Глава 58

Всю дорогу я нервничала так, что даже Тома это заметила. Оно и понятно, трудно не заметить, когда человек рядом с тобой рвет на тонкие ровные полоски билет на поезд. Слава Богу, сделала я это уже после посадки и проверки документов. И Слава Богу еще раз, попался мне именно билет, а не паспорт.

Никита несколько минут смотрел на меня, а потом стукнул по коленке:

- Не дрейфь, все будет нормально!

- Конечно, мам! Чего ты, мы везде успеем! И в музей, и в Эрмитаж, и на мосты.

- Особенно маму волнуют мосты, - потешался сын, я, чтобы не вести глупый разговор дальше, откинула кресло и сделала вид, что сплю.

Сон вышел коротким и тревожным. Снилось разное говно, в котором у Тимура давно уже есть жена, почему то с лицом и голосом Гавра:

«Он не достанется тебе сладкая, теперь этот пирожок только мой!».

Потом Тома рыдала, что ни за что не переедет в Петербург, потому что тут идет дождь грибной, а она любит конфетный.

И под конец Никита привел домой старую разваливающуюся бабку и сказал, что это его истинная пара, как в каком-то фэнтези.

На этом я с криком проснулась.

- Мам, ты чего, - не поняли дети.

- Ничего, так… - Я с трудом дышала, но решила сразу обсудить свой кошмар: - Тома, конфетных дождей не бывает, Никита, если женишься, выбирай барышню моложе себя, все поняли?

Дети странно переглянулись, но спорить не стали. И вообще, дальше каждый уперся в телефон, и остаток дороги мы молчали. Когда поезд прибыл в Петербург, мы ожидаемо попали под дождь. Не грибной, а мерзкий, и воды здесь было так много, что я тотчас намочила кроссовки, а Томочка уронила рюкзак в лужу, и очень расстроилась. Это был ее любимый ранец, разумеется, с леди Баг.

Мой день рождения всегда проходит странно, но в этот раз я решила превзойти сама себя. От обиды и того, как реальность расходится с мечтами, хотелось выть в голос с Томой. Но кое-как я взяла себя в руки:

- Так молодежь, хватит ныть, воды тут и так по колена, а ваши сопли-слезы все только усугубляют. Сейчас вызываем такси, и вы едете в гостиницу сохнуть.

- А Эрмитаж, - всхлипнула Тома.

- Потом.

- А почему мы поедем? Ты разве не с нами? – Не сдавалась моя настырная девочка. Рассказывать ей о своих планах не хотелось, Тамара вообще не знала, для чего затеяна вся эта поездка, и, глядя в упрямо сощуренные глаза, я думала, что бы такого соврать. Выручил меня Никита. Он подхватил сестру под мышку и, бросив на прощанье короткое «Удачи», покатил чемодан прямо по воде к переходу. Еще пару секунд я смотрела вслед двум удаляющимся фигурами и умирала от нежности… и страха. Потому что сейчас решусь на по-настоящему отчаянный поступок.

В телефоне был вбит адрес, который мне продиктовал Гаврила. На всякий случай, если вдруг айфон сядет, я переписала название улицы в ежедневник и перечитывала его так часто, что выучила наизусть.

Штахановского четырнадцать.

Штахановского четырнадцать.

Че? – Четырнадцать?

Шта?! – Штахановского.

Я повторяла эту странную фамилию так часто, что в конце концов она потеряла для меня свое значение, превратилась просто в набор букв. Только за буквы я и держалась, все остальное, зыбкое, пустое, исчезло в небытие. Нынешние дети, бывший муж, развод, новая работа, старая работа, семья и выросшие на электроэнергию цены. Ничего не имело смысла, кроме предстоящего разговора.

Я ехала в бойцовский клуб, где, по словам Гаврилы, тренировал Тимур. У меня был адрес и надежда, что меня в впустят внутрь, потому что если на пути появится хоть одна преграда, я струшу и сбегу.

Дождь лил так сильно, что, в конце концов, я перестала смотреть в окно машины. Какая разница, что там, вижу я все равно волнообразное стекло, за которым мелькают блеклые пятна: люди, автомобили, деревья… Город я совсем не знала, и что уж там, он не пытался влюбить меня в себя. Все казалось серым, безликим. Конечно, во всем виноваты дождь и нервы. От страха у меня стучали зубы и крутило живот. Особенно бесило то, что я не понимаю, где мы сейчас и когда приедем. Так бывает, если совсем не разбираешься в месте, где оказался. То есть мозг не понимал, сколько ему осталось бояться, минуту или час и потому, усиливал количества стресса многократно, чтобы истратить его как можно быстрее.

Пару раз, когда мое такси останавливалось на светофоре, а я думала, что уже все, сердце гулко ухало вниз. И только спустя минуту начинало биться снова. Клянусь, еще немного и я бы поседела от такой поездки, но, наконец, неприветливый мужчина за рулем повернулся и отрапортовал:

- Приехали!

Не помню, как вылезла из такси. Просто сползла на мокрый асфальт и мысленно поблагодарила, что не в лужу. Поправила на себе дорожную толстовку, перевязала пучок на голове. Не факт, что волосы стали выглядеть лучше, зеркала, чтобы посмотреть на себя, здесь не было, но зато я временно заняла руки и те больше не теребили пояс штанов.

В идеале стоило бы заехать в отель, принять душ, переодеться, но честно, я просто не могла ждать еще. Каждая минута этого тупого, изматывающего ожидания тянулась вечностью, а все внутри изнывало от волнения.

Я толкнула от себя массивную дубовую дверь и попала в темное, похожее на гигантский склад, помещение. Эхо шагов рикошетило в стены и разлеталось по залу, отчего воздух вокруг меня завибрировал.

- Девушка, вы к кому? – Мне навстречу вышел высокий поджарый мужчина в форме. Он хмурился, разглядывая меня. И судя по руке, замершей на кобуре, я ему-чем-то не нравилась.

- Добрый день, - я натянуто улыбнулась, - я к Тимуру Скалапосяну. Я его… сестра. Приехала из Пятигосрска и решила не ждать его дома, а сразу пришла сюда. Вы не могли бы попросить его спуститься вниз?

- Тимур Вазгенович, - лицо охранника преобразилось, будто только что я скормила ему килограмм халвы, - знаем, знаем. Наш человек. Что ж он не предупредил, мы бы вас из аэропорта встретили.

- Что вы, не нужно. Так он подойдет? Он же здесь?

- Где же ему быть, с пяти утра человек работает, так зачем отвлекать, да? Я вас провожу к нему, все сами и посмотрите, а то наш Тимозавр такой скромный, небось и не рассказывает, какая он тут цаца!

И не успела я ответить, как меня подхватили под локоть и с силой дернули вверх. Георгий, а так звали мужика с дубинкой, разливался соловьем, нахваливая мне «старшего брата». Я шла молча, чувствуя и смущение, за то, что обманула человека, и гордость. Вот каким стал мой Тимур. Работает почти в центре города, в крутом, стильном здании, где есть настоящая, а не бутафорская охрана и где его замечают, ценят. Вряд ли на старой работе о нем мог кто-то сказать хоть слово. Там он был обслуживающий персонал. Здесь – часть команды. Винтик огромной машины, без которой та просто не поедет.

- Пришли, - оборвал мои мысли Георгий и пропустил меня вперед.

Не чувствуя пола под ногами, я кое-как переступила порог. Пролетела на два шага вперед и замерла перед гигантским синим рингом. На нем было двое, но видела я только одного.

Моего Тимура.

За время нашей разлуки он похудел и вместе с тем стал крепче, тверже. Мягкие линии заострились, и теперь передо мной был не плюшевый Зелибоба, а суровый, очень грозный мужчина. Почти незнакомый. Совсем другой.

Я сглотнула. Что-то с грохотом ухнуло вниз, наверное, это упало и стукнулось о ребра сердце. Я не слышала, что рассказывал дальше Георгий, все слова стали лишними. Просто смотрела за танцем, в котором вел Тимур.

Вот он напал, отпрыгнул, сделал кувырок и подсечку, отчего его противник не сдержался и рухнул на мягкие пружинистые маты. Раздался дружный смех и только сейчас я заметила, что мы в зале не одни. В другом конце на диванах сидела группа мужчин, которые внимательно следили за тренировкой. И теперь они подошли к рингу, принялись что-то обсуждать, громко и очень эмоционально. Мужчины ловко переходили с русского языка на армянский и обратно, но я не пыталась понять их речь. Стояла и пялилась в одну лишь точку, на одного только человека.

Тимур выглядел уверенно. Он абсолютно не стеснялся своего руководства, вел себя расслабленно и спокойно, а те в ответ, уважительно слушали, что он им говорил и соглашались. Соглашался и его подопечный, молодой амбициозный боец с орлиным профилем. Тот пару раз кивнул и искренне засмеялся, когда Тим отвесил ему тренерскую оплеуху. И все это было не зло, не напоказ, а так, как происходит между по-настоящему близкими людьми.

Я отмечала разные детали, невидимые глазу раньше. Например, новую, непривычную форму. Тимур сменил безразмерные треники и майку на сине-красный костюм с логотипом. Ему шло. А еще он стал иначе двигаться. Иначе смотреть. Как двигается и смотрит человек, которому нравится его жизнь. Раньше всего этого не было, и стало нестерпимо больно, что я сама могла лишить Тимура этого чувства.

Только сейчас я поняла, насколько лишним он был на своей прежней работе. Она убивала его, отравляла медленно, по капле, так что с каждым днем Тимуру становилось все хуже, но ни разу он не поставил мне это в упрек. Просто жил, лишь бы я была рядом, а в ответ… Ох, как же стыдно мне стало за свое поведение. Избалованная, инфантильная дура, которой все должны.

Я всхлипнула, и охранник, кажется, только сейчас вспомнил о моем существовании.

- Ой, что же это мы… Я сейчас. – И громко, так что все повернулись в нашу сторону, прокричал: - Тимур Вазгенович, к вам тут сестра приехала.

Все внутри меня сжалось от ужаса, а глаза стали большими как блюдца. Это что, сейчас взаправду? Мне все это не снится? Это не кошмар, который закончится, стоит мне ущипнуть себя за бок?! Нет, картинка не менялась, даже после пятого щипка. Тимур все так же смотрел на меня и хмурился, будто не узнавал вовсе.

Нет! Господи, нет! Не так, ни сейчас, не перед десятком свидетелей, которые с любопытством буравят меня взглядом! Я просто не готова встретиться лицом к лицу с Тимуром, заговорить с ним, коснуться. Я просто… не могу. Не могу я!

В этой гробовой тишине было слышно, как чиркнули о бетонный пол мои кроссовки. Я юлой закрутилась обратно и бросилась к двери, чтобы сбежать на улицу, но чертовы ноги этого чертового Григория как два дерева выросли у меня на пути.

Я споткнулась и с грохотом ухнула вниз!

Кое-как встаю, опускаю лицо в пол и быстро-быстро, пока никто не успел опомниться, выбегаю из зала. Стук сердца разрывает барабанные перепонки. Оно бьется как бешенное. Пускает пулеметную очередь в двести двадцать ударов в минуту. От бега. От стыда. Он ужаса и осознания, что я сейчас натворила.

Как глупо, Господи, как глупо и ничего не вернуть назад, а единственное что остается – бежать. И я бегу. Что есть сил, задыхаюсь, потому что слезы застилают глаза.

Но я не останавливаюсь.

Пока он сам не остановил меня.

- Да стой ты, стой, блаженная! – Тимур подхватывает меня на руки и ставит обратно на землю. – Насть, ну так нельзя! Я человек пожилой, мне такие нагрузки не с руки, я тебе кричу-кричу, а ты не слышишь!

- Слышу, - всхлипнула я.

Мне так обидно, что единственное, о чем я сейчас прошу у Вселенной, чтобы в Питере случился потоп, и этот город смыло к херам! Вместе со всеми свидетелями моего позора! Борода дрожит от еле сдерживаемых слез, и через секунду я начинаю реветь по-настоящему.

- Насть, ну ты чего?

- У меня сегодня де-де-день рождения.

Он незаметно подхватывает меня на руки и относит подальше от проезжей части, туда, где нет машин и людей. Потому что все нормальные попрятались из-за дождя, и во всем городе остались только мы с Тимуром. Два психа.

- Поздравляю с днем Рождения.

- Это не вс-все, - я всегда заикаюсь, когда плачу. И иногда когда нервничаю. Сейчас же я и плакала, и нервничала одновременно, так что каждое слово давалось мне с трудом. – Я хотела сказать, что… выросла.

- На целый год? Потому что у тебя день рождения? А ты умная бабенка.

- Я не бабенка, я женщина.

Тимур прижал меня к себе, опустил мою голову себе на плечо, и там, не стесняясь ни взглядов, ни осуждения, я принялась рыдать. Самозабвенно, как могут только дети. Тим гладил меня по спине и нежно, едва касаясь пальцами, перебирал волосы, что-то шепча на ухо. Я не могла разобрать ни слова. Кажется, он произносил какой-то бессмысленный набор букв, но с каждой из них я успокаивалась, успокаивалась и, наконец, замолчала.

- Конечно ты женщина, очень красивая, сильная и взрослая женщина.

- Ты не понял. Господи, и как тут понять, когда я устроила такое шоу, - я оттолкнула Тимура, говорить вот так, прижавшись к нему, было невозможно. – Я просто хочу сказать тебе спасибо. Если бы не ты, если бы ты меня тогда не бросил, то я бы ни за что не изменилась. И поэтому вот…

Тыльной стороной ладони я вытерла щеки. Черт его знает, чего тут было больше, слез или дождя. Оно и не важно, город плакал вместе со мной, и я была благодарна ему за такую поддержку.

- Ты приехала просто, чтобы сказать это?

- Не знаю. Наверное, нет, я ехала просто, чтобы увидеть тебя. А о чем мы будем говорить, я не думала. Я даже забыла, какой ты.

- Мне повезло немного больше, Тома присылала твои фото, когда я ее просил. Так что я тебя видел довольно часто… и все равно не узнал при встрече. Я ведь реально подумал, что уже схожу с ума. – Тим сделал шаг вперед, но я снова подалась назад.

- Стой где стоишь! Мы не договорили.

- А мне кажется, проблема в том, что мы постоянно треплемся. – Он сердито сдвинул брови. – Лучше бы я и дальше молчал.

- Не лучше! – Я с силой покачала головой. – Я была не права, и дело совсем не в костюме.

- Плевать на костюм.

- Нет же! – Вспылила я. – Не плевать! Я не должна была решать за тебя. А еще не должна была строить новые отношения там, где не закончились старые. И пытаться тебя поменять! И слушать всех вокруг, но не тебя! И не себя!

- Почему ты кричишь? Мне страшно, - прервал мою браваду Тимур.

- Потому что нервничаю! - в тон ему проорала я. И добавила уже тише: - я так волновалась перед этой поездкой, так представляла, как встречу тебя изысканно и эффектно.

- Ну, эффектно было.

- Тимур, хватит ржать, это совсем не смешно!

Я закрыла лицо руками и мысленно сосчитала до десяти. Ладно, до трех, а потом растопырила пальцы и поймала на себе насмешливый взгляд Зелибобы.

- Я скучал, - выдохнул Тим.

- А я нет, Тимур. У меня не было времени скучать, потому что ты меня убил, а мертвые не скучают.

- Мне очень жаль. Это правда, девочка.

Мне тоже иногда было жаль ту Настю. Но радостно за эту, новую, рожденную из пепла, дыма и осколков.

- Тимур, - черные глаза действовали хуже любого гипноза. А потому я смотрела куда угодно, но только не ему в лицо. – Я хочу, чтобы ты знал, благодаря тому разговору я развелась, поменяла работу, сняла нам с Томой квартиру. Я даже взяла бабушкину девичью фамилию, чтобы узнать, чего я на самом деле стою, без папы и свекра! Я поняла, что не хочу больше ломать себя ради мужчины, даже такого как ты. И что я могу прожить эту жизнь одна, без тебя. Я могу, но я не хочу. И единственное о чем я буду жалеть, когда доживу до возраста моей бабули, так это, что мы с тобой не попробовали. Я не гарантирую, что получится. Более того, я знаю, что просто не будет, потому что пройдя такой путь тебе навстречу, я и от тебя буду ждать того же. Короче все это полная жопа, и чем дальше я говорю, тем больше я понимаю: не выйдет! Но я никогда бы не простила себя, если бы не попыталась. Я не знаю, что будет завтра, я не могу сказать, что мы идеальная пара, нет же! Мы совершенно разные, вот совсем ничего общего!

- Мы оба любим сырники.

- Только если ты их жаришь. Господи, еще и еда! У нас вообще не решены бытовые вопросы, и дети… Со мной всегда мои дети. - Я снова всхлипнула, а глупые слезы снова брызнули из глаз. Я уже не обращала на них внимания, просто тараторила и тараторила, как заведенная механическая игрушка. – Ты так и не посмотрел с Томой, чем закончится леди Баг. И не пошел с Никитой в нормальную парикмахерскую, где ему бы сделали нормальную стрижку. И не свозил нас на море! И я просто не понимаю, как ты спишь после всего того…

- Вообще не сплю, - перебил меня Тимур.

Он подошел близко, положил руки мне на талию, обнял так, что затрещали ребра и в противовес этой грубости нежно-нежно убрал губами повисшую с ресниц слезинку. Долго, так что я перестала считать секунды, целовал меня. В щеки, лоб, подбородок. Короткие, сухие поцелуи, в каждом из которых прячется широта скупых мужских чувств.

Они такие. Не на показ, а на разрыв.

- Я совсем перестал спать, моя девочка, - прошептал Тимур, зарываясь носом мне в макушку. – И чуть было не сошел с ума. – И снова поцелуй, на этот раз в губы, и совсем другой, глубокий, болезненный. И потом, когда нам двоим перестало хватать дыхания, он отстранился и прошептал: - Я и уже купил билеты в Москву, но ты опередила меня ровно на один день.

Мы целовались до тех пор, пока не закончился дождь. И после него над городом появилась радуга.