Глава 46

А вот пробуждение наоборот, перенесло меня из мира грез в настоящий кошмар. На экране три ночи и втрое больше звонков. Сначала от Томы, потом от Томы и Никиты попеременно и в конце только от сына. Видимо дочь к тому моменту уже заснула.

Черт! Я должна была вернуться к одиннадцати, чтобы отпустить Ника то ли на свидание, то ли на встречу с друзьями, о которой он предупреждал заранее. И теперь пропустил, из-за меня. Чувство стыда неприятно сдавило грудь.

Плохая мама. Очень плохая мама.

Тихо, чтобы не разбудить Тимура, вылезла из его жарких объятий, нашарила рукой носки и бюстгальтер, и те и другие валялись под диваном. Сгребла вещи в охапку и на цыпочках пробралась в туалет. В этой квартире туалетная комната была до смешного маленькой, так что я скинула брюки и рубашку на опущенную крышку унитаза – единственное свободное место, если не считать мокрой душевой кабины. Выдохнула и подняла взгляд вверх. Из зеркала на меня смотрела заспанная растрепанная женщина, которая давно потеряла контроль над собственной жизнью.

Господи, как же так вышло? Почему вместо ночи с любимым мужчиной я должна мчать через весь город к детям и делать вид, что… что?! Сказать, что заработалась и не заметила время? Соврать, что потеряла сознание, и меня отвезли в больницу? Притвориться, что ничего не произошло?

Отражение в зеркале криво улыбнулось. Пухлые от поцелуев губы поехали вниз, как у Пьеро. Только в этой сказке я была не грустным клоуном, а Карабасом Барабасом, и издевалась не над беспомощными куклами, а над собой.

- Дура ты, Настя. Трусиха, и дура.

Несколькими движениями пальцев поправила прическу, кончиком салфетки убрала осыпавшую тушь и подкрасила губы помадой. Вот так. Карабас Барабас стал немного похож на Мальвину, вот только меня не обманет эта маска на собственном лице. За ней скрывается все тот же мазохист, который любит страдать.

Когда я вышла из ванной, то старалась даже не дышать, чтобы не разбудить Тимура. В темноте, даже без света фонаря, натягивала на ноги ботинки, зажав зубами ручку от сумочки. Именно в такой позе меня и застал лысый тиран.

- Мне стоит проверит документы и накопления? – Раздался до омерзения спокойный голос.

- У тебя есть накопления? И ты молчал?

- Может есть, а может были. Ты ведь обнесла мою квартиру, верно? Иначе не понимаю, зачем тебе красться отсюда как вор.

Я выпрямилась. Позвоночник хрустнул и, наконец, встал на место, даря спине новые ощущения. Однако под взглядом Тимура хотелось снова скукожиться, чтобы стать маленькой и незаметной.

- Тим, я проспала. Просто не услышала будильник, представляешь?

- Представляю. – Он скрестил руки на груди и кивнул. - А меня почему не разбудила?

- Чтобы ты отдохнул. Ты же всю неделю тут работал, сначала в зале, потом здесь. Тимурчик, давай ты выспишься, а я сама, на такси, ладно? Я уже все вызвала, ты не переживай.

- Я и не переживаю. Я злюсь.

Сопя и бубоня что-то под нос, он достал кроссовки и черную куртку и принялся одеваться. Как был, в домашних фланелевых штанах и без футболки, натягивал пуховик на голый торс.

- Ты хочешь проводить меня до такси, - предположила я и съежилась под очередным острым как пика взглядом.

- Девочка, не заставляй меня сказать все то, что я сейчас о тебе думаю, ладно? – И схватив меня за руку, процедил: - Пошли.

Ехали домой молча. На машине, Тимура, разумеется. Такси пришлось отменить, из-за чего с меня списали почти полную стоимость поездки, но это было не страшно.

А вот то, каким злым сейчас выглядел мой нежный, ласковый Зелибоба… Вот это по-настоящему пугало. И побелевшие от напряжения костяшки пальцев, сжимающих руль, и застывшая на лице маска, и сдвинутые вперед брови и даже тон, которым он разговаривал со мной – все это заставляло меня съежиться от ужаса.

- О чем сейчас думаешь?

- Размышляю, где границы моего терпения.

- Надеюсь, они где-то очень далеко, за горизонтом.

Я заткнулась, когда Тимур снова посмотрел на меня. И впрямь, лучше дальше молчать. Отвернуться и любоваться в окошко, на то, как красиво проносятся мимо нас фонари. Их свет, как хвост кометы, еще немного тянулся за нами, словно пытался догнать. Но у него не вышло, зато плохие мысли и предчувствия справились с этой задачей. Все что я делала, получалось неправильно, вот только где взять силы, чтобы начать все заново, исправив старые ошибки?

Ответа нет. И потому я и дальше молча смотрела в окно.

Город просто утопал в огнях и как же странно оказалось нырнуть из этого желто-алого калейдоскопа в наш район, место, где по ночам все спят. Спал и мой дом. Черные окна осуждающе таращились на нас, не понимая, зачем мы потревожили их покой.

- Видишь, никто тебя не потерял.

- Надеюсь. Слушай, ты можешь задержаться на пять минут? Посмотрю, как там Тома и Никита и вернусь к тебе, хорошо?

- Насть, я, правда, устал.

И судя по тону не понятно, что он имеет ввиду. Устал сейчас? За эту ночь? Или в принципе? Или от меня? Потому что я от себя очень.

- Тимур, пожалуйста, - прошептала я.

- Хорошо. – Он думал, прежде чем ответить. Так, словно сомневался.

Для надежности я оставила сумочку в машине, так Тим точно не уедет и тенью юркнула за ворота. Дверь оказалась открытой, так что я не шумела ключами. Сейчас мне нельзя привлекать к себе внимания. Сейчас я просто проверю детей и вернусь обратно к Тимуру. Возможно, буду просить прощения за то, что такая дура, возможно снова плакать. Я так хоxe остаться с ним на всю ночь, но не могу, просто не могу себе этого позволить!

- Явилась, мать?

И уже второй раз за ночь меня застали скрюченной над ботинками. Никита резко врубил свет в коридоре, так что пришлось зажмуриться – глаза слишком долго были в темноте.

Сын выглядел растрепанным и очень сердитым.

- Не хочешь объяснить причину такой задержки?

- Не хочу. Тома спит?

- Разумеется. И ответь ты на звонки, хотя бы на последние пятнадцать, то знала бы об этом. Так где ты была?

- Никит, можно без нотаций? Хоть ты не трогай, а?

- В смысле? Всем трогать можно, а я что, лысый что ли?

Я с сомнением посмотрела на его гладкую как бильярдный шар башку – он сейчас серьезно? И правильно поняв мой взгляд, сын смутился:

- Ну, лысый. – Он шлепнул себя по макушке рукой. - Однако, это не дает тебе повода вот так исчезать на ночь. Мать, ну ты чего, с ума сошла? Я нервничаю, переживаю, даже отцу звонил. Он тоже переживает, а ты…

И какая-то злость накрыла меня от всего этого. И от попыток сбежать. И от чувства стыда перед детьми. И от этих переживающих, где только их переживания раньше были! И от невозможности спать вместе с Тимуром на одной кровати. И я не про секс, жила ж я как-то без него раньше. Но просто спать? В обнимку? Закинув друг на друга ноги лежать и попукивать под одним одеялом? Неужели нельзя вот этого в почти что сорок лет?

Или все-таки можно?

- А я взрослая, и могу сама решать, как жить свою жизнь, прикинь?

Я даже не стала снова обуваться и, как была, в носках, вылетела обратно во двор. Пятки неприятно колола мерзлая земля, но я не замечала этого холода. Потому что все внутри меня горело и дымилось от напряжения.

- Насть, что-то случилось? – Заволновался Тимур, когда увидел меня.

- Случилось. Мы будем жить вместе, хочешь?

- Хочу. А где?

- Не знаю.

- Тебя Никита из дома выгнал, - Зелибоба недоверчиво приподнял бровь, отчего стал похож на какую-то мультяшку.

- Да, то есть, нет. То есть… Тимур, я ношу свою куртку пять лет, представляешь?

- Представляю.

- Знаешь, что это значит?

- Что тебе нужно купить новую?

- Да нет же. – Поняв, что наш разговор может затянуться, я забралась обратно в машину: - Это значит, что следующую куртку, я буду носить тоже лет пять, я так привыкла. И потом, после нее еще одну и тоже на пять лет.

- Ты не можешь себе позволить две куртки сразу?

- Да что ж ты тугой такой, - почти взвыла я. – Могу, но дело не в этом.

- А в чем?

- В том, что при самом идеальном раскладе я проживу еще лет сорок. Ну, это прям, если гены бабушки Сары возьмут верх.

- Сорок лет это много.

- Сорок лет это восемь курток, Тимур. Всего восемь курток и меня не станет.

- Никогда не слышал, чтобы жизнь измеряли в куртках, но да ладно. К чему ты клонишь?

- К тому, что для женщины, которой осталось носить всего восемь курток, я слишком беспечно отношусь ко времени. Кто знает, что будет завтра? Может ядерный взрыв?

- Это… пока я спал, ты какие-то новости читала? Ты б лучше не открывал все эти каналы, - Тимур устало почесал переносицу. И я, подкинутая очередным приступом нежности, поцеловала его в самый кончик носа.

- Нет новостей, или есть, я не знаю. Просто не хочу больше тратить время на всякую фигню, пошли спать, ты и правда выглядишь очень уставшим.

Я взяла Тимура за руку и повела за собой в дом прямо по холодному гравию. Ледяные иглы впивались в кожу, даром что ноги в носках. Ну что может буржуйская ангоровая шерсть против наших русских морозов?

- Ой, - почти перед дверью я наступила на что-то острое и поморщилась

Этой секундной заминки хватило, чтобы Тимур подхватил меня на руки и как невесту перетащил на порог моего дома.

Судя по отъехавшей челюсти Никиты, выглядело это эффектно.

- Мам, ты чего, - пробасил сын, глядя на нас с Тимуром.

А я ничего. Нежилась на руках мужчины, потому что, стыдно сказать, никогда раньше там не была. Кеша не носил меня, ну не знаю, не носилось ему как-то. И я тяжелая и у него спина с протрузией, в общем не до романтики. Да я и не просила. Двадцать первый век, все рыцари умерли примерно тогда же, когда и динозавры, и вообще я сильная и независимая женщина.

Была.

А теперь сильная независимая женщина кошкой растеклась по Тимуру и разве что не мурчала от удовольствия. Увидев мой блаженно придурковатый взгляд, Тим хмыкнул и ответил на Никитин вопрос:

- Ответственный за твою мать теперь я. Если у тебя есть какие-то вопросы, можешь адресовать их мне. Замечания, претензии, критику сюда же. Договор?

Он аккуратно поставил меня на пол и приобнял, так, что я сразу ощутила за спиной его крепкую фигуру. Не мужик – стена.

- Делаа, - протянул Никита и обратился ко мне: - Это какие-то новые правила выживания у Савранских? Ты их с начальством в виде свекра утвердила?

- У Насти нет никакого начальства, - отрезал Тимур. – Зато есть я, понятно?

Никита удивленно посмотрел на меня, а потом поднял голову к потолку и засмеялся. Не злобно, а искренне, как может смеяться человек его юных лет.

- Ну вы, конечно, чудики, аж сердце за вас радуется! – Ник размазал по лицу выступившие слезы. - Уже мечтаю посмотреть на родственничков, когда ты приведешь этого ангела в наш серпентарий. Он же придет на открытие клиники? Ты не обидишься, если я организую ставки, как быстро его укатает дед?

- Приведу. Обижусь. Тимура трогать нельзя, - только и успевала кивать я, пока меня не остановили одним взмахом коротких пушистых ресниц.

- Никита, пожалуйста, веди себя тише, Тамара спит. – Тим замолчал всего на секунду, а потом добавил: - Если хочешь поднять бабла, то рекомендую ставить на меня.

Судя по довольной улыбке Никиты, именно такой ответ он и ждал. Он так и светился, смотря, как Тимур достает мне тапочки, придерживает за руку, пока я обуваюсь, вешает мое пальто в гардероб. Все движения живые и очень правильные, потому что мы так делали и раньше. Для себя, а не на показ перед сыном.

- Ладно, молодежь, - усмехнулся Ник, - не буду вам мешать. Мам, айфон лучше выключи, я папе сказал, что ты уже нашлась, но с него станется заявится сюда. Какой-то он был по телефону странный.

- Вы про кого тут говорите, - раздался тонкий сонный голосок. Мы замерли и обернулись – на пороге спальни стояла Тома.

Черт! Вот почему мы не ушли на кухню, а мялись со своими глупостями в тамбуре. Разбудили мне ребенка и теперь она увидит Тимура. Ночью, в тусклом свете лампы, в пижамных штанах и… ой, мамочки, он же так и не надел футболку!

Не такую встречу я готовила для их знакомства.

- Томик-домик, ты проснулась? Давай я тебя в комнату провожу, - в голосе Никиты угадывалась тревога. Это он что, за нас с лысым волнуется? Впрочем, старания сына оказались напрасны, и Тома с лицом опытного криминалиста зацепилась за улику. За большую, полуголую, лысую улику.

- Мам, а кто это?

Дочь напряженно вытянула шею, как маленькая птичка. Она делала так всегда, когда пыталась отстаивать свое. Наверное, в Томе эта поза виделась агрессивной и хищной, но нет, мой воробушек выглядел как никогда мило.

- Том, это… - я постаралась улыбнуться, пока искала слова. Мою ладонь перехватила твердая рука и сжала пальцы в успокаивающем жесте. Оглянувшись на Тимура, я поймала его горячий, спокойный взгляд, который говорил куда громче всяких слов. Все будет хорошо. Все уже хорошо. Я снова посмотрела на Томочку и сказала куда решительней: - Тома, это мой друг. Сейчас он будет жить с нами. Тимур не обидит тебя. Он только выглядит грозным, но на самом деле я не знаю человека добрее чем он, и я очень счастлива, когда Тимур со мной. А когда его нет, мне плохо, понимаешь? Но от того, что он здесь, наши с тобой отношения не поменяются никак.

Я говорила пока у меня не закончился кислород, пока легкие не сдулись как шарик. И потом еще немного стояла и хватала ртом воздух, не в силах сказать еще хоть слово.

Дети смотрели на меня. Тамара удивленно, Никита торжествующе.

Мы все молчали. Минуту. Десять минут. Час. Вечность.

Я правда не знаю, сколько времени прошло, пока нас не вывел из оцепенения спокойный меланхоличный голос:

- Тебя тоже раздражает, что Адриан никак не может узнать леди Баг?

Тома опустила взгляд на свою красную в горошек пижаму и улыбнулась:

- Просто Маринетт очень скромная и застенчивая девочка, а Леди Баг крутая. Он не может понять, что это один человек. Но в третьем сезоне, говорят, они узнают друг друга.

- Я пока не досмотрел, так что без спойлеров, пожалуйста.

Тома молча покивала головой, словно обдумывала что-то, а потом сказала:

- Не такой уж он и грозный. Нормальный даже. Пусть живет.

И удалилась обратно в свою комнату.

Помню только звук, с которым моя челюсть упала на пол и шелест тапочек по паркету – Тимур наконец увел меня в спальню.

- Ты слышал, ты слышал это? Она сказала, что ты нормальный! – восторженно шептала я, пока с меня стягивали блузу и заворачивали в безразмерную футболку для сна.

- Слышал.

- Нормальный, представляешь?!

- Лучший комплимент в моей жизни.

- Да нет же, Тимурчик...

- Девочка моя, - он осторожно положил указательный пале мне на губы, - умоляю, давай обсудим тон, в оттенки интонации, с которой она делала вид что не замечает меня и скорость, с которой закатила глаза к небу завтра. Я правда очень устал. Так что сейчас спать.

И с этими словами Зелибоба рухнул на кровать.

Так мы и начали жить вместе: Зелибоба с улицы Сезам, Маринетт она же Леди Баг и я – принцесса Фиона из Шрека. Зато уже не Карабас Барабас.