Глава 24

Из спальни Миры – ни звука. Выдыхаю. Ее вопрос висит в воздухе, колючий и неудобный: "Почему раньше я так не поступала?" Тогда я была тенью. Боялась. Боялась, что Роман уйдет, отнимет Миру, и сломает окончательно. Итог? Жизни все же сломались. Отдалившаяся дочь, которая захотела уйти сама, муж который изменял мне, а я терпела и унижалась, прося его остаться, обнимая его за колени… Десять лет одиночества на пути к себе настоящей. Это ошибки моего прошлого. Я не пытаюсь их исправить, я пытаюсь жить так, чтобы не допустить новые. Теперь в моем уравнении жизни новая переменная. Маленькая жизнь внутри Миры. Она дает крылья ярости, а не подрезает их. Он дает силу, которой не было. Как я теперь могу уехать и оставить свою дочь и ее ребенка? Не знаю… Не уверена, что я нужна Мире, но и стоять в стороне за десятки тысяч километров не смогу, зная, что у моих детей нет надежного тыла. Роман больше не кажется мне надежным. Он теряет свой бизнес, у него истерики и проблемы с алкоголем. Предложить Мире поехать со мной? Может быть… Подхожу к мини-бару. Наливаю стакан воды. Рука дрожит – еле заметно, но дрожит. Прислоняюсь лбом к холодному стеклу окна. Там, в темноте и дожде, еще маячит призрак покинутой нами яхты. Воображаю Романа – буйствует ли он сейчас? Джессику – утихомиривает ли? Стивена? Он пытается разрулить ситуацию со свойственным ему холодным умом? Или повернет все в свою сторону? Алекса? И ту девушку? "Весь твиттер пестрит…" Отпиваю глоток воды. Резко. Мире этого видеть нельзя. Ни в коем случае. Ей нельзя нервничать. Тихо подкрадываюсь к двери Мириной спальни. Прислушиваюсь. Тишина. Не плачет. Хорошо это? Или просто… кончились слезы? Стою, борясь с желанием распахнуть дверь, обнять, заговорить, залить все словами. Обласкать и утешить, как мать своего ребенка. Но слова кажутся фальшивыми, а объятия – нежеланными. Ей нужно пространство. Как и мне. Возвращаюсь в гостиную, плюхаюсь в глубокое кресло. Ставлю стакан на стол. Взгляд снова цепляется за орхидеи. "Отдохните". Легко сказать. Тело ноет, каждая мышца помнит напряжение последних часов, нога неприятно пульсирует, напоминая о недавней травме. Голова гудит, как улей. Прокручиваю кадры: пьяное багровое лицо Романа, его вопли про "инвестиции" (брак – не стартап, идиот!), его гадкие слова в адрес Миры… Моя собственная ледяная ярость, вырвавшаяся наружу после стольких лет молчания… И Стивен. Его спокойная сила. Твердая рука на плече Романа. Его низкое: "Пойдем, я тебя провожу". Как он успел? Вызвать такси, организовать отель… Он всегда будто на шаг впереди. Я думала такие мужчины вымерли, как мамонты. Достаю телефон. Надо написать. Хотя бы "спасибо". Он заслуживает большего, но большего… не могу. Не сейчас. Пальцы бегут по клавишам: "Стивен, мы в номере. Спасибо. За все. Орхидеи… невероятны. О." Жму "отправить". Беру карточку с инициалами. Переворачиваю. Провожу подушечкой пальца по буквам. "С.М." Что ты за мужчина Стивен Маккуин? И почему мы встретились именно сейчас? В самое неподходящее для нас обоих время. Кажется, я засыпаю прямо сидя в кресле. Просыпаюсь от яркого бьющего солнца прямо мне в глаза. Тело затекло еще больше и кажется, ватным, неповоротливым. С кряхтением старухи поднимаюсь на ноги и иду к своему чемодану. Надо принять душ и попросить принести в номер завтрак. Шорох. Дверь спальни приоткрывается. Мира стоит на пороге. Бледная. В огромной футболке, явно мужской. Алекса? Глаза заплывшие, красные. Выглядит потерянно и такой юной без тонны косметики на лице. Мое сердце сжимается. Она сама еще совсем дитя… — Мам? – Голос хриплый, сорванный. – Ты что всю ночь не спала? Взгляд Миры удивленно останавливается на моем помятом вечернем платье. — Спала, хочешь кофе? – спрашиваю, беря в руки трубку отельного телефона. – Что заказать на завтрак? Яйца будешь? И фрукты? Мира опускается на диван, поджимая под себя ноги, обхватив колени руками. Кажется, она вот-вот свернется в клубок. — Ничего не хочу. — Мира, – говорю, опуская немного трубку. – Нужно поесть. — Он… – начинает она тихо, глядя куда-то в ковер между ног. – Папа прав. Я толкнула Алекса, не сдержалась, а надо было… На ужине было столько знакомых. Я идиотка…. А он,.… он опять с этой официанткой. Флиртовал. При всех. После всего… – Голос срывается. – Он говорил, что будет полюбит нас. Меня и ребенка. Не перебиваю. Пусть говорит. Пусть выльет нару все, что накопилось внутри. Присаживаюсь на пол около дивана и аккуратно убираю волосы с заплаканного лица дочери. Она не отстраняется, просто громко шмыгает носом. — Я не хотела, чтобы он за борт… Просто оттолкнула… А он поскользнулся… Вдруг он бы утонул? Ударился о дно? Я его ненавижу сейчас, но не настолько…– Всхлип. – И все сняли. Весь мир видел. Все видели. Свадьба… кончена. Алекс… Папа… Маккуин… – Замолкает, сжимаюсь еще сильнее. — Свадьба – это не конец света, Мира. Даже если ее не будет. Главное сейчас это ты. И малыш, сфокусируйся на нем. Все остальное… разберемся. – Делаю паузу. – А твой папа… он был пьян и зол. Он всегда ищет виноватых, когда его карточный домик рушится. Не бери в голову его слова. Особенно сейчас. Мира поднимает на меня глаза. В них – боль, стыд, растерянность Я тоже теряюсь, не привыкла видеть свою дочь такой уязвимой. — Я… я не знаю, как поступить правильно, мам, – выдыхает она, отводя взгляд к орхидеям, а потом к большому панорамному окну. – И страшно. Очень страшно. Ошибится. — Знаю, – тихо говорю я. Сердце сжимается в тугой, болезненный комок. – Но ты не одна. Я здесь. Мы… справимся. Я тебе помогу и не уеду, пока ты не попросишь. А если захочешь, можешь поехать в Россию со мной. Сидим в тишине. Слушаем, как за окном ветер шелестит ветвями пальм. Шум воды. Мира не отвечает, но улыбается в благодарность. Я не жду что она сию минуты примет верное решение, даю ей время подумать над моими словами. Я делаю заказ завтрака и через полчаса в номер тихо стучат. Мира медленно пьет чай, маленькими глотками. Я смотрю на нее. Чувствую странную смесь: острую боль за нее, тяжелую ответственность, и… крошечный росток чего-то теплого. Надежды? Возможно, этот кошмар на яхте стал тем самым ужасным, но необходимым мостиком? Заставил ее увидеть меня не как слабую жертву прошлого, а как… союзницу? Мать, которая может постоять? Мира ставит пустую чашку. Поднимается. — Пойду… попробую еще поспать. — Хорошо, дочка. Я немного поработаю. — Мам, – Мира останавливается в дверях своей спальни. – Я подписалась на ваш цветочный аккаунт в социальных сетях с самого начала как вы его создали. И обращалась к твоему дизайнеру, чтобы она удаленно спроектировала декор на нашей свадьбе. Здешние мастера, такие рукожопые, подогнали все под местные стандарты…поэтому я хотела, чтобы ты глянула сама этот декор и цветы. Я застываю, не донеся вилку с омлетом до рта. Я об этом не знала. Получается, сама того не зная, моя фирма была причастна к украшению на свадьбе дочери? Дверь за Мирой закрывается. Я снова одна. С тишиной. С утренним солнцем. С белыми орхидеями. Беру карточку Стивена. Крепко сжимаю в ладони, она будто греет меня.