Глава 16

Трехпалубная яхта «Элизиум» сверкает белизной на фоне бирюзовых вод залива. — Потрясающе, — говорю я, приставляя ладонь, козырьком ко лбу. Переспав ночью со своими мыслями, я решила просто плыть в потоке. Поэтому таксист недавно высадил меня около порта и я попросив носильщика помочь мне с небольшой дорожной сумкой, почти добралась до яхты. Я останавливаюсь у причала, задираю голову. «Элизиум» возвышается над водой, как айсберг из стали и стекла. Три палубы: нижняя — матовая, в оттенке мокрого асфальта, средняя — с панорамными окнами, сквозь которые виднеются силуэты барных стоек и роскошных диванов. Верхняя, открытая, увенчана открытой площадкой и бассейном, где вода переливается бирюзой и сверкает на солнце. На корме — золотая надпись: «Элизиум. Золотой час». Роман уже на борту, разговаривает с капитаном. Его смех грубый, неестественный, будто он играет роль хозяина, который все контролирует. Джессика щурится на солнце, приветственно улыбается и встает с шезлонга завидев меня, поправляя огромную шляпу. Алекс, одетый во все белое фотографирует Миру на фоне яхты на телефон — она позирует имитируя смех, красит губы в алый, и визжит, так что закладывает уши когда замечает меня. — Мама! Ура-ура! Приключения начинаются! Эй, Лагерта, помоги моей маме! — говорит Мира, отдавая команду куда-то в сторону и вновь принимается позировать будущему мужу. Официантка в черной униформе спускается по трапу. Ее каблуки цокают по металлическим ступеням. — Мисс Белова? Позвольте помочь. — Она протягивает руку, но я отмахиваюсь. — Справлюсь сама. Костыль скользит по мокрому трапу. Нога в лангетке будто налита свинцом, чувствуется будто не моя, но почти не болит. Или я просто уже привыкла? Сверху доносится голос Стивена — он что-то говорит Алексу про маршрут. Его тень падает на меня, и я невольно замедляю шаг, поднимаю голову, чтобы лучше разглядеть мужчину. — Осторожно, Ольга, — он появляется справа, его рука едва касается моей спины, он забирает мой багаж у насильщика, дает ему несколько долларов и улыбается мне. — Здесь сильный ветер и невыносимо жарко. Вы уверены, что хотите здесь быть? — спрашивает чуть тише, чтобы его слышала только я. Я киваю, не поворачивая головы. Его пальцы чуть теплее стали трапа. Он мягко проходится костяшками вдоль моего позвоночника и по моей коже разбегается стая мурашек. — Все в порядке. Яхта потрясающая. — Спасибо. Приобрел пару лет назад, чтобы с комфортом выходить на рыбалку, но Алекс оказался не фанатом. А одному мне скучно, наверное сейчас впервые используем ее по назначения, затем продам. Хочется присвистнуть. Ничего себе рыбацкое логово. У нас мужики покупают себе моторные лодки для комфортной рыбалки, а здесь целая яхта. Дорогая. Шикарная. Стильная. Стивен проводит мне короткую экскурсию. Внутри яхта пахнет кожей и морской солью. Хрустальные люстры бросают блики на стены из полированного красного дерева. На нижней палубе — кинотеатр и винный погреб, на средней — каюты с названиями созвездий. Моя — «Кассиопея» — напротив Стивена, «Ориона». — Лифт в конце коридора, — официантка уложив мою сумку в каюту выходит и указывает на золоченые двери. Она косится на мою ногу, будто боится, что я упаду здесь и сейчас. — Вы хотите отдохнуть или пройдете наверх? — Наверх, — бурчу, но иду по лестнице. Отсиживаться внизу не мой принцип. Сверху доносится смех Миры. Она выходит на верхнюю палубу в микрошортах и прозрачной тунике, и красном треугольном верхе от купальника, крича Алексу: — Детка, я буду в джакузи! Принеси мое шампанское! Всем шампанского! Боже, как я счастлива! Стивен, стоя у штурвала, ловит мой взгляд. Его глаза сужаются, будто читают мои мысли: «И это та, ради которой мы здесь?» Опускаюсь на мягкий кожаный диванчик, Лагерта приносит мне бокал холодного брюта. — Спасибо, но можно мне апельсиновый сок и добавьте туда немного льда. Я отворачиваюсь, опираясь на перила. Волны бьются о борт, разбиваясь на миллионы капель. «Элизиум» вздыхает, как живой, и начинает движение. Это будут ужасно долгие две ночи. Я выдавливаю дольку лайма в стакан, когда Стивен опускается в кресло напротив. Его рукав задевает мою салфетку — осознанно или нет? — Вы всегда пьете апельсиновый сок в пять вечера? — Он откидывается на спинку, солнечные блики играют в его серебряных часах. — Только когда нахожусь в ловушке между бывшим мужем и его новой женой. — Делаю глоток. Кислота обжигает горло, как правда. Он смеется тихо, доставая из кармана смятую пачку мятных леденцов. Предлагает мне. Отказываюсь. — В детстве я бегал с такими в кармане, — он разворачивает фольгу, кладет конфету на язык. — Украл целую коробку в магазине. Отец выпорол ремнем, но леденцы оставил. Говорил: «Воровать — стыдно. Но если уж украл — будь готов заплатить вдвойне». Я перестаю жевать лед. Его взгляд тяжелый, как якорь. — Зачем вы мне это рассказываете? — Просто так, мне нравится с вами разговаривать. Ваше общество самое приятное на этой яхте. — Он наклоняется ближе, запах мяты смешивается с морским бризом. — Вы флиртуете со мной, мистер Маккуин? — Стивен. — Поправляет меня. — Вы ведь не против? — Флирта или перейти на “ты”? — И того другого. Или переживаете как отреагирует ваш бывший муж? — Кивает в сторону Романа, который стоит у бара, сжимая бокал так, что костяшки белеют. Он наблюдает за нами. Джессика гладит его предплечье, шепчет что-то на ухо. Но он не слышит — глаза прикованы к нашему столику.