15. А поговорить?

Живая, шумная, бодрая, торопливая Москва, замедляется, кажется, только в пробках. Жители собираются в стайки, чтобы, наконец, посидеть в тишине и спокойствии. Поболтать друг с другом или, впервые за бесконечный день, помолчать. Молчание в автомобиле Ярослава из уютного постепенно становится тягостным. В стаканчике заканчивается чай, а за окном городские пейзажи меняются на виды соседних аквариумов с рыбками. В большинстве своем, рыбки из золотых к вечеру превратились в пираний. Недовольные, злые и все время хотят кусаться. У меня тоже накопилось много вопросов к Ярославу. Пора их озвучить. Пока не он, ни тем более, я, не сможем сбежать. – Ну что поговорим о вашей невесте? – Что вы хотите о ней узнать? – У меня много вопросов. Например: как я оказалась на ее месте? Когда вы успели мне сделать предложение? Я как-то пропустила этот момент! – Мое упущение. Придется повторить. Давайте через месяц? Там у меня график будет посвободнее, – говорит он так уверенно, будто это самая серьезная вещь в мире и он действительно строит планы, а не шуточки свои шутит. – Только не в День святого Валентина. Это слишком пошло. – Ярослав! – возмущаюсь я. – Яна? – с улыбкой спрашивает он. – Вы и на работе так себя ведете? Юмор отнимает много времени, приходится расследовать дела ночами? И как вас такого шутника еще не уволили… – Кто сказал, что я шучу? – в салоне становится жарче, но не от печки или подогрева сидений, а оттого, каким низким голосом он это говорит. – И не уволили, а наоборот недавно повысили. – Начальству ваш юмор, видимо, нравится. Мне – нет, – изображаю спокойствие, а сама крепче хватаюсь за ремень безопасности. – Начальству нравится, как я работаю. У меня лучший процент раскрываемости. В первую очередь благодаря логике и интуиции. Поэтому я всегда проверяю первую версию, пришедшую в голову. Сегодня увидел вас своей невестой. Было красиво, – говорит, не отрывая взгляд от моих губ, которые тут же захотелось облизать. – Вдруг это тот самый случай, когда интуиция права? Айя, я вам нравлюсь? Ярослав как-то незаметно подвинулся так близко, что его дыхание нежно-нежно касается моих губ, а я не могу прекратить думать о том, как вкусно было бы его целовать. Я совсем уже с ума сошла?! – Конечно… – отвечаю с придыханием, подхватывая правила игры, переводя взгляд с губ на глаза. Еще несколько миллиметров и мы поцелуемся. Его дыхание учащается, а зрачки расширяются, вытесняя переливающееся золото. Теплая ладонь нежно касается моей щеки и мне хочется как кошке тереться, выпрашивая ласку. Я почти сдаюсь этому желанию, но сзади нам начинает сигналить автомобиль и я отпрыгиваю от Ярослава. Подальше. К окошку. Оказывается, пока мы увлеклись друг другом, машины уехали далеко вперед и мы мешаем движению. – Конечно, нет! – шиплю я, приходя в себя. Несмотря на пробки, доехали мы слишком быстро. В тишине. Больше никто не решался заговорить. Лексус Ярослава снаружи кажется хищным зверем, но в руках своего хозяина, превращается в послушного урчащего котика. В салоне тепло, уютно, а за окном прохожих разгоняет по домам мороз и усиливающийся снегопад. Я уже не удивилась тому, что Ярослав, не спрашивая адрес, привез меня к съемной квартире. Оглядываю двор, будто впервые вижу. Кажется, я не была тут целую вечность. Хотя прошла всего неделя с торопливых и нервных сборов под присмотром Артура. Целая неделя километров вымотанных нервов. И виноват вот этот… Тот, что рядом сидит. Я давно заметила, что в салоне из динамиков тихо играет “Любимое”, но тут родная радиостанция преподнесла неожиданный и слишком сладенький подарок, который подбивает меня на мелкое хулиганство. В шоке оттого,что собираюсь сделать, но Ярослав сам виноват. Он первый начал. Пускай уже испугается меня как следует и отстанет. Отстанет же?.. Ярослав паркуется, глушит машину и пока я неуклюже пытаюсь выпутаться из объятий ремня безопасности, он выходит, открывает мне двери и протягивает руку. Я прибавляю громкость до допустимо возможной, чтобы не перебудить всех соседей, и вкладываю свою ладонь в его. Крайне неловко выныриваю из машины и поднимаю на Ярослава глаза. Прежде чем я успеваю что-либо сказать, он нагло ворует мою реплику! – Потанцуете со мной, Яна? – хитро прищурившись и явно раскусив мой план, спрашивает он. – С удовольствием, – смело отвечаю я. Ну и кто кого теперь переиграл? Под невыносимо-попсовый и приторно-сладкий “Зимний сон” Ярослав уводит меня в круг теплого света от единственного фонаря во дворе. Я много лет отдала танцам, сколько сменила партнеров уже и не вспомнить, но почему-то в руках именно этого мужчины абсолютно теряюсь. Его горячие прикосновения к бедрам, талии, спине ощущаются, словно на мне нет трех слоев одежды. Он ведет пальцами вверх по абсолютно голой коже, и я пропадаю в его жгучих объятиях. Аромат его парфюма пробирается в легкие. Сердце предательски учащается. Сильные мужские руки уверенно притягивают меня ближе, и я боюсь, что он почувствует, как оно грохочет. Укладываю руки ему на плечи, скольжу взглядом по вороту кипенно-белой рубашки. По шее, по нервно дернувшемуся, острому кадыку, который невыносимо хочется попробовать кончиком языка. Пальцы покалывает от желания расстегнуть еще одну пуговицу на рубашке и коснуться горячей кожи. Торможу себя изо всех сил, но не могу удержаться от еще одной шалости. Нагло ныряю ладонью под его распахнутое пальто и укладываю ее на твердую грудь. А что такого? Я просто погреть руки. Неожиданно чувствую, как его сердце бьется в такт моему. Он тоже волнуется, что ли? Ярослав очень высокий. Я, со своими ста пятьюдесятью сантиметрами, достаю ему только до груди. Мы оба замолчали, боясь нарушить хрупкость момента, зачарованные танцем снежинок вокруг и друг другом. У меня начинает кружиться голова оттого, что я так высоко задираю голову, чтобы посмотреть ему в глаза, да? А не оттого, как мы кружимся под “…больше ничего не случилось. Просто наступила зима…”. Не оттого, как вокруг нас водят хороводы, подсвеченные фонарем, золотые снежинки? Не оттого, как он не отрывает от меня взгляда, полуприкрыв веки? Не от того, как нежно он вытирает капли от растаявших снежинок с моих щек. Не от того, как он медленно склоняется ко мне, а я, на цыпочках тянусь к нему? Теперь пугает не столько сам Ярослав, а столько то, как я на него реагирую. Все вокруг напоминает сцену из фильма. Пустынный двор, золотой свет фонаря, лениво падающий снег. Двое держатся за руки. Он очарован ею, она уже по уши влюблена и только один взгляд до самого первого и самого сладкого поцелуя. Свет! Камера! Мотор! Но это кино не про нас. Не про меня уж точно. Мы почти касаемся друг друга губами, но нас сбивает взрыв смеха и улюлюканье с балкона одной из квартир. Шумная стайка пьяных девиц в ярких платьях, вразнобой подпевает песне и одобрительно нам свистит. Целоваться все еще очень хочется, я облизываю губы, а Ярослав жадно следит за этим движением и еще сильнее сжимает пальцы на моей талии. Но момент упущен. Перед тем как я упираюсь лбом ему в грудь, он успевает нежно поцеловать кончик моего носа, и мы тихонечко хохочем. От его низкого смеха разбегаются мурашки по коже. Песня закончилась, вечер сменился ночью, и я уже точно опаздываю домой. – Как красиво, – шепчу, не отрывая взгляда от фонаря, в теплых лучах которого, медленно кружатся огромные хлопья снега. – Да очень, – так же тихо говорит Ярослав. Почему-то кажется, что он не снежинках вокруг нас, а именно обо мне. Хочется думать, что он обо мне… – Мне пора. Спасибо, что довезли, – отдираю себя от него, кажется, прямо с кожей и делаю несколько шагов назад. – Провожу вас. Провожать здесь всего-навсего семнадцать шагов до подъезда. Да, я считала. Прямо сейчас считала. Почему-то не хотелось, чтобы сейчас все заканчивалось. – Пообещайте подумать насчет свидания. Вас это ни к чему не обязывает. Просто ужин, – он мягко касается моей руки и поглаживает большим пальцем кожу на тыльной стороне ладони. Эта мимолетная ласка взрывается колючими пузырьками сладкого шампанского у меня в крови. – Я подумаю, – смотрю куда угодно только не в глаза, было бы слишком интимно в такой момент. Отрываю руку от тепла, разворачиваюсь и ухожу не прощаясь. Ухожу так, чтобы не поддаться чувствам, не остаться с ним навсегда. – До свиданья, Яна, – догоняют меня его слова, пока подъездные двери за моей спиной медленно закрываются. Не оглядываясь бегу на десятый по лестнице, забывая про лифт. Тренируя силу воли, не подхожу к общему балкону выходящему во двор, чтобы посмотреть, уехал ли Ярослав. Заряда хватает до самой квартиры, хотя обычно я начинаю задыхаться примерно на шестом этаже. Дрожащими руками достаю ключи, роняю, несколько раз промахиваюсь мимо замка, с горем пополам открываю двери и прямо в прихожей усаживаюсь на пол. Что это вообще было? Как безобидная провокация чуть не превратилась в жаркий поцелуй? Боже мой, я же ни с кем кроме Олега никогда не целовалась! Что сейчас со мной случилась? Почему рядом с Ярославом я теряю голову? Да, он большой, уютный, теплый, заботливый. Но тут же жесткий, властный, пугающий. Как это все уживается в нем одном? Почему, несмотря на то, как мы познакомились, меня тянет к нему? Не включая свет, крадусь к окну. Машина Ярослава стоит все на том же месте, а сам он курит, опершись на капот и глядя, кажется, прицельно на меня. Отпрыгиваю в глубину комнаты будто он и вправду может меня увидеть в темноте. План на вечер из сухого вина и лавандовой ванны почему-то начинает казаться невыносимо утомительным. Хватает меня только на душ. Зависаю у зеркала, разглядывая себя. Щеки пылают, глаза подозрительно блестят. Я, что, заболела? Перед тем как нырнуть в белые облака простыней, выглядываю во двор. С легким уколом сожаления отмечаю, что Ярослав уехал. Утро радиоведущего может начинаться в разное время. Все зависит от того, в какую смену ты работаешь. Всего их четыре. Первые – ранние птички. Приезжают на студию к пяти часам утра, чтобы с шести до одиннадцати раздражать слушателей, досыпающих в пробках, своим позитивом и бодростью. Следующие – дневная смена. Программы приветов и поздравлений за ними. Самые ленивые котики всегда там. На вечерний праймтайм с дурацкими шоу и розыгрышами возвращаются утренние звезды. После – ночная. Я и есть та самая ночная. Приезжаю на студию к одиннадцати вечера, чтобы подготовиться и стартовать в полночь. Зачитываю сообщения, запускаю новости, музыку и коротаю ночь до тех пор, пока не прилетят надоедливые жаворонки. Еще это означает, что привычка спать до победного сильнее меня. Просыпаюсь обычно за полчаса до выхода. Этого времени хватает на душ и перекус. Если бы знала как, сократила бы и эти процедуры. Тот, кто мучил дверной звонок в половине восьмого утра – явный самоубийца. Ибо я, нечеловеческим усилием, оторвав свою тушку от кровати, шла откусывать голову. За дверью оказался щуплый курьер, которого практически не было видно за неприличного размера букетом то ли роз, то ли пионов нежно-розового цвета. Кажется, кто-то ошибся дверью и сейчас за это заплатит. – Яна Любимова? – пропищало это чудо над букетом, раньше чем я начала свою речь. Такого даже есть жалко. – Я!– рявкнула так что паренек, кажется, вздрогнул. – Это вам! – обрадовавшись, он резво и со всей силы, откуда только в его тельце она взялась, пытался впихнуть мне в руки букет. – Вы уверены? – Абсолютно, – пропихивая меня обратно в квартиру вместе с букетом, ставит на тумбочку ранее не замеченный мною пакет. – Это еще что такое? – Ягоды. До свидания! – говорит и моментально сбегает. В полной растерянности смотрю на опустевшую лестничную площадку. Кто это устроил и гадать не нужно. Цветы очень красивые, но когда я успела насолить Ярославу, чтобы он ТАК меня ненавидел? Доброе, блин, утро. Нужно снова собрать себя в кучу. Желательно где-то в районе кровати. Заглянув в пакет, обнаруживаю коробочки с клубникой, малиной и голубикой. А это, кстати, может помочь спасти начало этого дня. Поем и можно еще доспать. Закрываю двери, подхватываю лакомства и иду на кухню. Пристроив оранжерею в ведро, другой тары просто нет, принимаюсь готовить вкуснейший в мире завтрак. Первым делом – помыть, подсушить ягоды. Как только я берусь резать клубнику, по всей квартире разносится громкий звук. От испуга чуть не роняю нож. Кто-то снова мучит звонок. Сердце устраивает скачки, но хоть пальцы остались целы, уже плюс. Время – восемь. С чувством глубочайшей ненависти иду открывать. Если это Ярослав решил напроситься на завтрак… Очень жаль. Хороший был мужик. Пробегая мимо зеркала мельком замечаю свой воинственный вид : черная ночная рубашка, гнездо на голове после сна и очень, очень яростное выражение лица. Валькирия как есть. Теперь понятно, что курьер не только моего командного тона испугался. Резко и с размахом открываю дверь. Набрав воздуха в легкие, готовлюсь выпалить триаду о том, как я рада видеть гостей и куда им следует еще очень срочно сходить, но тут же сдуваюсь. Это всего лишь Артур. И судя по выражению лица мне сейчас достанется на орехи. Мысленно перебираю поводы для такого настроения и вспоминаю, что так и не включила разрядившийся еще вечером телефон. Балда. Отхожу, пропуская его в квартиру, захлопываю дверь и пока он молча, но очень воинственно разувается, пытаюсь хоть немного разрядить обстановку. – Завтракать будешь? – Думаешь, если накормишь, я не выскажусь? – бурчит, глядя очень хмуро. – Ну хотя бы пока рот будет занят…– попытка перевести все в шутку не действует. Артур также серьезно продолжает: – Ай, зачем так пугать? Ушла непонятно куда и пропала, – в этот момент во мне просыпается острое желание поругаться. – Это тебя совесть заела за то, что рассказал первому встречному где меня искать? – шиплю кошкой, разворачиваюсь и ухожу на кухню. – Не думал, что и вправду туда пойдешь, – говорит догоняя. – А я пошла. И просто забыла включить телефон после. – А я переживал. В том числе и из-за своей разговорчивости. Он тебя не обидел? – и тут он осекается, увидев букет, который я приютила в единственном свободном уголке крохи-кухни. – А это что за зверь? – А это… Это Ярослав, кажется, прислал. – Расскажешь? – Отказываюсь давать какие-либо показания до завтрака! Давай готовить. – Готовить? – брезгливо кривит свою мордочку. – Я думал, что приглашен только поесть! Молча, но очень выразительно глядя в глаза, подвигаю к нему поближе доску с ножом и мисочку клубники. – Понял. Как только я беру в руки сотейник, собираюсь насыпать в него овсяные хлопья и залить миндальным молоком, снова происходит ЭТО. Даже в кошмарах звуки воздушной тревоги будут заменены этим бодрым пиликаньем. На часах только десять минут девятого, а ко мне уже третий посетитель явился! Не забыв прихватить сотейник, иду открывать ожидая всего что угодно, но только не ее. Передо мной появляется светловолосый ангел. Любуюсь ею несколько секунд. Растрепанные волосы собраны в гульку на макушке. Брови нахмурены, губы сжаты в тонкую линию, но в почти прозрачных, серых глазах читается облегчение. Из-под пальто выглядывают светлые пижамные штаны. И вот не поймешь, она только из постели вынырнула по тому, что так сильно беспокоилась или это мода такая. Дополняют образ блестящие патчи под глазами. Она всегда сияет. Мы познакомились, когда Артур повел праздновать мой первый успешный эфир в ближайший от студии ночной клуб. Праздновать, прямо скажем, не хотелось, но три шота чистого огня включили настроение и выгнали меня в толпу. Я тогда впервые перестала оборачиваться в постоянном ожидании появления Олега и просто отпустила себя на волю. Наконец, вспомнила, как я люблю танцевать. Просто закрыла глаза и отдала свое тело музыке. На танцполе оказалась еще одна такая же фанатка танцев. Милый нежный ангел с виду, но на самом деле настоящая дьяволица. И характер подходящий. Мы сначала зацепились в танце, а потом языками. Оказалось слишком много общих тем и интересов. Мы только успевали жадно задавать вопросы и слушать. Я притащила ее за наш стол, чему Артур был крайне не рад. Женечка, как она представилась, тоже ощетинилась как кошка, увидев моего друга. Ни один из них, до сих пор так и не признался в чем причина такого отношения, но стойко терпят друг друга в моем присутствии. Только изредка обмениваются уничтожающими взглядами. Сейчас, кажется, тоже что-то будет. Кухня у меня очень маленькая, но миленькая. Жалко. Разнесут же. – Женя? – не ожидав увидеть именно ее за дверью, опускаю воинственно поднятый сотейник. – Женя, Женя, – устало бурчит и, заходя в квартиру, обнимает. – Ты откуда здесь? – шепчу ей на ухо, целуя в щеку. – Дозвониться до тебя оказалось невозможно, а дружок твой провода обрывал, искал тебя, – кривится от упоминания Турика и, замечая мой аксессуар, удивляется. – А ковшик тебе зачем? – Для завтрака. И это не ковшик, отмахиваюсь я. – Ты не путай меня. Вы что общаться начали? Когда мир перевернуться успел?! – Вот как ты потерялась так и пообщались, – морщит свой идеальный носик и разуваясь проходит на кухню. – Завтрак и правда не помешает… А это что за розовое облако? – Я тоже рад тебя видеть, – скалится Артур. Женя, не обращая на него никакого внимания, продолжает на меня смотреть с вопросом и указывая пальцем на букет. – Все потом. Давайте позавтракаем, в конце концов! – притопываю и размахиваю ковшиком… тьфу, сотейником чтобы точно отложить допрос. – Я надеюсь гостей на сегодня больше не предвидится. Турик, режь клубнику нормально, хватит ей массаж делать. Жень, сделаешь кофе? А я наконец-то сварю овсянку. Каждый занят своим делом, но у Артура от простоя нестерпимо чешется язык и он начинает рассказывать истории из детства. – Ай, а помнишь, как мы тебя с милицией искали? В шестом классе, кажется. Зима, метель, темень, десятый час, а тебя нет. Хотя должна была вернуться в пять. – Всего лишь была в школе на репетиции. С которой ты, между прочим, сбежал! – пытаюсь оправдаться, я ведь и правда там была! – Твоей маме этот аргумент не очень помог, а мне на репетиции было делать нечего. Дерево прекрасно сыграл фикус из холла! Смотрю на своего друга, будто впервые вижу. Неужели он, тридцатилетний мускулистый лось, до сих пор обижается, что в школьной новогодней постановке его не взяли на роль Кая? Воистину мальчики очень нежные создания. Мы с Женечкой обмениваемся насмешливыми взглядами. Кажется, она думает так же, как я. – Турик, ты лучше расскажи как жил на первой съемной квартире за сто пятьдесят километров от дома, – перевожу взгляд на Женю и продолжаю. – Этот умник в телефонном разговоре с мамой сказал, что “кажется, на кухне пахнет газом” и отключился даже фразу недоговорив. Отец из станицы гнал как сумасшедший, в дверь стучали полчаса, МЧС вызвали, а он просто уснул и телефон сел! – Вот вы шальные оба… – качает она головой помешивая кофе в турке и подсыпая в него какие-то специи, словно в зелье. – Ты даже не представляешь насколько… – Турик снова не может удержать язык за зубами, но когда я начинаю показательно греметь посудой молчаливо обещая, что следующая тарелка полетит в него, быстро успокаивается. Неожиданно становится так хорошо, как не было, наверное, никогда. Турик все-таки стребовал “нормальный” завтрак. Это, кстати, было первое, в чем его поддержала Женечка. Я замечаю, как стало тесно в крошечной кухне. В сковородке скворчит яичница сразу из пяти яиц, в сотейнике тихонечко булькает каша. Женечка разливает ароматный кофе по кружкам, вручает одну мне и усаживается за стол. Углового дивана как раз хватает на двоих. Друзья спорят, что же правильно готовить на завтрак и как вообще я могу есть эту свою гадость – сладкую овсянку. В ведре на полу, расправив свои ароматные лапы, не дает полностью открыться дверце холодильника букет. И я, прижавшись попой к столешнице, наблюдаю за всем этим безобразием. Здесь еще никогда не было так тепло и уютно. Ощущение дома и семьи впервые в гостях не только в этой квартире, но и в моей жизни. – Ай, ты чего зависла? Расскажешь все-таки что вчера было? – спрашивает друг, а я теряюсь, высматривая ответ на дне кружки. – Ай, ты чего зависла? Расскажешь все-таки что вчера было? – спрашивает друг, а я теряюсь, высматривая ответ на дне кружки. К сожалению, кофе никак не помогает. В мутных разводах на белых стенках не разобрать даже подсказок. Придется что-то выдумывать самой и желательно вырезать безобразную сцену с Димой и сократить до минимума рассказ о прощании с Ярославом. Наш танец стал чем-то совсем личным. Пускай он останется тайной. – Явно что-то интересное. Смотри, как покраснела, – довольно говорит Артур и не успевает увернуться от полотенца, которое я в него бросаю. Увы, никаких повреждений. Он только удобнее усаживается, всем своим видом показывая, что готов внимательно слушать. – Ярослав меня забрал, отвез домой, позвал на свидание. Все. За полчаса до вашего вторжения принесли вот это, – обнимаю пальцами нежно-розовые бутоны, источающие нежнейший аромат. – Впечатляет… – заунывно и явно не впечатлившись тянет Артур. – На свидание согласилась пойти? – заинтересованно приосанивается Женечка. Чувствую, она уже распланировала, как будет собирать и подготавливать меня для Ярослава. Но нет. Сегодня я просто так не сдаюсь. – Пообещала подумать. Но я… Я не знаю, как быть. Он слишком сильно давит. – Он тебе нравится? А вот это интересный вопрос. Он невероятно обаятельный и теплый. От его голоса все волоски на теле становятся дыбом. От его прикосновений остаются огненные следы на теле. Кажется, я даже сейчас ощущаю его длинные пальцы у себя на талии. Вспоминая, как он гладил мою ладонь, случайно повторяю это движение. Где-то внутри становится щекотно и волнительно одновременно. Нравится ли он мне? От Женечки не скрыть моих реакций. Конечно, она все замечает, но благо не комментирует. – Ага. Яс-с-сно. Милая, ну тогда, что ты теряешь? В крайнем случае это будет просто неудачное свидание, – Женя подходит ко мне и обнимает. Утыкаюсь в плечо и окутанная ее нежностью и сладким запахом волос бурчу: – Он сказал то же самое. А что, если понравится? Не хочу больше влюбляться. Я же не переживу, если будет как… – Так точно уже не будет, – говорит хмурый Артур. Он то точно знает, как мне пришлось собирать себя по кускам. И ведь это еще не конец нашей истории. – Нет второго такого фееричного придурка как твой бывший. – начинает злиться он. – Бывают и хуже. Но, Ай, зачем заглядывать так далеко? Все в этой жизни заканчивается. Попробуй. Может, это будет один вечер, а может, получится красивый роман? – Я согласен с язвой. – встряет Артур и мы с Женей синхронно поворачиваемся к нему. – Что так смотрите? Ай, решать в любом случае тебе. – Не хочу ничего решать, хочу в ванну и выспаться перед эфиром. Вы двое мне весь отдых обломали! – О, это можно. Это уже звучит как план. Я наберу ванну, а ты, – Женечка упирает тоненький пальчик с острым коготком Артуру в грудь. – Собирайся, отвезешь меня домой. Женя и правда набирает мне ароматную ванну, выталкивает Артура на лестничную клетку и обнимая меня, шепчет на ухо, что ждет от меня все-все подробности и напоминает обязательно освежить эпиляцию. Будто я уже на все согласилась! Выпроводив гостей, медитирую в ванной пока не остывает вода. Пытаюсь выгнать все мысли из головы и расслабиться. Но выходит плохо. Женечка налила лавандовое масло и я никак не могу перестать думать об одном наглеце с золотыми глазами. Я, кажется, ненадолго засыпаю и вижу продолжение нашего танца. Он укладывает мои руки на свою шею, под расстегнутый ворот рубашки. Кажется, я слишком жадно на нее смотрела и он заметил. Касаюсь горячей кожи и не могу себя остановить, спускаюсь к ямке ключиц. Невозможно оторвать себя и не касаться. Один взгляд в глаза и я схожу с ума окончательно. Сама тянусь к губам… И просыпаюсь оттого, что вода вокруг слишком холодная. А вот моя кожа напротив. Она будто впитала огонь Ярослава и сейчас жжется в ожидании его прикосновений. Зарывшись в мягкую ткань постельного белья, вспоминаю, что так и не включила телефон. С мученическим стоном, превозмогая лень и устлалось, встаю на поиски. Мобильный оказывается в сумке, брошенной в прихожей. При включении начинают сыпаться СМС о пропущенных звонках и множество уведомлений в мессенджерах. Есть одно сообщение с неизвестного номера: “Доброй ночи, Яна” И гадать не нужно, кто его прислал. Прислал вчера почти сразу после того, как мы попрощались. Набираю ответ дрожащими пальцами и отправляю, пока не передумала: “Я согласна на свидание. Сегодня до эфира я свободна.” Отбрасываю телефон экраном вниз на кровать и начинаю нарезать круги по квартире. Телефон пищит почти сразу, но я решаю поиграть в какую-то дурацкую игру сама с собой и не подхожу к нему ровно пятнадцать минут. Когда-то, еще в школьные годы, статья в журнале советовала не отвечать слишком быстро и выжидать минимум заветные пятнадцать минут. Никогда это правило не использовала. Ну хоть сейчас пригодится. С очень гордым и независимым видом открываю входящее СМС. Оказывается, я пятнадцать минут морозила мебельный магазин. А он всего-то пообещал скидку на все кресла. Ну что я за дура… Следующее пронзительное дин-н-нь раздается прямо в руках и я чуть не подпрыгиваю от испуга. И конечно же, сразу открываю сообщение. В нем всего несколько слов. “Заеду в шесть” Поспать мне не удастся.