Глава 48
Трудно сказать, что бесило меня сильнее. Желание понравиться родителям и получить от них одобрение или осознание, что это так же нереально, как дотянуться до шпиля Бурдж Халифа просто привстав на носочки.
Все пошло наперекосяк.
Для начала я спалила корж. Нет, не так. Для начала я с какого-то перепугу вызвалась печь торт и уже потом спалила для него чертов корж!
Идиотка?
Клиническая!
- Мам, может ну его? Давай просто купим торт, я сейчас пулей в Пятёрочку сбегаю.
Прийти к моей матушке в гости с покупным тортом все равно что делать себе харакири ножом для масла. Бессмысленно и очень болезненно.
- Сиди, я сейчас Вике позвоню.
Через час взмыленная подруга отправила мне доставкой десерт, собранный из остатков коржей. Бисквитная крошка, крем, крошка и бесформенная ляпа сверху – все должно выглядеть натурально, будто я приготовила это сама.
Вика даже не стала украшать торт ягодами, чтобы было правдоподобней. Вместо этого мы с Томой сдобрили кондитерское чудо пасхальной посыпкой, оставшейся у меня с прошлого года.
Вышло грустно. Зато вкусно. И мама точно не догадается, что торт пекла не я.
Пока Тамара доделывала уроки и трещала с подружками, я нанесла боевой раскрас, погладила себе платье и рубашку Тимуру. Не то чтобы пришлось решать за Зелибобу, в чем ему пойти. Нет. Выбор был такой: или единственная рубашка или одни из сотни треников. Треники проиграли в этой битве.
- Мам, пора выходить! – Позвала Тома, пока я крутилась перед зеркалом.
Выходить было нужно еще минут десять назад, вот только Тимур так и не приехал домой и даже не позвонил.
Я подождала его еще немного и потом, написав «Тимурчик, подъезжай сразу к маме, если что, переоденешься в машине», велела Томе обуваться.
Я подхватила блюдо с тортом, дочь вешалку с рубашкой, и мы двинулись в гараж. Всю дорогу я косилась на телефон, в ожидании звонка от Тима, но тот молчал. И только когда мы вырулили к району, где жили родители, мое сообщение загорелось двумя синими галочками.
- Томик, давай тут подождем.
- Так время же?
- Угу. Но ты представь как неловко будет Тимуру, когда он приедет, мало того, что опоздал, так еще и приходишь в компанию, где тебя никто не знает.
И мысленно добавила: «И где тебе никто не рад».
Тома, почувствовав мое волнение, обняла меня тихонько сзади и прошептала:
- Мамулечка, все будет хорошо! Тимур обязательно всем понравится!
- А если нет? – мой голос дрогнул.
- А если нет, то и по фиг. Он нравится нам с тобой, и мы его никому не отдадим.
Нежность растопила мое сердце, но на ее место быстро пришла обида. Какая я все-таки глупая женщина. Так долго боялась знакомить своего Зелибобу с дочкой, просто сожрала себя от этих переживаний и чуть не померла от бессонницы и стресса. А переживать нужно было о другом! О том, что из-за моих страхов я потеряла несколько месяцев счастья, когда мы могли просто жить и узнавать друг друга. Радоваться. Грустить. Любить. И теперь хотелось скорее все наверстать. Не те пару месяцев, нет! Целую жизнь, которую я зачем-то отдала другому, недостойному и сама от этого мучилась и мучила других.
- Мам, Тимур приехал!
Томка схватила рубашку и клубком ниток выкатилась из машины навстречу подъехавшему драндулету Тимура. Она бежала так быстро, что я и не заметила, как одна нога зацепилась за другую, а белая рубашка как белый флаг взметнула вверх и величественно опустилась прямо в лужу.
Твою ж туда налево!
Мы втроём вздыхали глядя на бурое месиво, которое еще час назад было идеально выглаженной рубахой.
- Мам, мне так жаль, - чуть не плакала дочь.
- Настенька, давай я метнусь домой и переоденусь, а вы пока начнете без меня. Том, ну не грусти, - уговаривал ее Тимур, - это просто вещь, а вещи ломаются. И их можно починить, или купить новые, а где я тебе хорошее настроение куплю?
Рубашка тем временем намокала все больше, пока тяжелая ткань медленно утопала в грязи. Что ж. Не повезло. Бывает. Со мной так постоянно, но это не повод отчаиваться, а наоборот. Нужно взять себя в руки и идти до конца.
Я так нервничала, когда знакомила Тимура с дочкой, а все вышло просто идеально. Может я и здесь зря загналась? Не монстры же там живут, а мама с папой. И они точно хотят мне добра.
- Ну, братцы кролики, - в моем голосе прорезались командирские нотки, - сейчас мы расправляем спины, улыбаемся во все тридцать два и идем покорять семейство Абрамовичей. У меня есть почти что домашний торт, у Тимура его кавказское обаяние, а Тома… - на миг я замялась.
- А я если что стих рассказать могу. Как раз на понедельник выучила.
- Отлично, - кивнула я. – Торт, обаяние и стих. Охренеть какая компашка. Тим, идем?
Я взяла лысого за руку и только тогда заметила, как он встревожен.
- Насть я это… душ не успел принять в зале. От меня плохо пахнет. Не день, а дурдом, я даже штраф поймал пока к вам торопился.
Я поцеловала его в красную от волнения щеку и демонстративно принюхалась:
- Отлично пахнет. Тестостерончиком, бабушка Сара будет в экстазе.
Тимур облегченно выдохнул. Поймав мой взгляд, он улыбнулся:
- Я еще цветы твоей маме купил. Ну, чтоб наверняка ей понравится. Она любит розы?
- Ненавидит, - уже в голос рассмеялась я. – У нее на них аллергия, так что она может умереть даже раньше, чем учует наше амбре.
- А что, других цветов не было, - вклинилась Тома.
На Тимура было жалко смотреть.
- Девочки мои, я мужик, в моей системе мира есть два цветка: красные розы и вторые, которые на кладбище носят.
- Гвоздики, - серьезно кивнула Тома и пока они не развили эту тему, я ухватила обоих гавриков за локти и повела в сторону дома.
- Все, товарищи, пора. Приберегите свой пыл, обсудить кладбищенские цветы можно и на ужине. В добрый путь, господа!
И мы шагнули в неизвестность.
Стараюсь во всем увидеть подвох, чтобы не очаровываться напрасно. Скатерть… белая, праздничная, Цветы в вазе, не розы, конечно, а претензионные и любимые мамой каллы. Стол такой, которого даже на моей свадьбе не было. На роскошных блюдах красовались и хумус, и фаршированная рыба, и чищенный гранат ,а на тарелке в самом центре тонко нарезанная бастурма с лавашем в качестве реверанса Тимуру. Мол будет таки кусочек Армении в нашем солнечном Израиле.
- Тимур, как вас по отчеству можно? - Медовым голосом пропела мама.
Мой непривыкший к таким тонкостям Зелибоба густо покраснел:
- Просто Тимура будет достаточно.
- Ну и славно, так хорошо, что вы с Настастьей нашли время и посетили нас. Я столько раз Бореньке говорили, что дети нас совсем забыли, не звонят и не пишут. И тут такой сюрприз.
О том, что этот сюрприз был тщательно режиссирован ей же, мама тактично умолчала.
- Мам, мы оба работаем.
- Ну про тебя, милая, я все знаю, а вот Тимур может и сам рассказать, кто он и чем занят. Правда, Боренька?
Папа молчал, лишь изредка бросал на меня тяжелые, задумчивые взгляды, в то время как Никита с Ба уминали фаршированного судака. Эти двое между беседой и едой выберут открывать рот только чтоб покушать.
В комнате образовалась неловкая пауза. Интересно, Томе уже нужно начинать читать стих или пока рано?
Незаметно для других я дотянулась рукой до горячей ладони Тимура и сжала ее. Тот даже не шелохнулся, просто провел большим пальцем по моей кисти в ответ. Он его жара моя кожа нагрелась и из ледышки я постепенно превратилась в почти человека.
- Так где вы работаете, Тимур? – с нажимом повторила маман.
- Простите, наше знакомство было таким сумбурным, что я до сих пор не пойму, как вас лучше называть?
- Мамой – хохотнул Никита и спрятался за тарелку, когда мы все повернулись в его сторону.
Зато это хоть немного разрядило атмосферу. Мама поправила на груди брошку в виде синички, украшенной камнями, и улыбнулась:
- Неужели Настя не рассказывала обо мне, что вы до сих пор не запомнили мое имя?
На самом деле нет. И с чего бы? У нас всегда находились темы куда интересней, чем обсуждать мой любимый серпентарий. Я уже думала, что на это ответить, но Тимур справился сам, с несвойственным мужчинам изяществом:
- Отчего же? Настя постоянно рассказывала мне о своем детстве и о своей семье, но я такой невнимательный, что мог все забыть. И потом, когда попал в ваш дом, то просто растерялся. – Он протер салфеткой мокрый от пота лоб и добавил: - Извините, я очень нервничаю.
- Странно, с чего бы, - прошептала бабуля и переглянувшись с Никитой, эти двое гаденько захихикали.
Я начинала злиться. Мы сюда пришли на теплый семейный ужин или на конкурс урожая кукурузы? Если первое, то на кой ляд мне тут жюри, которое еще чуть-чуть и начнет ставить баллы за технику и артистизм! Нечего тут моего мужика смущать, я и сама с этой работой прекрасно справляюсь!
- Эй там, галерка, - рявкнула я на сына, - а ну цыц! Мама, Тимур тренер в спортивном комплексе. Разведен. Детей нет. Кредитов нет. Ничем не болен, я проверяла. Без судимости. Тома, - это уже в сторону дочери, - вставай на стул и читай стих! Тома между прочим выучила прекрасное стихотворение, да, милая?
Моя девочка не успела дожевать салат, как ее остановила мама:
- Насть, ну что ты устраиваешь? Я спросила только потому, что ты сама мне ничего не рассказываешь. Тимур, совсем не хотела вас обидеть и считаю вашу работу очень важной и почетной. Да-да, Настя, не смотри на меня такими глазами, ну не съем я твоего друга, правда Борь?
- Не знаю – не знаю, дядя Тимур, я бы на вашем месте уточнил, из какого мяса это вот жаркое! Прошлого маминого «друга» мы до Нового Года доесть не могли, очень уж упитанным он оказался. - Никита лучился такой искренней радостью, что я даже злиться на него не могла.
О Господи. Как жаль, что нас позвали на этот праздник жизни всего вчера, потому что тенотен, который я бы добавляла Тимуру в протеиновые коктейли начнет работать только через три недели после приема. Я тупо не успела подготовиться сама и подготовить нервную систему моего бедного мужчины. Для нас с детьми этот цирк привычное явление, а вот посторонние надолго не задерживаются в нашем шатре. Спасибо что сегодня обошлось без Савранского. Он был вишенкой каждого торжества со своим парадом воспоминаний, как его обидел Леша Новиков в детском саду и кем этот Леша теперь стал.
На этот раз Тимур сжал под столом мою руку. Вздрогнув, я посмотрела на него. Он улыбнулся одними уголками губ и прошептал неслышно: « Не волнуйся».
А потом повернулся к моей маме:
- У меня правда очень хорошая работа, но я понимаю, что для обеспечения семья мне нужно зарабатывать больше, чем сейчас, вы же об этом волновались?
- Что?! – Брови мамы картинно поползли вверх. – Конечно же нет!
Конечно же да! И это понимали все присутствующие, включая девятилетнюю Тому.
- Зато об этом волнуюсь я сам, - Тимур сжал губы в две тонкие линии посмотрел почему-то не на маму, а на моего отца. – И поэтому ищу вариант, где мог бы зарабатывать больше. До травмы я был хорошим спортсменом. Не выдающимся, но хорошим и сейчас коллеги по цеху зовут меня в тренерское дело. Сейчас ведется разговор, чтобы стать вторым тренером или наставником для Армена Царукяна. Хороший, молодой и очень перспективный мальчик, который помнит мои бои и сам выразил интерес в сотрудничестве. Так что вы можете не беспокоиться за свою дочь, я готов взять ответственность и за Настю, и за Настиных детей. Золотых гор не обещаю, да и не будет их, но от голода никто не умрет.
В комнате повисла тишина. Каждый опустил лицо в свою тарелку отчего-то стесняясь смотреть на другого. Будто признание Тимура обнажило нас всех до того, что стало неловко быть вместе, как посторонним, оказавшимся в одной бане.
Только я не могла отвести от Тимура глаз. Не знаю, что это, экспромт или он планировал свою речь пока сюда ехал, но вышло великолепно. Так здорово. Что даже моя мама не нашлась что ответить.
Папа только привстал и перегнувшись через стол пожал Тимуру руку.
Мне стало немного смешно. Зелибоба им сейчас такой ерунды нагнал про ответственность, которую от него никто и не просил и не ждал вовсе, но как сработало! Молодец, лысенький котелочек, варит!
- Ничего себе перспективный мальчик, - подал голос Никита. – Это ж тот самый Царукян у которого 22 победы и 25 боя?
- Вроде бы он, - Тимур говорил настолько непринужденно, будто все это ничего не значило.
- Ну дела! И он вас… то есть тебя позвал?!
- Предложил мою кандидатуру, - очередной тактичный ответ, который на самом деле ни на что не отвечает.
- Но он же в Питере живет?!
- Да, там сейчас находится его тренерский центр, - пожал плечами Тимур.
У Зелибобы явно был талант в сфере «кручу - верчу - одурачить хочу». В девяностые ему бы цены не было, он бы и акции МММ впарил и среди свидетелей Иеговы порядок навел и пылесосам Кирби годовую выручку за неделю сделал. Жаль, что приходилось сдерживаться, иначе бы я расцеловала Тимурчика прямо сейчас и повесила на грудь медаль за Находчивость.
- Тимур, если честно, - начала мама, - вы очень сильно удивили меня.
Она хотела что-то добавить, но в этот момент бабушка Сара будто очнулась ото сна и воскликнула:
- А еще у него огромные бицепсы! Тимурчик, котик, покажи всем свои банки, пускай они пощупают!
Никогда не видела, чтобы у людей краснела даже лысина. И никогда не слышала, чтобы мой сын так громко ржал, и чтобы мой отец отчитывал собственную маму, которую он в глубине души побаивался. Но как ни странно, после этого ужин пошел гораздо легче, а беседа потекла непринужденно и естественно.
Воспоминания из детства, планы на отпуск, какие-то смешные фотографии из школы. Мама проявила тактичность и не показала мой университетский альбом, потому что на всех снимках я обнимала Савранского.
Впрочем, он тоже поприсутствовал на нашем вечере. Точнее история, как в его ботиночки нассал Леша Новиков – мальчик из старшей группы детского сада Ромашка. Рассказала ее конечно бабушка и сейчас она звучала куда смешнее чем когда это делал мой бывший.
Расходились, когда уже стемнело. Я задержалась в зале, папа показывал мне чертежи комнаты отдыха в новой клинике, советовался по поводу нового аппарат УЗИ и того, насколько уместно переплатить десять миллионов за Германию или заказать через посредников.
Когда я вышла, мама мило шушукалась с Тимуром и замолчала, стоило мне показаться в коридоре. Тим бросил на меня короткий, обжигающий взгляд, пожал руку отцу и Никите, поцеловал ладошку бабушке (у него не было шанса, она сама подставила ему сухую, усыпанную кольцами лапку прямо под нос) и, подхватив сонную Тому, первым вышел на улицу.