Глава 47

Задерживаться на работе теперь было так мучительно, что я почти плакала, оставаясь в больнице еще на час. Или на два часа. Или как получится. И потом, когда заканчивала не только свои, но еще и начальственные дела, со свистом мчала домой. Объезжая пробки, подрезая бедные машины, сигналя на светофорах как какая-то психичка, которой по сути и была. Но кто бы знал, как я старалась выкроить хотя бы минуту, чтобы быстрее попасть домой.

Только теперь слово ДОМ обрело для меня смысл.

Дома тебя ждут. Дома тебя любят. Там тепло, там чисто, там весело, никто не врет, и не пытается обидеть другого.

- Я дома, - начала кричать еще с крыльца как героиня какого-то американского фильма. Положила ключи на идеально чистую полочку, поставила туфли рядом с кроссовками Тимура – ровно, как по линейке и пошла в комнату, из которой раздавались голоса.

Почему-то мужские.

И очень знакомые.

- Господи, этих что, еще показывают?!

- Настя, давай уважительно. У этих есть имена - Тимур Кизяков и Андрей Бахметьев, - ответил Тимур не отводя взгляда от записи шоу «Очумелые ручки». Была такая рубрика в рамках программы «Пока все Дома». На экране мелькали размытые пиксельные лица – особый штрих передач из девяностых. Господи, сколько лет с тех пор прошло? Это что, я такая старая уже?

- Тимур, мы с тобой древние.

- У классики нет возраста, - ответил он и принялся что-то прикручивать к шайбе у себя в руках.

Я пригляделась, но ничего не поняла. Желуди какие-то. Молоток, щипчики, краски и ткань, подозрительно похожая на Томкину разрезанную футболку.

- А что ты делаешь?

- Поделку Тамарчику в школу. Смотри, что получилось? – Он принялся перебирать свои сокровища, поочередно показывая мне каждое: - Это Желудино, Желустренок, Желуренок и Желугавчик. В нашем детстве книга такая была – «Восемь волшебных желудей». Помнишь?

- Нет. Я в детстве энциклопедии читала, а потом справочники. А таких книг у нас даже не было, мама говорила, что все это баловство.

Тимур на секунду отвлекся от работы и поднял на меня задумчивый взгляд. Свободной рукой он потянул меня к себя, так что я плюхнулась ему на колени и обнял.

- Бедная моя девочка. – Его борода щекотала кожу, вызывая по телу мурашечный марш. – Я обязательно куплю тебе книги. И мороженое. И свожу в зоопарк.

- Тим. – Я поцеловала его в висок. – Ты чудо. Это какой праведницей я была в прошлой жизни, что в этой мне достался ты.

- Может ты была праведницей, а может я так сильно нагрешил, что теперь отдуваюсь. Ладно, шуруй, ты мешаешь, а мне нужно, чтобы клей до завтра схватился. Томе еще это чудо в школу нести.

Я пересела на кровать. Не такую уютную и приятную как колени Тимура. Попа заерзала в поисках удобной позы, но все было не то.

- А почему Тома сама не сделала поделку?

- У нас распределение. Тамарчик мыла посуду. Так устала, бедняжка, что легла спать. Ты ее к труду вообще не приучала?

- Нет. Да и у нас посудомойка. Я ее как раз утром загрузила.

- То утром, а вечером мы готовили ужин.

- У нас есть ужин? Ты шутишь?!

- Угу. Ленивые голубцы и целое семейство желудей. А ты сегодня что делала?

- Пародировала Папу Карло, - отмахнулась я от неприятной темы, - пахала.

- С Еленой не встречалась?

- Она отменила встречу. Сказала, что ту квартиру уже сдали.

Тимур замолчал. Несколько секунд он смотрел прямо, а затем снял очки и почесал переносицу.

- Насть, - голос его звучал уставшим, - ее бы не сдали, если бы ты посмотрела квартиру вчера.

- Знаю, но вчера я не могла и предупредила об этом заранее. Тим, ну я правда не могу сорваться прям с приема чтобы пообщаться с твоим риэлтором. Если эту сдали, значит мы найдем следующую, более подходящую, верно?

- Месяц уже ищем и все никак.

- Тимурчик, ну это же не моя вина. Ты пойми, я…

- Насть, я понимаю, - перебил меня Тимур. Кажется, он не первый раз слышал мои оправдания и уже выучил наизусть все, что я могу сказать дальше. – Я только и делаю, что пытаюсь понять тебя и от этого встрял в самую неудобную для мужчины позу. Коленно-локтевую. Я живу в чужой квартире с чужой женой и никак не могу исправить эту ситуацию.

От его нравоучений и серьезного взгляда хотелось вытянуться и положить руки на колени, как в школе. Каждый раз, когда мы касались этой темы, я начинала нервничать. Ну не могла я сейчас развестись. Я пообещала папе подождать, пока он не откроет клинику, я ему слово дала и теперь вот так?

И переехать не могла. Хотела, но тут уже обстоятельства играли против нас. То нужная квартира находится хрен знает где, и до работы было добираться два часа, то нам отказывают из-за ребенка, потому что девятилетка очень опасна для нового дубового паркета и не помогли даже клятвы, что Тома не писается последние лет семь. Но чаще я просто не успевала доехать до объекта, как его уже забирали. И доверить это дело Тимуру тоже не могла, в прошлый раз он чуть не заключил контракт на аренду шлюшатника с гигантским траходромом и подиумом для танцев. По его версии на подиуме можно организовать Томе уголок с игрушками, а кровать как раз подойдет для нас с Зелибобушкой, но что-то в этом плане меня смутило.

Я постаралась выдавить из себя счастье, а то слишком уж кислыми были наши с Тимуром лица:

- Зато ты точно знаешь, что я не буду ждать от тебя обручальное кольцо. И не нужно придумывать никакие отмазки как раньше делали: поженимся, когда на ноги встанем. Потому что я уже замужем.

Тимур встал и прошел к окну. Он закинул руки за спину и какое-то время смотрел на улицу.

– Насть, - он так и не повернулся ко мне, - я бы ничего не придумывал, и не хочу никаких отмазок. Я хочу, чтобы мы поженились и жили вместе, С тобой и с Томой. Может с Никитой и даже бабушкой Сарой. Но в своей квартире, а не там, где тебе разрешил быть твой свекр. Меня это бесит. И унижает, понимаешь?

Я понимала. Хотя нет, первая часть его фразы затмила все, что он говорил потом, и я сомневалась, все ли расслышала.

‍- Это что, типа предложение? – В горле стало сухо как в финской сауне. И язык к нёбу прилип, так что говорила я не очень понятно.

Однако Тимур все понял.

Он повернулся и посмотрел на меня своим фирменным тяжелым как штанга взглядом.

- Я не романтик. И уже не молодой. А с каждым годом становлюсь еще немолодее и единственный человек, с которым я хотел бы состариться это ты. – И пока я не растаяла окончательно, Тим добавил:

- Тем более что ты врач, сможешь меня досматривать. Знаешь сколько стоят нормальный сиделки?

- Ну ты и гад!

Я кинулась к нему, не то целуя, не то колотя кулаками по широкой мускулистой груди. Тим хохотал, прикусывал за ушко, поднял на руки, так что я повисла в воздухе и, кинув на кровать, плюхнулся сверху. Он щекотал меня до тех пор, пока я не стала просить пощады и даже этого было мало.

И тогда, размазывая слезы по щекам, я прохрипела:

- Хорошо, хорошо, я согласна! Состаримся вместе! Я буду менять тебе утку и делать капельницы из армянского коньяка и виагры, только умоляю отпусти!

- Какую виагру, девочка? Ты совсем ошалела?

Он поднял одну бровь и как бык, боднул меня головой, вызывая новый приступ смеха.

- Тише, мне звонят. Я выкидываю белый флаг, Тимурка! Может это твоя Лена нашла нам хорошую квартиру! Да постой ты!

Я достала из кармана джинсов телефон и прохрипела:

- Слушаю, - голос мой еще дрожал от веселья и нервного возбуждения.

- Настасья, - удивилась мама, - с тобой все хорошо? Ты звучишь… странно…

Лежа под Тимуром, придавленная сотней килограмм лысого восторга и маскулинной нежности, я не могла сдержать улыбку. И ответила, не сводя взгляда с черных омутов его глаз:

- Все отлично, мама. Просто я очень счастлива.

Несколько секунд мама раздумывала, мне отчетливо слышалось ее дыхание. Тяжелое, будто каждый вздох шел через силу.

- Ладно уж. Твоя взяла. Приходите завтра на ужин, я очень давно не видела Томочку. – И после секундной паузы добавила: - И, пожалуйста, пригласи с собой этого своего Тимура. Мы с папой хотим познакомиться с мужчиной, который сделал нашу дочь счастливой.