Глава 21. Рокировка

— Я же сказал тебе, что больше не хочу тебя видеть! Зачем ты приехала? — Влад чуть ли не орет на Линду.

«На меня он не кричал никогда», — отмечаю я про себя и не могу сдержать усмешки.

— Ты сам просил доказательства, так я тебе их привезла, вот бумаги и заключение, смотри, — отвечает Линда.

Я слышу, что ее голос дрожит. Она явно взволнована.

— Документы можно было отправить, не обязательно заявляться самой. Как ты вообще узнала, что я именно здесь?

— Влад, ну чего ты как ребенок? Какая разница, как я узнала, ты вроде бы не особо и прятался. Да и я не в вакууме живу.

Меня удивляет, что он с ней так жестко обращается: «Что, интересно, между ними произошло такое?», — мелькает мысль. Невольно я думаю о том, что, может, Влад хоть здесь не соврал. Когда говорил, что Линда ему не важна. Что это была ошибка. Это ничего для меня не меняет, но все же понимать, что хоть здесь он не солгал — важно.

Я снова заглядываю в окно и вижу, что Влад держит в руках какие-то бумаги.

— Убедился? — спрашивает Линда.

— Убедился, — отвечает Влад и в его голосе слышится одновременно разочарование, какая-то невысказанная горечь и обреченность.

— И что теперь, Влад?

— Ничего. Ничего, чего бы я не сказал раньше. Но если тебе нужно, повторю еще раз. Есть ты, есть мой ребенок, которого ты носишь, но это никак между собой не связано. И, как я уже говорил, у ребенка будет отец.

Я обмираю. Перед глазами какие-то разноцветные пятна. Я медленно сползаю по стене и сажусь на корточки. «Вот и все», — думаю я. И тут же одергиваю сама себя. Понимая, что вот это «вот и все» случилось на самом деле тогда, когда я застала этих двух. То, что происходит сейчас, всего лишь логичное продолжение.

Мне вдруг становится смешно. Влад так хотел детей, и на тебе — получил сразу двух. Будьте осторожны в своих желаниях, как говорится. Но смешно мне становится в том смысле, что ничего веселого в этом на самом деле нет. Это истерика.

Я думала, что внутри меня поселилась пустота, но только сейчас я чувствую настоящую пустоту. Даже слез нет. Какая-то такая тяжесть навалилась на плечи, что я едва нахожу в себе силы и снова поднимаюсь на ноги.

Мы так ждали детей. Владу так важно было стать отцом. И я наконец, спустя несколько «пустых» лет забеременела, но надо же, это больше не чудо, не эксклюзив.

Линда чуть ли не визжала. Ей явно не нравилось обращение Влада.

Мне не нравились эти двое.

— Ребенку нужна полноценная семья, Влад. И мне нужна семья. Я тебя понять никак не могу. Ты же мне рассказывал, что дети для тебя самое важное. Я же все сейчас тебе даю, все что ты хотел. То, чего не могла, да и не может дать тебе твоя Лиза. Она никогда не поймет тот образ жизни, который ты ведешь. А я, в отличии от нее, не просто приму, это я, если помнишь, наставляла тебя, как себя должен вести настоящий хозяин жизни. Так чего тебе еще нужно?

Ее слова бьют под дых. В чем-то она даже права. Я действительно не могла никак встроиться в нашу новую с Владом жизнь. Эта сучка знает, о чем говорит. Удар следует за ударом. Получается, что он с ней еще и делился нашими семейными неурядицами? «Какой же ты придурок, Влад», — думаю я.

— Знаешь, Линда, сейчас я понимаю, что Лиза была права. Я слишком заигрался. И, как ты говоришь — твоими наставлениями в том числе. Вся эта твоя эзотерическая чушь. Не хочу ничего слышать. Да, я виноват, и перед тобой в том числе. В конце концов, это я тебе дал повод думать, что между нами что-то может быть. Прости меня за это. Но я не могу на два фронта жить, не могу и не хочу, понимаешь? Мне нужно выбрать, и я выбрал. Моя семья — Лиза. Всегда только она.

— Да с чего ты взял, что она тебя примет, что она тебя простит? — Линда повышает голос. Явно уже не может сдерживаться.

— Не важно, как поведет себя она, теперь важно только как себя буду вести я. Даже если она никогда меня не примет. Моя жизнь — для нее.

Влад замолкает. Молчит и Линда. Влад над чем-то задумался, а Линда, как мне кажется, решается на какой-то следующий шаг. И я оказываюсь права.

— Важно, как ты себя поведешь, говоришь? Что ж. Я дам тебе возможность вести себя в дальнейшем правильно и не совершать больше таких ошибок, которую ты только, что чуть не совершил, отталкивая меня.

Я заглядываю в окно.

Линда достает из сумки еще какие-то бумаги и протягивает их Владу.

— Что это? — спрашивает Влад.

— Ты посмотри-посмотри. Очень интересное чтиво. Жаль, что мне пришлось тыкать тебя этим, но ты ведешь себя как безмозглый телёнок и не видишь кто тебе друг, кто тебе враг. Не там ты своего счастья ищешь, Влад, ой не там. Тебе его преподносят на блюдечке с голубой каемочкой, а ты нос воротишь.

— Да о чем ты, Линда! — взрывается Влад.

«И правда, о чем ты Линда?», — думаю я и чувствую, как кровь стучит в висках.

— Это тоже заключение, Влад. Пришлось воспользоваться связями, но оно того стоило. К счастью, твоя бледная моль из больниц не вылезает, даже удивительно, с такими-то жалкими силенками, а все еще дышит. Знаешь, что такое свободные ДНК ребенка в крови матери? По глазам вижу, что догадываешься. Ну, а свои биоматериалы ты сам предоставил. Только вот, Влад, не там ты искал, где нужно было. Ты гляди-гляди.

«Бледная моль — это она обо мне?», — мне становится не по себе.

Я никак не могу проглотить комок в горле. В животе все сжимается, будто меня завязывают в тугой узел. Дыхание перехватило и у меня стойкое ощущение, что сейчас случится какая-то катастрофа.

Влад молча изучает бумаги. Линда терпеливо ждет, скрестив руки на груди и ухмыляется.

— Я не понимаю… — голос Влада враз ослабел, словно на него сейчас бетонная плита свалилась. — Что это значит? — спрашивает он потеряно.

— Да все просто, Влад. Твоя бледная моль — Лиза беременна не от тебя. Русским по белому написано.

Перед глазами темнеет. Что-то щелкает и в ушах звенит, будто меня контузило. На ватных ногах я иду ко входу в дом. Меня шатает. Я даже осмыслить не могу то, что услышала. Какой-то бред. Это не может быть реальностью — это кошмарное сновидение. Мне просто нужно проснуться.

Я оглядываюсь по сторонам, ничего не соображая, но с одной только мыслью в голове: «Как мне отсюда выбраться?»

Чувствую, что ноги подкашиваются и чувствую, как кто-то подхватывает мена под локоть.

— Лиза, плохо себя чувствуешь? Ты почему еще не в доме? — спрашивает Игорь Сергеевич.

Я вижу по его глазам, что он взволнован.

— То очень бледная, Лиза, тебе нужно прилечь.

— Ага, бледная моль, глупая бледная моль, — произношу я чуть слышно.

Он ведет меня ко входу. Я не хочу туда, куда угодно только не туда. Но у меня даже нет сил сопротивляться, нет сил что-то говорить. Я просто хочу, чтобы этот кошмарный сон закончился. Я раздавлена. Я уничтожена окончательно. Все перевернулось с ног на голову.

Игорь Сергеевич открывает дверь, и на меня буквально налетает Линда, спешащая выйти из дома.

Мы сталкиваемся. Смотрим друг на друга. Смотрим в глаза друг другу. Я чувствую, как закипающая злость, теперь уже перемешанная с ненавистью, впрыскивает адреналин в кровь.

Линды фыркает, словно увидела что-то мерзкое и проходит, пытаясь задеть меня плечом, но я вовремя уворачиваюсь.

— Моль, — цедит она так, чтобы было слышно было только мне.

Я захожу в дом, Игорь Сергеевич закрывает дверь. Влад смотрит на меня исподлобья, сдвинув брови к переносице. В его взгляде столько злости, что они кажутся черными. Он сжимает кулаки, сминая бумаги, которые дала ему Линда. Ощущение такое, что он хочет меня прибить, и мне на самом деле становится не по себе.

Я еще никогда не видела Влада таким. Он крепко сжимает зубы, играет желваками, губы превратились в две тонкие нитки. Смотрит на меня, как бык на красную тряпку.

Игорь Сергеевич подходит к нему и быстро что-то рассказывает. Я не слышу ничего. Мне снова становится дурно. Влад слушает начбеза, а сам через его плечо смотрит на меня.

Мне кажется, он видит, что мне плохо, но в его глазах ни капли сочувствия. Если я что-то и поняла в его взгляде сейчас так только то, что он будто хочет меня сейчас просто добить как раненое животное, чтобы не мучилась.