10. Как он узнал?

Впервые он появился совсем недавно. Просто ворвался в одну, уже привычную, ночную смену. – Это были «Напитки покрепче» группы Звери. Встречаем пятницу с правильным настроением! В Москве полночь, Меня зовут Яна Любимова и я жду ваших сообщений. Через несколько минут вернусь в эфир и поболтаем, не переключайтесь! – поправляю наушники и на последних секундах успеваю ворваться в эфир даже не зевая. Подводка, перебивка, запустить следующий трек – выдох. Новых сообщений в чате приходится ждать долго. Это не утренний эфир. Попробуй вылови скучающих в ночи. Казалось бы, кому вообще нужна программа с приветами и поздравлениями в такое время? Тем, кто скучает на ночных дежурствах, за рулем, пережидает плохие времена и боль в одиночестве. И мне. Особенно мне. Грею пальцы о кружку с горячим чаем. Декабрь в этом году как-то особенно колет иголками холода. Кружка – единственный островок уюта в стерильной эфирной. Моя прелесть. Прелесть ручной работы в виде мордочки лисы. В магазине она скромно стояла в сторонке, с подписью “уценка”. Браком оказалось отсутствие прорисовки одной брови. Скромная девочка с дефектом. Мы идеально подошли друг другу и ушли домой вместе. Идеальная пара: она без брови, я с расколотым сердцем. Она мой талисман и теплый хранитель голоса. Люблю ее. Семнадцать минут первого, а чат с сообщениями все еще пуст. Я успеваю выйти на балкон за глотком свежего воздуха и промерзнуть до костей за считанные секунды. Обновить плейлист, выйти с еще одной подводкой, заварить новую порцию чая. Запах лаванды, вербены и перечной мяты окутывает нежными объятьями и как бы нашептывает на ушко: “Закрывай глазки, я покажу тебе невероятных оттенков поля на закате. Там гудят лавандовые пчелы собирая мед, ветер танцует джигу в волосах, теплое и ласковое солнце на коже оставляет веснушки, мурлычущий котик трется о ноги выпрашивая ласку и перекус, не кормили же так давно…“ Меня, снова почти нырнувшую в другую реальность , возвращает в настоящее звук пришедшего сообщения в чат: Гость “-А кому нужны программы приветов и поздравлений в первом часу ночи?” Хммм, действительно… Пока думаю, что такого стандартно-нейтрального ответить шутнику, в чат падает несколько поздравлений с днем рождения, которые срочно нужно отправить в эфир. Приходится редактировать сообщения от лишнего. Многие думают, что мат и стихи на три страницы очень уместны на радио. Так вот, нет. За это программные редакторы в первую очередь дают по губам. Ловко выдаю всю праздничную мишуру, снимаю наушники и со спокойной душой обратно к чаю. Но возвращению в лавандово-мятное марево мешает оповещение о новом сообщении в чате. Гость: “– Тех, кто это отправляет я понять не могу. Они думают, что их поздравления у приемника ждут?” Гость: “– И ладно бы днем, но ночью?!” Гость: “– Ну правда, какой сейчас год? Позвонить сложно?” Гость: “-Или они просто номером ошиблись, когда СМС отправляли?” Уведомления сыпятся одно за другим. Ты смотри какой шутник болтливый попался. Неужели в интернете закончились все сообщества, чатики, форумы? Хочется ответить этому троллю, как полагается. Но я же культурная девочка! И хамить слушателю да еще и с рабочего аккаунта было бы совсем нехорошо. Поэтому старательно игнорирую, хотя подушечки пальцев так и покалывает от желания ответить. Никак не могу спокойно усидеть на месте. Пристально инспектирую эфирную, чем бы отвлечься, и замечаю слой пыли на листах одинокого фикуса, стоящего в углу. Прямо сейчас и ни минутой позже их нужно вымыть! Только я отрываю свою пятую точку от кресла, чтоб уйти за тряпкой и тут же приземляю ее обратно. Чат снова горит красным. Гость: “– Яна, а сколько вам лет?” Гость: “ – И “Яна” это ведь псевдоним, правда?” Казалось бы, обычные вопросы. Утренним ведущим и не такие запросы присылают. А уж предложения… Но с моим анамнезом сердце пропускает пару ударов. Я дрожащими пальцами удаляю сообщения, чтоб не распускать дальше клубок мыслей. Не думать. Не вспоминать. Не плакать больше ночи напролет. Ухожу к фикусу, у нас с ним есть миссия поважнее, чем почесать чье то эго. Тщательно протираю все листочки, поливаю цветок. Бедный. За что ты так наказан, милый? За какие грехи оставили в этой глухой и темной комнате? Как он здесь выживает? Хотя у людей, наверное, так же? Только мы, чаще всего, добровольно прячемся каждый в свою норку и так с ней срастаемся, что каждый выход к свету становится невыносимо болезненным. Еще несколько часов проходят без происшествий. Новых сообщений от “Гостя” больше нет. Я спокойно довожу свою смену до конца. К пяти часам подтягивается утренние ведущие и я могу только позавидовать вечно бодрой в это время суток Юле и принести свои соболезнования хмурому Максу, который помимо принесенного с собой картонного стаканчика с допингом, опустошает уже третью порцию из нашей кофемашины. -Ну что ж, дорогие радиослушатели, мое время в эфире подходит к концу. Хоть на улице еще беспросветная темень, в нашу студию уже прилетели утренние птички и они готовы передать вам свой заряд бодрости на целый день! У меня резко начинает зудеть точка на лбу и, кажется, температура подскочила в эфирной на несколько градусов. Если бы у Макса, прожигающего взглядом через окошко в техничку были глаза-лазеры мне определенно не жить. Да, похоже, ночка у кого-то удалась. –Оставляю вас в компании Макса и Юленьки, а также Города 321 “Вне зоны доступа”. С вами была Яна Любимова. Услышимся завтра в полночь! Договорив, выхожу из эфира и вижу новое сообщение, моментально всплывающее в чате: Гость: “– Доброго дня, Яна.” В комнату влетает Макс с язвительными шуточками, шумная и деловитая Юля, а я немею. Не могу произнести и слова. Он ничего такого не написал, почему же так страшно? Юля обладает каким-то нереальным нюхом на тревожных людей и невероятной способностью печь вкуснейшие пироги. Все вместе дает потрясающий эффект. Она по-настоящему домашняя, мягкая и уютная. Концентрированная забота и тепло, но не навязчивая, а всегда очень уместная. Вот с такими заводят семьи, рожают детей. И никогда, ни за что, ни при каких условиях не изменяют. Таких боятся потерять. Лучше уже точно не встретить. Кажется, будто таким девушкам с заводскими настройками выдано личное “долго и счастливо”. В комплекте с прекрасным принцем, пышным платьем и двумя-тремя детишками. Принц – непременно красавчик, который будет каменной стеной. Детки спят по часам, едят кашу и овощи, и никогда не плачут особенно из-за того, что огурец сломался и "мамапочиниии". Конечно же, она невероятно красива. Примерно, как если бы Йеннифер была натуральной блондинкой. Светлые волосы, бледная кожа и совершенно нереальные, фиалкового цвета глаза. Ей-богу, на свету они из нежно-голубого уходят в почти прозрачное “пурпурное сердце”. Пока до ее выхода в эфир остается новостной блок и несколько треков, Юля утаскивает меня в наш уголочек для обедов. Подвигает ко мне поближе тарелку, прикрытую тканевой салфеткой, из-под которой доносятся умопомрачительные ароматы. Опять свои зелья колдовские подливала небось в начинку. – Сегодня с вишней. Они без косточек, ешь смело – добавляет, когда видит, как медлю я, выбирая, с какой стороны подобраться к пирожкам. Как тут выбрать, если один бок мягкое, румяное тесто. Так и хочется впиться зубами. А с другой стороны, очень соблазнительно подтекает вишневая начинка, которую хочется скорее слизнуть, пока не капнула и почувствовать, как расплывается сочный, кисло-сладкий вкус с нотками миндаля… Юля подкармливает, подливает травяной чай из термоса и забалтывает меня историями, пока не замечает, что я, наконец, расслабилась. – Расскажешь, что случилось? – неожиданно, только что искрящиеся смехом глаза смотрят так пристально и проникновенно, что стандартные отговорки точно не пройдут. И я, неожиданно для самой себя рассказываю, что именно меня растревожило. Вот же ведьма! – Яночка, миленькая, вот точно внимания не обращай. Все эти скучающие в ночи иногда такой бред несут. Днем буйных немного поменьше, да. Но тоже хватает идиотизма. Попадается все что угодно от предложений выйти замуж до эскорта, – произнося последнее слово полушепотом, ее белая кожа моментально розовеет от смущения. И как она, такая нежная, умудряется здесь работать и загонять под свой хрустальный каблучок сурового Макса и даже железного Турика? Но она права. Безусловно, права. Я накрутила себя на пустом месте. Кому-то было просто скучно, а я придумала сразу всякой ерунды. – Юль, две минуты, – недовольно ворчит Макс заглядывая, – Пока Янка-обезьянка! – хамит мне и моментально скрывается в эфирной. Брошенный ему в лоб комок салфеток, к сожалению, врезается в уже закрытую дверь. Вот же гад! – Побежала. До завтра, – Юля клюет меня в щеку поцелуем и тоже прячется за дверью, над которой загорается красное “Тихо! Идет запись”. Вылетаю из студии в морозное утро. То ли мелкий снег, то ли дождь летит в лицо, не добавляя настроение. Укутавшись поплотнее в шарф бегу скорее к метро. Две пересадки, эскалатор, пройти мимо пятиэтажек без приключений, лифт, ключи, двери… Выдохнуть. Выдохнуть только до следующего эфира. Как только я открываю час, запускаю музыку, в эфир падают первые сообщения. Гость: Добрый вечер, Яна. Гость: А вы знали, что сегодня день соблазнения? Но об этом мы поговорим немного позже. Гость: Еще сегодня день вырезания снежинок. Гость: И день “Сходите в зоопарк”! Что отметим? Мое тело, разогнавшееся уже было до возмущения, тормозит о глухую стену интереса. Что? Серьезно? Снежинки? Яна: Снежинки! Набиваю и отправляю сообщение быстрее, чем успеваю подумать. Я оказалась из тех, кого можно зацепить самым банальным из всех подкатов. Как я могла так низко пасть? Неужели настолько соскучилась по живым людям? Вот же позор… Так, я ответила ему в самый первый раз и отказаться от общения уже не смогла. Мы болтали часами обо всем на свете. Каждый раз, когда я собиралась заскучать, он подкидывал на обсуждение интересные темы, приносил дурацкие новости и напоминал о забавных праздниках. Смены с тех пор перестали быть тягостным ожиданием рассвета. Я сама не заметила, как стала еще охотнее бежать на работу, а приход моих утренних птичек вызывал немного горькую, но все же улыбку. Он появился в чате даже в новогоднюю ночь. Президент сказал свою речь, салюты отгремели, последние поздравления праздничного выпуска улетели в эфир. Шумная компания из ведущих и техников разъехалась по домам, к своим родным встречать первое утро Нового года. Турик еще вчера уехал к нашим мамам, а я осталась в студии одна, закрыв дверь на все замки. Выходов в эфир до восьми утра не планировалось, нужно было только следить за сеткой. Поэтому я с чистой совестью притащила себе мягкое кожаное кресло Артура, чтоб устроиться поудобнее, укутавшись в плед. Подъедала майонезные салатики, лениво грызла индюшиную ножку и запивая игристым ревела. Ревела о том, что я впервые в одиночестве встречаю Новый год. О том, как за прошедшие полгода устала быть одна. О том, как все еще больно дышать, вспоминая свою жизнь до. Глаза когда-то любимого мужа, ленивые завтраки по выходным, тренировки с малышами, долгие прогулки через парк домой. Я пила, рыдала и била себя по рукам, чтобы не начать звонить или писать Олегу. Снова ругаться? Обвинять его в том, что у меня разбито сердце и я до сих пор просыпаюсь в слезах? Просить все вернуть обратно?.. Не знаю. Но когда я уже чуть было не решилась нажать кнопку вызова, радийный чат снова загорелся красным. Гость: Здравствуйте, Яна. Я аккуратно откладываю телефон боясь зацепить кнопку вызова и понимаю, какую глупость чуть было не совершила. Звонить Олегу худшая из идей. Это все пузырьки шампанского виноваты! Возвращаюсь к чату и печатаю ответ. Яна: И вас с новым годом! Яна: Вы сегодня поздно. Или правильно сказать – рано? Начало четвертого уже. Я теряюсь, что именно вам написать, доброй ночи или доброе утро! Гость: Думаю, скорее утро. Яна: Тогда: Доброе утро! Так почему же вы так рано? Гость: Первый выходной за месяц. Упал вчера после обеда лицом в подушку и проспал весь Новый год. Гость: Ощущение, будто не знаешь в каком году проснулся впервые не обмануло. Гость: Кстати, хочу поздравить вас с наступлением Нового года! Яна: Спасибо! Гость: Это не все. На экране появилось троеточие обозначающее, что собеседник печатает. Я успела пойти вылить в раковину остатки коварного шампанского, утрамбовать в переполненный холодильник остатки индюшиной ножки и невкусной “шубы”, а на экране все еще бегает троеточие. Яна: Вы там снова уснули? Только теперь лицом в клавиатуру? Ответа не последовало. После небольшой паузы снова забегали точки рядом с его ником. Гость: Яна, я очень рад, что в прошлом году случайно услышал ваш голос и могу сейчас с вами общаться. Вы очень необычная, яркая, талантливая. Хочу пожелать, чтобы все плохое осталось в прошлом году, а в новый пришло что-то по-настоящему важное. Только для вас. Спасибо, что не даете скучать по ночам. Сердечко бумкнуло как-то особенно громко сбившись с ритма, но я это списала на напугавший меня салют взорвавшийся красными огоньками прямо напротив окна нашего шестнадцатого этажа. Яна: Спасибо. Яна: А чем вы занимаетесь? Почему обычно не спите ночью? Гость: Но вы же не спите. Яна: Это у меня работа такая. Гость: Вот и у меня. Яна: Живете на работе? Расскажете, чем занимаетесь? Гость: А вы мне расскажете какого цвета у вас глаза? Яна: Это как-то… Гость: Слишком личный вопрос? Есть немного. Гость: Но я могу ответить, если мне откроется тайна ваших глаз. Яна: Ну нет, так нет. Гость: Ну хотябы скажите настоящее имя! Яна: Может, вы первый признаетесь? Или у вас в паспорте написано “Гость”? Гость: У меня очень оригинальные родители. Но вы если не хотите о себе говорить, я могу и сам узнать… Яна: Ну если вам больше некуда потратить время… Сейчас, глядя на страшные сообщения на разбитом экране мобильного, понимаю, что он был предельно серьезен. Как он узнал мое имя? Как он узнал номер моего мобильного? Как он узнал адрес моей съемной квартиры? Как теперь успокоить сорвавшееся с цепи сердце?