Всё-таки домой

Вика – А почему ты соврала про Олега, кстати? Нет, я слишком морально измучена сегодня, чтобы думать ещё и об этом. – Давай позже, – прошу я. Кирилл кивает и отворачивается. Я искоса наблюдаю за ним. Он уверенно следит за дорогой. Отточенными спокойными движениями выжимает педали. Его руки, сильные, с напряжёнными венами скользят по рукоятке переключения скоростей, по рулю. И это выглядит возбуждающе. Я вспоминаю, как они двигаются на моём теле. И срочно хочу почувствовать это опять. Он так чертовски красив, так мужественен, что… Невольно начинаю дышать глубже, в глазах затуманивается. Я хочу его. И хочу вот прямо сейчас. Спасите кто-нибудь! Кажется, я безумна. Понимаю, как сильно он устал. На бледной коже отчётливее заметны мелкие морщинки. Под глазами пролегли тени. И всё равно думаю об этом. Кирилл ловит мой взгляд, чуть улыбается и подмигивает: – Что? – Ничего, – отвечаю. – Просто ты так смотришь, что отвлекаешь меня от дороги. Я не знаю, что сказать. Он так устал, а я… Впрочем, какая разница. – Давай свернём вон туда, – прошу, нет, требую, показывая на узкую дорогу, ведущую через лесополосу к строящемуся комплексу многоэтажек. Его глаза загораются. Через несколько минут я уже сижу у него на коленях и жадно целую, расстёгивая молнию брюк. *** – Хулиганка, – ворчит Кирилл , лёжа на откинутом сиденье, пытаясь восстановить дыхание. Я укладываюсь рядом и бездумно улыбаюсь, пялясь в ворсистый потолок авто. – Теперь ты веришь, что я люблю тебя? Он приподнимается на локте и смотрит на меня с лёгкой улыбкой: – А вот и нет. Если ты хочешь убедить меня в этом, надо сделать так. И шепчет мне на ухо нечто непристойное, от чего у меня вспыхивает лицо. – Да блин, – притворно вздыхаю, – ладно. Смеёмся. Тянемся друг к другу. Переплетаемся телами и замираем. Внутри сладко сжимается, по груди растекается приятное тепло. В объятиях Кирилла я чувствую себя любимой и желанной. Таю, как мороженое. Это восхитительно. И страшно. Вдруг это закончится… Утыкаюсь носом ему в плечо и шепчу, стесняясь посмотреть в глаза: – Скажи. Чувствую, что напрягается на секунду и выдыхает в ответ: – Люблю тебя. Он целует меня в макушку и прижимается крепче. Чувствую, как его сердце отдаётся где-то у меня под кожей. Слушаю его дыхание с закрытыми глазами. И постепенно мне начинает казаться, что это дыхание – моё собственное. Я засыпаю. Прихожу в себя от громкого гудения грузовика. Нет, похоже, нескольких грузовиков. – Кирилл, – дёргаю спящего рядом мужа за плечо, – это нам. Он приподнимается, открывает окно и сонно выглядывает из машины. Оказывается, мы перекрыли дорогу, и за нами образовалась пробка из строительной техники. – Чёрт! Кирилл заводит автомобиль и съезжает на метр в сторону, освобождает проезд. Смущаюсь, пытаюсь быстро одеться. Неудобно в маленьком пространстве. Раздеваться было как-то проще. Когда грузовики трогаются с места, я прячу лицо в ладони. Так стыдно! Кирилл натягивает брюки и выходит из машины, встаёт у пассажирской двери, загораживая от посторонних глаз. Вопреки моим опасениям водители не ругаются. – Красавчег, – слышу чей-то весёлый голос. Когда колонна заканчивается, Кирилл возвращается, мы облегчённо выдыхаем и смеёмся. – Как себя чувствуешь? – спрашивает он ласково. – Пить хочу и голова тяжёлая, в остальном замечательно. – Ну, что, теперь всё-таки домой? – Ага, только ещё один поцелуй, – тянусь к нему. *** Подъезжаем к входу в дом. На крыльце стоят Нина с сигаретой в руках и Олег. Смотрят на нас встревоженно и напряжённо. Мы выходим из машины. – Вы помирились? – Нина переводит взволнованный взгляд с отца на меня, – Куда ты в ночь-то рванула? С чудиной ты, реально. Мы из-за тебя всю ночь не спали. В следующий раз ко мне в комнату беги, а не на улицу, у меня кресло-кровать есть. – Ты куришь? – хмурится Кирилл. – Я ей сто раз говорил, – ворчит под нос Олег. – Пап, это ещё не всё, что ты обо мне не знаешь, – берёт его за локоть Нина и тянет к скамейке, – пойдём поговорим наедине о моём поведении.