Глава 20

Музыка долбит по ушам, и уже не кажется такой мелодичной, как пару секунд ранее. Гости смеются, звон бокалов переливается. Я прислушиваюсь. Мне показалось? — Вы ничего не слышали? — говорю, потянувшись к уху Стивена, чтобы перекрыть шум музыки. Он наклоняется ближе ко мне, и я случайно мажу губами по его подбородку. Стивен медленно отстраняется, опуская потемневший взгляд на мой рот. Ох, ну и момент. У меня таких в жизни было по пальцем пересчитать! Когда в животе вдруг все сладко замирает от предвкушения и сердце пропускает удар, в ожидании следующего действия другого человека. — Что? — глухо спрашивает Стивен. — Кто-то кричал. Или мне показалось… — На помощь! — разрезает воздух еще один возглас. — Человек за бортом. — Дьявол, — бормочет Стивен и выпустив мою руку, бросается к краю яхты. Диджей глушит музыку, разговоры стихаю. Я тоже спешу к краю кормы. Проблема в том, что за пределами яхты стоит кромешная тьма! Вообще ничего не видно… Кто-то догадывается достать телефон и посветить им на воду. Там Алекс. Барахтается в куче брызг, выплевывая воду. — Я не могу обплыть яхту, ни черта не видно! — кричит Алекс, движением головы отбрасывая мокрые волосы со лба. Стивен срывает спасательный круг и кидает сыну. Алекс цепляется за него и, кажется переводит дух. Улыбается, показывает вверх большой палец, стирая с лица мокрые капли соленой воды. — Подтягивайте его… — Там есть лестница! — Тащи! — Алекс, как же так! — Скользкий пол, или выпил слишком много! Начинается суматоха… Гости гогочут, снимают видео. В другой стороне палубы Джессика, пытается не дать Роману повторить трюк Алекса и не свалится за борт. Стивен бросается вниз по лестнице, отдавая команды присутствующим и персоналу. Я пытаюсь успеть за ним следом, но торможу, когда вижу, что белое платье Миры мелькают на нижней палубе вдали от всех. — Мира! — зову дочь. Она оборачивает в мою сторону зареванное лицо и вновь кидается вниз. Нога жжет, но я скинув обувь и подтянув повыше юбку платья, шлепая за Мирой. Их с Алексом каюта носит название “Лира”. Дверь закрыта и я несколько раз стучу. Ноль ответа. Дергаю ручку, не поддается. — Мира, — стучу костяшками пальцев по дверному полотну. — Открой, это я. Мама. — Уходи, — раздается глухой голос с другой стороны. — Никого не хочу видеть! Никого! — Давай поговорим. Расскажи мне, что случилось, — прошу терпеливо. — Зачем? — Когда выговоришься, всегда становится легче…— говорю, опираясь на свой опыт. Когда я узнала об измене Романа, долго держала это в себе. Переваривала. Крутила в мыслях когда-же наш брак дал трещину, где мы оступились, как я упустила нас. Я винила себя, искала изъяны и ошибки только в себе. Это было ужасное темное время для моей души и моего сознания. Но как только я позволила себе чуть-чуть открыться, рассказала лучшей подруге и маме, сразу стало легче дышать. Я терпеливо жду несколько секунд. За дверью слышится всхлип, а потом поворачивается замок. Мира открывает дверь. Завидев меня по-детски кривит губы и совсем не как леди шмыгает носом. Мое сердце замирает, когда я вижу ее такой разбитой, беззащитной, без маски надменности и гордости на лице. Мира безмолвно отходит в сторону, уступая мне дорогу внутрь каюты и с громким хлопком закрывает дверь обратно. В каюте молодых жуткий бардак. Видимо, последствие ссоры или сборов на ужин. Кровать смята и не заправлена, посреди комнаты валяется раскрытый чемодан с несколькими небрежно кинитыми туда вещами Миры. На столике стоит открытый ноутбук, и я успеваю заметить там что-то смутно напоминающее расписание авиаперелетов. Мира плюхается на кровать, подтягивает платье до середины бедра и прячет лицо в ладонях. Опускаюсь рядом с дочерью, аккуратно дотрагиваясь до ее испорченной прически. Она не отстраняется, как делала это обычно, а терпеливо позволяет мне копошится в ее волосах. Я всегда так делала, когда она была маленькой. — Он не утонул? — сипло спрашивает Мира. — Нет, его сейчас как раз достают из воды. Скорее всего уже достали. Наверное, скоро Алекс придет сюда за вещами, впустишь его? — спрашиваю я. — Черта с два! — в сердцах выкрикивает Мира и агрессивно пинает валяющуюся рядом рубашку жениха. — Пусть катится к своей мексиканке и сушит свои трусы на ее сомбреро! — Он сказал, что изменил тебе, милая? — спрашиваю осторожно. Помедлив Мира качает головой. — Хуже… — Что может быть хуже? — Он сказал, что любит ее с тринадцати лет, а со мной лишь из-за ребенка. — Какого ребенка? — непонимающе таращусь на дочь. — Я залетела мам, поэтому Алекс и сделал мне предложение!