Глава 22. Кто, когда и кому

— Игорь Сергеевич, — оставь нас с Лизой, нам поговорить нужно, — говорит Влад начбезу.

Начбез смотрит то на Влада, то на меня, видимо, не понимая какие сейчас могут быть разговоры после того, как меня чуть не переехала какая-то машина.

— Ей бы сейчас отдохнуть, — он с недоумением смотрит на Влада.

— Мы разберемся, — Влад будто его не слышит.

Игорь Сергеевич выходит, и мы остаемся вдвоем.

— Ты ничего не хочешь мне сказать, Лиза? — спрашивает Влад так, будто вернул себе право разговаривать со мной в таком тоне и вообще что-то у меня спрашивать.

Мне по-прежнему плохо. Сейчас я уже толком и понять не могу от недавнего покушения это или от того, чему я только что стала свидетелем.

— Как же много слов ты сказала, Лиза, какими праведными были эти слова: об измене, о предательстве. Казалось, все так искренне, и что теперь ты скажешь? Какие у тебя теперь слова найдутся? — он сжимает зубы, кидает бумаги мне под ноги и пытается испепелить меня взглядом.

У меня нет сил даже ему возражать. Но понемногу я чувствую, как начинает разгораться злость, придавая мне сил. Ощущение такое, что организм пытается броситься в последний бой сейчас, а дальше будь, что будет.

— Давай, я лучше тебя послушаю, Влад, смотрю у тебя тут праведный гнев бурлит. Странно, кстати. Тебе бы сейчас счастьем светиться. Линда твоя беременна, ты же мечтал о детях, считай, мечты сбылись. Все получил, что хотел. Зачем мне отвечать на твои вопросы. Я со своим ребенком как-нибудь сама теперь, — немного кружится голова и я сажусь на краешек дивана, массирую пальцами виски и смотрю в пол, не в силах глядеть на него.

На меня накатывает безразличие. Мне не хочется ничего ему доказывать, не хочется ничего объяснять и уж тем более оправдываться. Хочется только, чтобы поскорее все это закончилось. Я понимаю, что он не выпустит меня отсюда, пока не выскажется. Нужно только пережить это и уйти отсюда. Не видеть его больше никогда. Не сталкиваться больше с Линдой. Может, и он отстанет от меня наконец в свете возможности обрести новую семью.

Мне уже все равно, что будет дальше. Только бы все это закончилось здесь и сейчас. Я ловлю себя на мысли, что мне становится противен сам звук его голоса.

— С кем и когда? — спрашивает Влад.

— О чем ты?

— С кем и когда ты трахалась, Лиза?

Я вскакиваю с места. Я не могу больше слушать бред, который он несет.

— Ты правда поверил своей шлюхе, Влад? Ты это серьезно? Это твой ребенок, идиот!

— Посмотри документы!

— Тебе надо ты и смотри! Я не знаю, откуда она их взяла, мне все равно, что ты там думаешь, мне все равно, слышишь?!

— Кажется, я теперь понимаю…

— Что ты понимаешь?

— Помнишь ты тогда говорила, дескать, проблема в том, что ты не можешь забеременеть, не в тебе, а во мне? Видимо, ты решила это проверить? Попробовала с другим. А как ты собиралась действовать дальше? Выдала бы чужого ребенка за моего? И ничего бы в тебе не шевельнулось?

— Я ничего не проверяла, напомню тебе, это ты, как ты это там говорил — «подсознательно» решил убедиться, что все еще самец, или что-то в этом роде. А теперь пытаешься натянуть сову на глобус и выставить все так, что ты белый и пушистый. Ты совсем совесть потерял?

У меня снова кружится голова. Слишком много для одного дня. Я хочу уйти отсюда. Мне душно, я не могу дышать. Иду к двери, Влад хватает меня за локоть.

— Отпусти! — рявкаю я и вырываюсь.

На улице становится чуть легче. Я глубоко вдыхаю, переводя дыхание.

Влад выходит следом.

— Хорошо, допустим. Допустим, что ты говоришь правду. Я хочу убедиться…

— Что ты несешь? — перебиваю я его, — в чем убедиться? Ты еще не понял, что произошло? Мне все равно, что ты думаешь, мне все равно считаешь ты это правдой или нет. Мне все это безразлично, Влад. Я ни в чем не собираюсь тебя убеждать. Я только хочу уйти отсюда. Я никогда больше не хочу тебя видеть, — проговариваю я спокойно и медленно, чтобы до него дошло.

— Мы сделаем еще один тест.

— Кто мы? Вы с Линдой? Так делайте.

— Мы с тобой.

— Нет никаких «мы с тобой». Никаких тестов я делать не буду. Я сказала тебе все как есть, а ты вправе считать, как угодно. Сам факт того, что ты усомнился, оскорбляет и унижает меня. Хочешь думать, что я беременна не от тебя? Тем лучше! Оставайся при своем мнении, пожалуйста. Просто оставь меня в покое.

— Подожди. Но так нельзя, — голос Влада меняется, кажется, до него начинает доходить абсурд ситуации. — Нужно докопаться до истины.

— Кому нужно? Мне не нужно, Влад. Мне и так все известно. Живи со своей Линдой, ладно? У вас будет ребенок. Она тебе подходит. Наверное, вы с ней желаете одного и того же. Не то, что я — бледная моль.

Я замечаю начбеза, выходящего из-за угла дома и машу ему рукой.

— Игорь Сергеевич!

Тот подходит.

— Да, Лиза.

— Отвезите меня, пожалуйста…

Я не могу сообразить куда мне сейчас податься.

Начбез смотрит на Влада. Тот ничего не говорит, смотрит куда-то в сторону.

— Хорошо, сейчас подгоню машину, — Игорь Сергеевич снова скрывается за углом.

— Завтра подам на развод сама, не устраивай лишних проблем, — говорю я, когда подъезжает машина.

Я сажусь на заднее сиденье, Влад не дает мне захлопнуть дверь. Держит, но ничего не говорит. Смотрит на меня каким-то осоловевшими глазами.

Я смотрю на него и мысленно прощаюсь с ним навсегда.

«Как мы дошли до такого? — думаю я, — как могло то, что между нами, превратиться вот в это? Разве о таком мы с ним мечтали в нашей убогой квартирке? Разве этого хотел он, когда стремился поскорее разбогатеть. Что такое вообще счастье? Где это чертово счастье?».

— Прощай, Влад, — я с силой хлопаю дверь, чуть не прищемив ему пальцы.

Машина выезжает со двора. И только сейчас во мне будто взрывается огненный шар. В груди все жжет и болит. Мне одновременно страшно, я вспоминаю несущуюся на меня машину, и в то же время безразлично. Тупое безразличие к своей судьбе. Слезы катятся по щекам, я едва сдерживаю рыдания.

Взглядом я пересекаюсь со взглядом начбеза в зеркале заднего вида.

— Куда тебя отвезти, Лиза? — спрашивает он.

— Я не знаю, куда угодно. Просто езжайте.

Машина несется по шоссе, я смотрю в окно на мелькающие фонари и проносящиеся встречные машины. Все сливается в сплошной светящийся поток. И в этом потоке растворяется все, что было моей жизнью. Растворяюсь я сама, не имея представления о том, что будет со мной дальше и как мне со всем этим справиться.