Глава 4

— Нет, вы представляете, девочки? Представляете?! — Ольга вскинула голову и громко подула, пытаясь осушить наворачивающиеся слезы. — Эта дрянь собралась мне нервы мотать! Понимаете?

Ее возмущению не было предела. Весь разговор с этой тупой курицей с самого начала пошел не так! Вместо того, чтобы свалить в туман и не путаться под ногами, жена Глеба повела себя как последняя сука и начала качать права. Зубоскалила, улыбалась снисходительно, а потом и вообще стала учить уму разуму.

Ольга терпеть не могла людей, которые строили из себя умников. Просто на дух не переносила. И ладно бы повод был, основание, так ведь нет — просто старая лошадь, которая возомнила о себе, не бог весть что.

Девочки сокрушенно качали головами:

— Ужас какой.

— Жесть.

Шмыгнув носом, Ольга продолжала:

— Если бы вы только слышали, как она со мной общалась! Как будто я — насрано! Вместо того чтобы поступить по-человечески, она мне столько наговорила, что волосы дыбом встали. Еще и детей своих приплела. Какое мне до них дело? Вот скажите на милость? Никакого! У меня свой будет. Мне о его благосостоянии думать надо. А эти… — она брезгливо поморщилась, словно говорила о чем-то крайне неприятном, — пусть проваливают вместе со своей климактеричной мамашей! Столько лет паразитировали на успешном мужике, пора и честь знать.

Подруги согласно закивали, и только Олеся как бы невзначай обронила:

— Она еще слишком молода для климакса.

Катя и Ирма тут же возмущенно зашипели на нее, а Ольга так и вовсе вызверилась:

— Ты меня специально доводишь? Хочешь, чтобы я окончательно расклеилась?

Смутившись от такого напора, Олеся невнятно промямлила:

— Просто техническая справка.

— Нашла время! У меня жизнь наперекосяк, а ты со своими справками! — Оля снова всхлипнула и уткнулась лицом в ладони.

Кто бы знал, как ее все бесило. Кто бы только знал!

— Все, Зайка, успокаивайся, — Ирма принялась гладить ее по плечу, а сама смотрела на Олесю и осуждающе качала головой. Ох уж это Белое Пальто, хоть бы раз вовремя заткнулась и не усугубляла ситуацию. Ну хоть бы раз.

— Не могу.

— А ты дыши глубже. Давай вместе со мной. Вдо-о-ох, вы-ы-ыдох. Вдо-о-ох, вы-ы-ыдох. Ну вот, уже лучше.

Да какое-там лучше! Ее просто выкручивало от ярости и бессилия. И физиономия Прохоровской жены стояла перед глазами, как живая. Надо было плюнуть! Или схватить за волосы эту дуру и носом об стол! А, что? Заслужила. За один взгляд свой надменный — заслужила!

— У меня просто нет слов, — горько повторяла она. — Просто. Нет. Слов.

— Котик, пойми, некоторые люди — твари от рождения. И ничего с этим не поделаешь. У них ни ума, ни совести, ни воспитания. Только уверенность, что весь мир должен крутиться вокруг них. Но это их проблемы, а не твои. Закон бумеранга никто не отменял.

Права была Ирма. Как всегда права. Только от этого легче не становилось. Наоборот, в душе поднималась жгучая обида.

— Почему такая тварь досталась именно мне? Кто-нибудь может объяснить? Вот ты, Ирма — развела своего на раз-два. Он и не вспоминает ни про свою бывшую, ни про отпрысков. Отправил их в пешее путешествие, и все. Или Ленка Майорова. Помните ее? Тоже ворвалась в столичную жизнь, словно звезда, олигарха урвала и теперь на Мальдивах бока греет! А мне вот это досталось. Где справедливость? — она еще раз потерла лицо и решительно произнесла: — Мне надо чего-нибудь выпить, иначе вообще с ума сойду.

— Ты же беременная, — снова подала голос несносная Олеся.

— Немного красного сухого еще никому не вредило, — глухо отозвалась Ольга.

Катя ее тут же поддержала:

— Вот именно. Даже врачи назначают.

Они сделали заказ, и пока нерасторопный официант толкался у бара, продолжили утешать горемычную подругу.

— Ничего, солнышко, не переживай. Будет и на твоей улице праздник. А вообще… подруги мы, в конце концов, или нет? — решительно продолжала Катерина. — Мы тебе поможем. Да, девочки? Устроим этой курице такую жизнь, что мало не покажется. Чем она занимается? Какие у нее интересы?

— Понятия не имею. Она древняя — как говно мамонта. У нее даже странички в соцсетях нет.

— Зато, наверняка, у детей есть. Вот через них и пойдем…

— Ой, зря вы детей трогаете, — чуть слышно сказала Олеся и тут же смолкла, потому что в нее вперились три разъяренных взгляда.

— А чего их беречь-то? Они особенные что ли? Обычные люди, — нагло выдала Катя.

— Они маленькие…

— И что? Скакать теперь вокруг них? Пусть сразу привыкают, что жизнь борьба, а не сахарный пончик. А вообще у них мамаша есть, вот пусть она о них и думает. Сама не захотела по-хорошему, путь теперь расхлебывает.

Олеся окончательно замолчала. Вроде любила она своих подруг. С самого детства вместе, все печали и радости на четверых делили… Но порой хотелось встать и спросить: что вы творите?

Конечно, она не встала и не спросила. Друзей ведь выбирают и любят не за что-то, а просто так, вопреки недостаткам. Просто принимают такими как есть и все… Даже если хочется взять и встряхнуть от души.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ — Ладно, черт с ними с детьми, — отмахнулась Ирма. — Тут нужно без спешки, все хорошенько обдумать. Ты лучше скажи, как Глеб отреагировал на новость о том, что у него сынок родится.

Ольга снова сморщилась:

— Никак. Я не дозвонилась до него.

Вчера весь вечер набирала и писала сообщения. Чуть пальцы в кровь не стерла, а результата так и не добилась. Один раз только прилетело ответное послание, с одним единственным словом «Занят» и все. Никаких вопросов «что случилось?» или обещаний «перезвоню, как освобожусь». Ничего.

— Это уже не дело.

— Конечно, не дело! — огрызнулась Ольга.

Все шло не по плану. Все! Что за семейство такое тугое попалось?

Никаких нервов с ними не хватало.

— И что ты планируешь делать?

Она раздражено дернула плечами:

— Пойду к нему на работу. Там он точно никуда от меня не денется.

Да, именно так она и собиралась поступить. Прийти к Прохорову на работу, сообщить, что будет сын, и напомнить о том, что беременных девушек обижать нельзя.

А что еще оставалось делать? Раз эта терпила Прохоровская решила сделать вид, что ничего не произошло, то и ей придется пока поступать так же. Молчать о том, что встречалась с его кикиморой и постепенно подталкивать к серьезному разговору. Когда-то же он должен понять, что пора делать решительный шаги и избавляться от старья в своей жизни.

— Ну и правильно, — поддержала Ирма, — только красивую укладку сделай.

Домой Ольга пришла уже за полночь. Немного пьяная и взвинченная. Приняла душ, а потом нагая встала перед зеркалом.

Красивая ведь! Ноги длинные, жопа подкачанная, упругая грудь среднего размера. Да такие формы надо на выставке показывать — мужики передерутся, чтобы пригласить на свидание.

Портило образ только тугое, как барабан пузо. Кто бы знал, как это мерзко, когда ноги не влезают в любимые туфли, потому что отекли! Или, когда любимое платье насыщенного темно-фиолетового цвета превращает тебя не в роковую женщину, а в перезрелый баклажан!

Но ничего, это временные трудности. Родит и быстренько все восстановит. Массажи, Спа, лучшие фитнесс-клубы. Благо у Прохорова денег куры не клевали. Пусть обеспечивает ей круглосуточную няню, пока она будет себя в порядок приводить и отдыхать.

Скорее бы уж…

Приняв душ, она забралась в кровать и включила телевизор. Хотелось чего-то легкого и поднимающего настроение, но, как назло, по всем каналам шли или новости, или боевики. Да еще пьяные соседи за стенкой снова так орали, что было слышно каждое слово.

И как тут жить, скажите на милость?

Да и почему она должна тут жить, в то время пока Прохоровская жена гоняла из дорогой квартиры в центре в не менее дорой дом за городом? При чем не просто так гоняла, а на статусной машине с диким ценником.

Разве это справедливо? Нет!

И Ольга поставила себе галочку: разобраться с вопиющей несправедливостью в самое ближайшее время.

С машиной, конечно, не получится. Прав-то у Оленьки до сих пор не было. Не давался ей этот дурацкий теоретический экзамен, хоть ты тресни. Как назло, каждый раз попадались самые сложные вопросы. Какой только дурак их выдумывал?

А вот с жильем проблем быть не должно. Не растить же Прохоровского наследника в крохотной студии на краю города?

Оставшееся время перед сном она провела, изучая новостройки в престижных районах. Выбирала так, чтобы инфраструктура была развитая, чтобы вид из окна завораживал. Ну и площадь имела не последнее значение. Ютиться в конуре она не собиралась. Нужна гостиная с окнами в пол, спальня с гардеробной и личным санузлом, и, конечно же, отдельная детская. И не стенка в стенку, а подальше, чтобы по ночам не просыпаться от постороннего шума.

Следующее утро началось с приятных хлопот.

Ирма права, на серьезный разговор с мужчиной надо идти во всеоружии. И тут одной только укладкой не обойтись.

Пришлось Ольге сначала идти на маникюр и делать идеальный девственно-нежный френч, потом перебираться в салон, где ей не только укладку сделали, но и так обработали волосы, что они сияли, словно зеркало. Там же юркая девушка стилист сделала ей макияж — спокойный, романтический и в то же время раскрывающий ее свежую красоту.

Пока над ней колдовали, Ольга смотрела в зеркало и нет-нет, да и хмыкала, соглашаясь со своими мыслями.

А мысли ее были о том, что старая Прохоровская жена на ее фоне — просто уродливое посмешище. Да, в молодости она была далеко не дурнушкой, но где та молодость? Правильно. Давно ушла в утиль, оставив после себя лишь убогий шлейф увядания. И Глеб должен быть последним дураком, если и дальше собирается держать ее при себе. С ней же не выйти ни на одно серьезное мероприятие — засмеют!

Оля твердо знала, какие спутницы там приветствовались — молодые, яркие, сочные. Такие, что будут светиться яркими бриллиантами в оправе обеспеченных мужей. Такие, за которых не стыдно. Такие, которыми можно хвастаться.

Сегодня она собиралась объяснить это Глебу самым доходчивым образом. Он должен был, наконец, понять, что ей можно и нужно хвастаться! Даже несмотря на внушительное пузо.

Хотя, надо отдать должное, в совокупности с нежным макияжем и ухоженным френчем оно выглядело не так уж и плохо. Добавляло некоторой романтики и трогательности ее образу. Сегодня ей это было только на руку.

Покончив со всеми приготовлениями, она отправилась в офис к Прохорову. На такси доехала до высотного здания, сияющего огромными панорамными окнами, и зашла внутрь.

В огромном холе было настолько просторно, что она растерялась. Кругом свет, роскошь и люди в дорогих костюмах.

От такого строгого великолепия зарябило в глазах и сдавило дыхание.

Это место ей понравилось. Оно будто было создано специально для нее!

Ольга легко представила, как приходит сюда в белоснежной блузке и черной юбке-карандаш. На ногах — туфли на такой высокой шпильке, что только искры разлетаются. На сгибе локтя — сумочка-люкс. Волосы струятся по плечам… Нет, не подходит. Волосы будут забраны в деловой пучок на макушке, так, чтобы длинная шея казалась тоньше и изящнее. А идти она будет жестко, целеустремленно, с высоко поднятой головой. Как самая настоящая, суперпородистая стерва, которой все смотрят вслед с открытыми от восхищения ртами.

Кабинет, конечно, у нее будет на самом верху, и из его окон будет виден весь город. Она сама выберет тот, который ей больше всего подойдет. В идеале — соседний с Глебом, чтобы контролировать, чем занимается его помощница. Кстати, если это пустышка, у которой кроме буферов и короткой юбки ничего нет, то она тут же вылетит. Ольга не собиралась терпеть всяких приблудных хищниц рядом со своим мужчиной.

Она представляла деловые встречи, на которых будет блистать, представляла, как после работы они с Прохоровым будут ужинать в шикарном ресторане, обмывая общие победы, или кататься на колесе обозрения. А, может, пойдут в фитнесс-клуб! Почему бы и нет. Спортивная семья — это прекрасно.

Ей удалось беспрепятственно пройти через турникеты и добраться до лифтов. Там пришлось немного подождать, когда лифт спустится на первый этаж, и его хромированные двери распахнутся, но уже совсем скоро она неслась ввысь, навстречу мечте. В маленькой сумочке на тонком ремешке-цепочке лежал ее главный козырь и пропуск в хорошую жизнь — снимок УЗИ и заключение врача, которые она собиралась показать Прохорову.

Когда лифт остановился на нужном этаже, все расступились, пропуская беременную Ольгу к выходу. Она аж зарделась от удовольствия. Кокетливо улыбнувшись, сказала «спасибо» и поспешила дальше, окрыленная хорошим началом.

Возле кабинета с золотой табличкой «Генеральный директор Прохоров Глеб Семенович» она невольно притормозила и засмотрелась. Очень красиво! Потом распахнула дверь и с открытой улыбкой шагнула внутрь.

И тут же споткнулась, натолкнувшись взглядом на женщину, сидящую в приемной.

На вид ей было лет сорок пять! В строгом черном костюме, очках и с тем самым деловым пучком на голове.

Это что? Помощница Прохорова?! Ну и вкус у него. А как же имидж? Как же лицо компании?

Хотя… эта лучше, чем длинноногая телка, у которой одна постель на уме.

Сдержанно кивнув в знак приветствия, Ольга направилась к дверям в кабинет. Но тут ее настигло стальное, лишенное эмоций:

— Вам назначено?

Она аж споткнулась от такой наглости. Потом обернулась к старой грымзе, посмевшей обратиться к ней в таком тоне, и произнесла:

— Я по личному вопросу.

— Глеб Семенович не решает личные вопросы в рабочее время.

Снова никаких эмоций. Стерва даже не опустила взгляд на ее весьма красноречиво торчащий беременный живот!

— А это не вам решать! — огрызнулась Ольга и пошла дольше. Только когда взялась за ручку и дернула, выяснилось, что дверь заперта.

— Глеб Семенович на совещании. Если хотите, можете его подождать, — помощница указала на маленький кожаный диван, стоящий у противоположной стены.

Делать нечего.

— Хочу, — недовольно буркнула Ольга и направилась к дивану.

Она уже знала, каким будет ее первый приказ на рабочем месте. Она непременно уволит эту кобру, чтобы та не мозолила глаза своей чопорной физиономией.

Ждать пришлось долго.

Несколько раз она звонила ему, но звонки остались без ответа. Прохоров игнорировал ее, и Ольга чувствовала, как хорошее настроение угасало все больше и больше.

Да все понятно, собрание, важная встреча, но можно было хотя бы сообщение прислать. Мол извини, занят, перезвоню. Не переломился бы!

Чем дольше она сидела в приемной, тем нервознее стучала ноготками по подлокотнику и то и дело недовольно фыркала, возмущаясь чужой безответственностью.

— Кофе, чай?

Ольге почудилось в голосе прохоровской помощницы снисхождение. От этого она завелась еще больше и некрасиво рявкнула:

— Да! Капучино. С Лавандовым сиропом.

— Простите, у нас такого нет, — совершенно ровно ответила та, — могу предложить вам просто ваниль.

«Сама ты простованиль», — мысленно огрызнулась Ольга, а вслух сказала:

— Тогда ничего не надо!

— Как скажете.

Градус внутреннего напряжения все рос, и вскоре ей уже стало казаться, что из ушей тонкой струйкой шел раскаленный пар.

Сколько можно заставлять ее ждать?

Она, между прочим, беременная. Ей нужны отдых, покой, понимание, а не часовые посиделки на кожаном диване, к которому прилипала вспотевшая спина.

Наконец, где-то вдалеке послышались голоса. Оставалось только надеяться, что это сотрудники, вырвавшиеся с нудного собрания, а не какие-то тунеядцы, без дела шатающиеся по коридорам.

К счастью, через пару минут в приемной появился Прохоров. Увидев ее, он даже не притормозил! Даже с шага не сбился, только кольнул в ее сторону волчьим взглядом и ушел к себе, на ходу обронив ледяное:

— Зайди.

Будто она прислуга какая-то!

Ольга покраснела. Было очень неприятно оттого, что эта грымза с комельком на голове увидела, как холодно он ее встретил. Очень неприятно.

Она поднялась с диванчика и, поправив немного сбившуюся юбку, гордо направилась в кабинет. Пусть не думают, что ее как-то задел этот повелительный тон.

Однако, стоило только зайти и прикрыть за собой дверь, как в нее вперился жесткий взгляд:

— Как ты посмела сюда явиться?

Ольга поморщилась от такого приема.

— Пришла к тебе.

— На хрена?

Она обиженно поджала губы, потом подошла к его столу и открыла сумочку.

— У меня хорошая новость, а ты не брал трубку и не отвечал на мои собрания.

— А должен был? Мы же договорились, что я даю тебе деньги, а ты сваливаешь в туман и больше не отсвечиваешь! Никогда!

Ей так и хотелось выкрикнуть: да разве это деньги?! Крохами какими-то откупался, в то время как его убогая жена, над которой он так трясся, жировала по полной? Катала на дорогих машинах, хозяйничала в элитном доме, рядилась в бриллианты и меха.

А ей что? Жалкую подачку, которой едва хватало на более-менее достойную жизнь, да пару брендовых шмоток в месяц. Это, по его мнению, справедливо? Э, нет! Хватит. Больше пунктом экономии она быть не собиралась. Она, между прочим, мать его будущего наследника!

— Вот. Это тебе, — с этими словами она выложила перед ним снимок и заключение врача.

А он даже не взглянул! Как смотрел на нее, сложив руки на груди, так и продолжал смотреть. И в его взгляде не было ни намека на тепло или интерес.

Это бесило. Так сильно, что Ольга стиснула свою сумочку и едва не сломала ноготь.

— Не собираешься взглянуть?

— Не тяни время. Коротко, своими словами! И на выход.

Она затолкала обиду поглубже и ласково произнесла:

— У тебя сынок будет. Ты рад?

Вместо радости он скрипнул зубами и отошел к окну. Встал там и, заправив руки в карманы, уставился на улицу.

— Глеб? — жалобно позвала Ольга. — Ну скажи что-нибудь. Я так спешила тебя порадовать. Поздравь, обними…

Он досадливо цыкнул и обернулся.

— Я уже говорил. Ребенок от тебя — это не то, о чем я мечтал. Если ты думала, что его пол имеет какое-то значение для меня — то нет.

— Но… — в ее глазах заблестели слезы. Она так хотела его порадовать, а он… Чурбан бесчувственный.

— Мне все равно, кто там, — он небрежно кивнул на ее живот, — и не жди от меня какой-то другой реакции. У меня есть дети, которых я хотел и которых люблю. К твоему приплоду это не относится. Я тебе об этом говорил раньше, и говорю сейчас.

— Он имеет такие же права, как и остальные! — взвилась Ольга.

Как ее бесила вот эта увлеченность Прохорова собственными детьми. Да она ему пяток таких запросто родит! Даже лучше! В сотню раз лучше. Без тошнотной половины генов со стороны его грымзы-жены!

— Все, свободна.

— Думаешь, что тебе так легко это сойдет с рук?

О, нет. Глеб так не думал. Он прекрасно понимал, что его проблемы только начинались. И дальше будет только хуже.

— Я запретил тебе и близко появляться в тех местах, где может быть кто-то из моей семьи. Так что проваливай.

Ольга сложила руки на груди и нагло ухмыльнулась:

— Не спеши, Прохоров. Я пришла тебе сказать, что нам с сыном нужна квартира. И если ты не хочешь огласки и того, чтобы твоя драгоценная женушка узнала о том, какой ты козел, то ты ее купишь. Достойный вариант я уже нашла.

Глеб снова скрипнул зубами и отвернулся. Пора было признать, что малолетняя дрянь держала его за яйца, и в ее власти было сломать все то, чем он безумно дорожил.

Вот она. Цена мимолетной ошибки. Всего раз поддался слабости и теперь барахтался по уши в дерьме.