.

Демид перехватывает мою руку и притягивает к себе. Мы очень близки. Мой нос почти касается его подбородка. Я чувствую его свежее дыхание на коже. Смотрю губы. Легкий трепет отхватывает меня, но потом вспоминаю, что эти самые губы делали вчера с чужой грудью.

— Прекрати, — цедит он, почти не размыкая рта.

— Не прекращу.

Я злюсь. Я ненавижу его. Плевать, что мое сердце вопит о другом. Я ненавижу его!

Вокруг собираются зеваки. Ксю подхватывает мой чемодан. Таксист сигналит. К нам приковано внимание толпы.

К гостинице подъезжает дорогой черной седан… Демид замечает машину и отпускает меня.

— Мы еще поговорим, — бросает он.

Я круто разворачиваюсь и ухожу к такси вместе с Ксю. Сажусь в машину. Вся трясусь, как при лихорадке. Мы трогаемся с места. У меня бродит навязчивая мысль, что Демид едит за нами. От того не сразу решаюсь посмотреть по сторонам. Но когда делаю это, то нигде не вижу его машины.