Глава 47. Испытание

Разговор с человеком из следственного комитета произвел на меня такое глубокое впечатление, что мне было просто жизненно необходимо взять небольшую паузу. Но эта пауза затянулась вот уже на пару недель.

Уже из больницы выписали Игоря Сергеевича, и я радовалась, что для него все прошло без серьезных последствий. Этот человек спас нас с Владом дважды только в тот момент на дороге. Сначала подставив под удар грузовика себя и затем, вырубив Линду.

Он и раньше был мне как родственник, но теперь эту уже была не фигура речи.

Влада перевели в обычную палату. Он порядком восстановился и дело шло к выписке.

Вот только я никак не могла прийти в себя. И дело не в сломанных ребрах, как раз здесь все уже было хорошо. Но вот душа моя была не на месте.

Я никак не могла избыть невесть откуда взявшееся чувство вины. Мне в память врезались слова консультанта следственного комитета Дмитрия Горина о том, что хоть Линда и манипулировала сознанием Влада, эта манипуляция могла сработать только в том случае, если он, условно, был подсознательно готов к такой манипуляции. То есть был нестабилен, оторван в какой-то мере от реальности и не чувствовал, как я это поняла, надежной почвы под ногами.

Я должна была это заметить, должна была это понять. Что вообще такое союз мужчины и женщины? Разве роль женщины не в том, чтобы «заземлять» своего мужа? Следовать за ним, но не давать ему отрываться от реальности. Обеспечивать надежный тыл. У меня было такое ощущение, будто я пообещала ему, что, если он останется один против целого мира, я буду стоять за его спиной и молча подавать ему патроны, а как только такое случилось, я спряталась и оставила его одного. Нет, я не оправдывала его. Но и винить в полной мере уже не могла.

Сегодня Влада должны были выписать, и я ехала в больницу с одной стороны, радуясь, что все в конечном счете обошлось, но с другой стороны на сердце было тяжело. Мне нужно было срочно разобраться в себе, до того, как я его увижу. И уже добравшись до больницы, я уселась в кафе неподалеку, заказала кофе и уставилась в окно, пытаясь разобраться, наконец, в себе.

«Может, в этой истории вообще нет правых и неправых, не считая, конечно, бешеной суки Линды?», — спрашивала я себя. Но поверить в это до конца никак не получалось.

Дверь в кафе открылась, и на пороге появился мужчина, не обратить внимание на которого было очень сложно: посеребренный сединой, смуглый, будто тяжелый южный загар навсегда въелся в его кожу, и на этом фоне седая тщательно ухоженная борода выгодно подчеркивала его восточную благородность и пронзительные глаза. Ему точно уже за шестьдесят, но крепкое тело, широкие плечи и легкие движения, будто у слегка ленивого тигра, не боящегося ни зверей, ни людей выдавали невероятную скрытую силу, над которой будто и возраст не властен.

Мне он показался знакомым. Где-то я точно его уже видела и точно в окружении Влада.

Он заметил меня, дернул в удивлении бровью, явно не ожидая меня здесь встретить, и я поняла, что и он меня знает, может шапочно, но все же.

Он сразу подошел к столу, за которым я сидела, и спросил, указывая на свободный стул.

— Позволите?

Я кивнула. От него веяло такой силой и властью, что у меня и мысли не проскочило, что ему можно сказать «нет».

— Простите, я не представился, меня зовут Карим, а вас я знаю, вы — Лиза. И мы с вами знакомы.

Я его вспомнила. Влад его называл либо дед Карим, либо Карим хан и, вроде как, он сыграл немаловажную роль в успехе Влада в свое время.

— Да, здравствуйте, Карим, я вас вспомнила, — я улыбнулась, показывая свое расположение к этому человеку.

— Я полагаю вы, Лиза, к Владу, я тоже. Вы прекрасно выглядите, я рад, что все обошлось.

— Вы все знаете?

— Даже немного больше, чем следовало бы. Я не ошибусь, если скажу, вас гложут какие-то сомнения?

— Это так заметно? — спросила я.

— Заметно. Вы здесь, значит, приехали встретить своего мужа, но сидите в кафе, получается, явно не торопитесь. Пытаетесь оттянуть момент встречи?

— Если честно, да, — призналась я, решив, что, возможно, такой вот разговор — это именно то, что мне сейчас необходимо.

— Вы прекрасный человек, Лиза, не удивляйтесь, — сказал он, заметив мое недоумение, — я хорошо вас знаю. Уж простите, но я тщательно изучаю не только людей, с которыми работаю, но и их окружение.

Я тяжко вздохнула. Вроде бы уже привыкла, что вся наша история с Владом была у всех на виду. Что только ленивый не знал, что произошло, да еще и во всех подробностях, но тем не менее, мне по-прежнему было не по себе, когда со стороны прилетало в очередной раз напоминание об этом.

— Да, Карим, вы правы, я никак не могу решить, стоит ли мне вообще идти туда, — я показала на больницу за окном.

— И отчего же?

— Не могу разобраться в себе, не могу сделать какой-то окончательный вывод, — разоткровенничалась я.

— Не можете простить?

— Не в этом дело, скорее, я вообще теперь ничего не понимаю, даже того, кто виноват и в какой мере, а кто не виноват.

— Вы просто смотрите на ситуацию с неправильной стороны.

— С какой же стороны мне на нее смотреть?

— Воспринимайте все произошедшее, как испытание. И окажется, что испытания даются нам не для того, чтобы оказаться правыми или виноватыми, — Карим глянул в окно и о чем-то глубоко задумался.

Я не решалась отвлечь его. Он нахмурился, будто вспомнил что-то тревожное.

— Тогда для чего же? — решалась я все-таки спросить.

— Только для того, чтобы их пережить и идти дальше.

— Мне бы вашу мудрость, — я слегка улыбнулась, что больше было похоже не на улыбку, а на горькую ухмылку.

— Я просто долго живу, Лиза. И мудрость, скажу вам наверняка, так просто не дается. Вы не представляете сколько мне пришлось совершить в жизни ошибок, чтобы к моим годам начать понимать простые истины.

Он снова задумался. И добавил:

— И знаете, что я еще понял? Только дураки учатся на своих ошибках, умные люди учатся на чужих ошибках. Так что моя мудрость, Лиза — это следствие моей прежней дурости. А вот у вас, вы так молоды, у вас и у Влада есть еще все возможности, стать мудрее не за счет собственных ошибок.

Он поднялся из-за стола. Я встала вслед за ним.

— Вы решились?

— Да.

— Тогда пойдемте.

Мы вышли из кафе и чем ближе подходили к больнице, тем легче мне становилось. Последние сомнения понемногу оставляли меня, и я почувствовала легкий мандраж, как бывает, когда встречаешь родного человека, которого не видел так долго, что уже толком не помнишь его голоса.

Не так много прошло времени, чтобы так себя чувствовать, но меня не оставляло ощущение, что прошли тысячелетия как я не видела Влада. Наверное, все из-за того, что я давно уже не смотрела на него тем глазами, какими смотрела в то время, когда единственной нашей проблемой была наша утлая квартирка и постоянное безденежье.

Я открыла дверь и шагнула в палату. Влад сидел на кровати уже собранный, чтобы покинуть больницу. Он уперся локтями в колени и обхватил голову руками, так глубоко погруженный в свои мысли, что не услышал, как я вошла. Я видела его отражение в оконном стекле напротив. Казалось, Влад, погружен в такой мрак и отчаянье, что полностью обессилен.

— Влад, ты домой собираешься или так и будешь сидеть? — сказала я и сама удивилась беззаботности своего голоса, которая окончательно убедила меня сейчас в том, что, открыв дверь в палату, я и правда шагнула в какую-то новую жизнь.

Влад вздрогнул от неожиданности. Он вскочил на ноги и преобразился буквально на глазах. Морщины на лбу разгладились, темнота в глазах сдалась свету и глаза просияли.

— Лиза! Ты пришла…

— Пришла, Влад. Пойдем уже отсюда, — не дала я ему договорить.