А пусть не лезут

Юлия – Обожаю, когда ты немножко пьяненькая, такая хулиганка. Стас откидывается на подушку рядом с Юлей. Протягивает руку, на комоде нащупывает пачку сигарет и зажигалку, передаёт ей. Она, взлохмаченная, со следами туши под глазами присаживается в постели, прикуривает и довольно выпускает колечки дыма в потолок. – Давай теперь к делу. Стасик, я всё обдумала. Я знаю, как тебе легко избавиться от Нины и вернуть Вику. Стас удивлённо хмурится: – Ты мне хочешь помочь? Странно, очень странно. К чему бы это? – Ну, не бесплатно, конечно. Я самое дорогое другой женщине отдаю. Стас хмыкает: – Не понял. – Ты – для меня самое дорогое, чего непонятного? Он расплывается в счастливой улыбке. – Нет, я навсегда твой. Но с Викой помириться хочу. Ну, и что ты планируешь забрать взамен? – Половину от суммы, что Вика получит при разводе. Стас задумался, с недоверием глядя на Юлю. – Почему они должны развестись, если только поженились? И с чего ты взяла, что она вообще что-то получит? Юля делает многозначительную паузу. – Пока ты занимался ерундой, бухал, плакал, бился головой обо все предметы, которые попадаются тебе по пути, я всё узнала. Они не заключили брачный контракт. В шоке, что Шерхан так лоханулся. Но ей после развода положена ровно половина его состояния. Теперь надо, чтобы этот развод случился. Об этом позаботимся мы с тобой. Как только он её бросит, ты сразу же подашь её руку помощи. Но ползать в ногах начинай уже завтра. И без самодеятельности. В удобный момент я сама всё организую. *** Вика Деловая встреча подошла к концу. Мы с Кириллом уходим из ресторана последними. – Всё хорошо? – смущённо спрашиваю я. – Да. И ты была сегодня просто великолепна! – искренне ответил он. После небольшой паузы проронил: – Не сближайся с… этой. Кирилл не смог произнести её имя. Наверное, ему всё ещё больно. Несмотря на то что они развелись очень давно. – Почему? – Как-нибудь расскажу, не сейчас. Давай не будем портить вечер. Просто не доверяй ей, очень тебя прошу. Она никогда ничего не делает из добрых побуждений. Мы входим в лифт. Я обычно не веду себя бесцеремонно. Наверное, это нахальное вино спрашивает моими губами: – Ты продолжаешь её любить? Он холодно смотрит на меня и жёстко отвечает: – Сказал, не хочу о ней. И отворачивается, встаёт ко мне спиной. Я упираюсь взглядом в его плечи и не могу поверить, что это происходит на самом деле. Меня накрывает удушающим туманом ревности. Я хотела услышать "нет". И тогда бы успокоилась и перестала думать о плохом. Почему Кирилл не ответил так? Всего три звука. Их нетрудно произнести. Что происходит вообще? Его реакция непонятная, неправильная. Значит, он любит её… Мужчины часто злятся на тех, кого не могут выбросить из своего сердца. Если она нужна ему, то я тогда зачем? Я смотрю на его спину, напряжённую, ледяную. Кирилл так близко, но я всё равно чувствую, что он недосягаем. Мне больно. И холодно. Будто я только что вывалилась из тёплого дома в сугроб. Все эти дни мне казалось, что я ему нравлюсь. А ведь на самом деле я совсем его не знаю. Может, он меня просто использует? Для чего я ему понадобилась на самом деле? Пауза становится невыносимо длинной. – А что тогда скажешь про меня? – звенящим от обиды голоса спрашиваю я. Он оглядывается вполоборота. Губы сжаты, ноздри недовольно раздуваются. Продолжает молчать. Раздражение становится невыносимым. Я больше не могу смотреть на эту равнодушную чужую спину. Приближаюсь к Кириллу и со всей силы кусаю его в неё. Он вздрагивает и поворачивается ко мне. – Что обо мне? – с вызовом повторяю я вопрос, требовательно глядя в его, ставшие жёсткими и равнодушными, глаза. И чувствую, что не услышу ничего хорошего. Несколько секунд глубоко, тяжело дышу. Срываюсь. Со стонущим рычанием впиваюсь ногтями ему в плечи и вонзаюсь зубами в шею. Вместо того чтобы оттолкнуть, он обхватывает меня руками и неожиданно начинает целовать. И я, то целую, то кусаю, жадно глажу, пытаюсь сорвать рубашку. Слёзы катятся по лицу. Кирилл сдавливает меня в объятиях сильнее, сильнее. Я обмякаю в его руках. Он шепчет: – Ты моя, будешь моей всегда. Хочу тебя всю без остатка, хочу быть с тобой в этом лифте, в этом городе, на этом свете, до конца своих дней. Я должна вырваться, но ничего не могу с собой поделать. Где самоуважение, гордость? Он отнимает мою волю. Я просто растворяюсь в нём. Его губы, его руки, они нужны мне, очень. Как случилось, что всё моё существо теперь принадлежит ему? Я бессильно плачу. Лифт открывается на первом этаже. Две женщины удивлённо переводят взгляд с меня на Кирилла. Судя по их лицам, вид у нас ещё тот… Он в разорванной рубашке, я растрёпанная и зарёванная. Наверное, они подумали, что Кирилл – насильник. – Девушка, вам нужна помощь? Он приставал к вам? – Нет, – рявкнула я на них, – это мой муж. Это я к нему пристаю. Когда хочу и где хочу. Имею право! Краем глаза отметив ошарашенно-восхищённое выражение лица Кирилла, хватаю его за руку и веду к выходу. На улице тихо и прохладно. Небо усыпано звёздами, но Луны не видно. Я делаю несколько глубоких вдохов. Вытираю слёзы. Беру себя в руки. – А пусть не лезут, – мой голос ещё немного дрожит. Кирилл опять молчит, но как-то по-другому. Около машины нас ждёт Олег. Я стараюсь вести себя с достоинством. Устраиваюсь на заднее сиденье. Виски болезненно сдавило. Я думала, что Кирилл сядет вперёд, но он неожиданно оказывается рядом. Улыбается, рот до ушей. Берёт меня за руку, касается её тёплыми губами. От его прикосновения по телу пробегает предательская дрожь. Он притягивает меня к себе. Целует. Нежно. Сначала в губы, затем в шею. Я чувствую его горячее дыхание и будто впадаю в забытье. Слышу сквозь звон в ушах: – С первой ссорой, девочка моя. Думал, что ты котёнок. А ты опасная горячая тигрица. Не зря выбрал. Я опять плавлюсь в его объятиях, безвольная дурочка. Но в глубине сознания не отпускает мысль, что он так и не сказал того, что я очень хотела услышать…