Глава 16

Проходит неделя, а от бывшего мужа нет никаких новостей. Смириться – это не про Диму. Скорее всего, он занял выжидающую позицию и совсем скоро объявится с какой-нибудь очередной провокацией. Но я не боюсь его. Совсем. Ведь в моей жизни есть человек, который за короткий промежуток времени уже не раз доказал свое желание в трудный момент быть рядом.

Вадим – надежный человек. И если он дал слово, то несмотря ни на что его сдержит. Когда-то я так могла сказать и о своем муже – по крайней мере, на тот момент у меня была в нем уверенность и… любовь.

Кстати, о любви. Я до сих пор пытаюсь разобраться в себе и понять, а когда она прошла? В какой момент? Совершенно точно – не в тот, когда я застала Диму с Аней. Тогда я, наверное, осознала, что сильного и глубокого чувства у меня к мужу уже нет. Привязанность или зависимость от наших отношений, а, может, просто привычка… Закрадывалась мысль, что когда меня отпустят важные вопросы, которые необходимо было решить, я испытаю весь спектр боли. Но время неумолимо несется вперед, а я и головой, и сердцем понимаю, что развод стал моим лучшим решением.

Час назад я закончила очередной мастер-класс и уже сама решила погрузиться в творчество. Сегодня мой выбор пал на черно-белую картину девушки с завязанными красной лентой глазами. Я даже придумала для нее место у себя в квартире. Хотя, уже не у себя…

Мысли переносят меня к Вадиму, с которым после того вечера мы общаемся на ежедневной основе. Я чувствую, как его тянет ко мне, но он не переступает черту. Конечно, я не даю ему поводов, но и он не настаивает. Как будто выжидает. Я даже не знаю, что мне нравится больше – его тактичность, невероятная харизма или же чувство юмора. С ним я всегда улыбаюсь, а это о чем-то да и говорит.

Сегодня он пригласил меня на поздний ужин. Желание встретиться оказалось сильнее его загруженности на работе, и я в очередной раз мысленно для себя поставила плюсик.

У меня есть еще час, чтобы завершить картину и дать ей высохнуть. Очень хочется, чтобы уже сегодня она украсила одну из стен в коридоре. Дима не очень любит картины и чересчур поверхностно относится к искусству. По этой простой причине декора на стенах почти не было. Зато сейчас у меня есть возможность отрываться до тех пор, пока я не определилась с вопросом недвижимости.

Я не уверена, что хотела бы остаться жить здесь, хоть и Морозов предлагает все отмотать обратно. Я останусь единственной владелицей этой квартиры и продолжу жить в ней. В общем, мы с Вадимом договорились, что в течение месяца я приму хоть какое-то решение.

Из мыслей меня вырывает стук в дверь студии. Оставив картину, я подхожу к ней и, повернув щеколду, дергаю за ручку. Дима собственной персоной. Ну должен же был он когда-нибудь объявиться!

– Привет, – тихо говорит он, заглядывая в глаза.

– Привет, – отвечаю я. – Зачем пришел?

– Не знаю… Поговорить, наверное. Сидел в машине напротив входа в твою студию уже часа два, но никак не мог решиться войти, – он ошарашивает меня своим рассказом.

Смотрю в глаза бывшему мужу, но не верю ни одному слову. Для меня очевидно, что он ведет какую-то нечестную игру, поэтому с ним обязательно нужно быть настороже.

– Что так? – бросаю равнодушно, скрестив руки на груди.

– Прошла неделя, а я до сих пор не могу поверить в то, что мы в разводе, – серьезно говорит Калинин. – Можно войти?

Я пропускаю бывшего мужа в студию, а затем прохожу сама и устраиваюсь на стуле, продолжая рисовать картину.

– Ира, это очень красиво, – вдруг говорит Дима.

– Спасибо за высокую оценку, – отвечаю с долей иронии в голосе.

Некоторое время Калинин молчит. Он ходит из угла в угол, рассматривая мои работы и работы моих учеников как будто с восхищением. И это удивляет. Дима никогда не относился серьезно к моему занятию. В его рассуждениях не было ни то что восхищения, с его стороны не было даже уважения к моему труду.

Я невольно сравниваю двух мужчин и поражаюсь – как они кардинально отличаются друг от друга. Не бывает ни дня, чтобы Морозов не интересовался моим творчеством. И когда я рассказываю Вадиму о студии, в его глазах всегда присутствует огонек восхищения, который заряжает меня на продвижение моей деятельности еще больше.

– Почему ты не дала мне шанс исправиться? – вдруг спрашивает бывший.

Я мысленно ахаю. Теперь еще и я во всем виновато. Блестяще!

– А ты бы им воспользовался? – выгибаю бровь в удивлении.

– Да.

– Наверное, поэтому ты решил продать квартиру без моего ведома, – невозмутимо произношу я. – И переписал на себя фирму отца. Ах да, еще и детей выгнал к моей маме под весьма сомнительным предлогом. Ничего не упустила?

– Ира, зачем ты так? – Калинин пытается сохранять самообладание, но тщетно. Его выдают гневные искорки в глазах.

– А ты как хотел?

– Ты ведь сама обманула меня, когда продала квартиру, – ставит мне в упрек.

– Еще раз напомнить тебе про обман? – усмехаюсь я, стараясь не вестись на его провокации.

– Ты действительно продала квартиру?

– Да, – уверенно киваю.

– Тогда почему живешь там до сих пор? Ты с ним живешь? – не унимается муж.

– Это не твое дело. Если у тебя все, тогда…

– Не все, Ира.

– Что еще?

– Я пришел поговорить с тобой о работе, – неожиданно произносит он. – Я сегодня проиграл дело.

Хотела бы я сказать, что мне жаль, но… Нет, не хотела бы. И мне ни капли не жаль. Мы всегда получаем по заслугам.

– И что ты хочешь от меня? – холодно уточняю.

– Поговорить, Ира, – он пожимает плечами. – Просто поговорить.

– Говори. Только что это поменяет? – я пожимаю плечами и возвращаюсь к своей картине.

– Для меня многое.

Не дождавшись приглашения, Дима садится на стул и некоторое время смотрит в мою сторону. Я же продолжаю наносить краску легкими мазками в ожидании, когда же он наконец заговорит. Я ощущаю его жалостливый взгляд, но не поворачиваюсь – ненужные эмоции могут сыграть злую шутку против меня.

– Ира, я не хотел, чтобы все так вышло, – он снова возвращается к теме наших отношений. – Я был очень загружен на работе. Это дело меня просто вывело из равновесия. Я понимал, что не выиграю его, однако все равно взялся. И все пошло наперекосяк. Я, правда, все понял и осознал.

Не получив от меня ответа на свою грустную речь, он тяжело вздыхает и хватается руками за голову, опустив ее вниз. Мельком взглянув на бывшего мужа, я возвращаюсь к своей работе. Мне не жаль его, он сам выбрал такой путь.

– Ир, мой клиент – страшный человек. Я подал апелляцию, но мне не вытянуть это дело. Если не выиграю его, то даже не представляю, что со мной сделают его люди. Ты даже не знаешь, кто они такие.

– Так я и не хочу знать, Дима. Тебе не кажется, что свои проблемы ты должен решать сам? – прищурившись, спрашиваю я.

– Я и решаю, – на выдохе произносит Калинин.

– Зачем тогда ты мне об этом говоришь? – восклицаю удивленно. – Чтобы я тебя пожалела?

Он запускает пятерню в волосы и, сделав глубокий вдох, резко выдыхает. Дима смотрит на меня с вселенской тоской в глазах, будто я, в самом деле, его последняя надежда, и мне вдруг становится жаль его. Но я тут же вспоминаю о его страстном поцелуе с моей бывшей подругой на столешнице в кухне, и все теплые чувства как рукой снимает.

Такие люди, как Калинин не меняются, особенно в таком возрасте. И верить ему нельзя ни в коем случае. Даже несмотря на то, что сейчас он, опустив голову, рассказывает о своих проблемах, он не изменится. Как только все более или менее устаканится, Дима вернется к своему привычному состоянию уверенного в себе эгоистичного мужчины, который думает лишь о своих желаниях. Он – отличный манипулятор.

– Нет, конечно. Мне не нужна жалость, просто понимание, – глухо произносит Калинин, – и твоя помощь.

– Какая помощь? О чем ты вообще говоришь? – развожу руки в стороны.

– Мой подзащитный – Ринат Тагиров, – бывший муж поджимает губы.

– Ринат? А почему ты мне об этом не говорил? – изумляюсь я, не понимая, почему до меня не дошла эта информация.

Ринат – мой давний школьный товарищ. Мы с ним ходили на дополнительный английский и сидели за одной партой. В университете мы тоже неплохо общались. Да и вот буквально год назад мы случайно встретились в кафе и даже немного поговорили по душам.

– Мы подписали соглашение о неразглашении его имени. Даже твой отец не знал, – опустив голову, говорит Дима.

– Тогда зачем ты мне говоришь об этом сейчас? Если тебе запрещено рассказывать.

– Потому что мне больше не к кому обратиться, Ира. Если я не выиграю его дело, меня просто не станет. Кроме того, я должен вернуть ему крупную сумму денег.

– То, что он тебе заплатил за работу, – догадываюсь я.

– Именно, – грустно усмехается Калинин. – Ир, я знаю, что очень плохо поступил с тобой. Мне нет оправдания, но ты очень мудрая и сильная женщина. Пожалуйста, не отталкивай меня. И помоги.

– Как помочь? Оплатить за тебя долг Тагирову? – выдвигаю свое предположение, о котором бывший муж даже не смеет просить. Но, кажется, я попадаю в точку.

– Ты ведь продала квартиру, – вдруг говорит он. – Мне нужна не слишком большая сумма, Ир. Тем более, половина стоимости моя.

– Ах, твоя? Да квартира – это самый минимум моральной компенсации для меня. Так что можешь даже не смотреть в эту сторону, – резко выплевываю я.

– Ладно, не кипятись. Я все понял, – неожиданно спокойным тоном произносит он. – Сейчас самое главное – выиграть дело Рината.

– И причем здесь я? Я не работаю адвокатом, – продолжаю в том же тоне.

– Я хочу, чтоб ты поговорила с отцом. Он сможет мне помочь выиграть это дело.

В первую секунду мне кажется, будто я ослышалась. Я должна поговорить со своим отцом, чтобы помочь мужу-предателю выйти сухим из воды? А больше я ничего не должна? Может, еще и принять его с распростертыми объятиями и сказать, что я все ему прощаю? Ну уж нет, это уже слишком.

– Я поражаюсь твоей наглости, Дима. Ответ здесь очевиден.

– Ира, пожалуйста, подумай о нашей дочери, – просит он.

– О ком я должна подумать? О дочери? – тяну насмешливо. – Ты испортил ей день свадьбы. Да она тебя видеть не захочет в ближайшее время.

– Какой-никакой, но я все же ее отец. У нее большое сердце, и она найдет в себе силы меня простить, – Калинин пытается давить на жалость, вот только это у него не очень-то получается. Я – кремень.

– Ты понимаешь, что ты делаешь? Ты пытаешься переложить ответственность на меня за свою судьбу! – восклицаю я. – Ты облажался по всем фронтам, а я должна тебя спасать. Для чего? Чтобы ты потом снова по мне проехался катком? Ну уж нет, милый. Иди-ка ты к черту.

Я указываю рукой на дверь. Больше не хочу не то, что видеть, даже говорить с ним не хочу. Но есть одно но – я хочу помочь Ринату, если он действительно невиновен. А в этом я не сомневаюсь, он порядочный человек. В отличие от некоторых.

Не говоря ни слова, Дима выходит из моей студии, а я набираю номер Вадима и в двух словах рассказываю о сложившейся ситуации.

– Ира, ты должна убедить отца помочь ему, – серьезно произносит Морозов.

– Убедить?

– Ну, конечно. А в обмен на свою жизнь Дима полностью откажется от фирмы твоего отца и больше никогда не переступит ее порог.

Глава 17

Я даю себе пару дней, чтобы все как следует обдумать. Морозов все верно говорит, и этот вариант действительно станет самым лучшим, чтобы отвадить моего бывшего супруга от компании папы. Однако я не уверена, что отец согласится взяться за дело Тагирова. Как раз сегодня я и планирую переговорить с ним на эту тему.

Я подъезжаю к родительскому дому и уже собираюсь выйти из машины, как раздаётся трель мобильника. На экране светится имя Вадима, что удивляет меня. Мы говорили полчаса назад.

– Что случилось? – сразу же задаю вопрос.

– Ты уже поговорила с отцом? – Вадим отвечает вопросом на вопрос.

– Нет, я только подъехала к дому. Еще не успела подняться, в машине сижу.

– Ира, разворачивайся. Я только что встречался с Тагировым. Я сам буду его защищать. Не будем тревожить отца, – серьезно произносит Морозов.

– Ты? – вылетает прежде, чем я успеваю подумать.

– Конечно. Я ведь тоже адвокат, но только за границей, – весело отзывается он.

– Это понятно, я знаю. Вадим, но почему ты мне раньше не сказал? – оторопело спрашиваю я.

– Спонтанно вышло, – произносит несколько отстраненно.

– Нетелефонный разговор? – уточняю.

– Именно! – восклицает Морозов.

– Давай я подъеду? – предлагаю я. – Где ты сейчас?

– Я у себя дома, – усмехается мужчина, и я в ответ делаю то же самое.

– Хорошо. Я скоро буду.

Ключ от моей квартиры у Морозова действительно есть, но без моего ведома он туда не суется. Честно говоря, у меня возникала мысль предложить ему соседнюю комнату для проживания, но потом я откинула подобные глупости. В конце концов, мы с Вадимом не в романтических отношениях, чтобы проживать на одной территории.

Но самое интересное во всей сложившейся ситуации – это то, что меня тянет к нему. Порой я испытываю непреодолимое желание коснуться его или даже поцеловать. Я уже и не помню, когда во мне просыпались подобные чувства, но точно знаю, что сейчас это не просто влечение, здесь что-то более глубокое. Я не уверена, что хочу впускать это в свою жизнь. Есть страх разочарования, тем более, прошло так мало времени с расставания с Димой да и с момента более тесного знакомства с Вадимом. Так или иначе, пока я не разберусь в себе и не найду ответы где-то внутри своей души, никаких ответных шагов с моей стороны не будет.

– Вадим, – я переступаю порог квартиры, но ответа не получаю.

Тогда я осторожно, почти бесшумно прохожу в гостиную, где и нахожу спящего Морозова. Вот только я замечаю засохшую кровь у него на щеке и ссадины на подбородке. К тому же, его лицо опухло. Я мягко трогаю мужчину за плечо, и он просыпается.

– Вадим, – ахаю я, когда вижу его лицо полностью. – Что случилось?

– Твой бывший муж решил, что он бессмертный, – глухо смеется он, но тут же морщится от боли.

– Что…? О чем ты? Ты был в больнице? – тараторю я. – Это Дима тебя так? Нет, не может быть. Он значительно уступает тебе во всем, так что…

– Ира, тшш, – он прикладывает палец к моим губам, и я замолкаю.

– Я не был в больнице, я сам справился, – медленно с расстановкой произносит Вадим. – Димон ударил исподтишка. Я был не готов к этому, ну а потом люди Тагирова увели его. Насколько мне известно, твой бывший сейчас находится в больнице.

– Что значит люди Тагирова? – нахмурившись, спрашиваю я. – Так, подожди, я обработаю рану. У тебя не очень-то хорошо получилось.

Я убегаю в ванную комнату и достаю из шкафчика все самое необходимое. Вернувшись, застаю Морозова в том же положении и сразу же начинаю проводить манипуляции, чтобы как можно быстрее помочь ему.

– Ир, да не стоит, обычная царапина, – отмахивается Вадим, но я игнорирую его слова.

– Что произошло? Расскажи по порядку, – произношу требовательным тоном.

– Тагиров попросил меня о встрече, – начинает Морозов, но я резко перебиваю его.

– Тагиров? А вы знакомы? – удивляюсь я.

– Да, но не так, чтобы близко, – отвечает он. – Но он в курсе всей ситуации. И вашей, и нашей.

– Слухи расползаются быстро, – утвердительно киваю.

– Прежде чем сотрудничать, Ринат должен знать об этом человеке все. Ты думаешь, почему это дело досталось Диме? Да потому что ты его жена. А Тагиров тебя хорошо знает, – объясняет Вадим. – Ему докладывали обо всем, что происходит в жизни Калинина. – Но на носу было заседание. Он уже не мог поменять адвоката и решил довериться твоему бывшему.

Теперь, конечно, все встает на свои места. Поведение моего мужа вполне объяснимо. Он слишком быстро начал все терять и оказался просто не готов к такому. А теперь, я даже представить не могу, что он должен сделать, чтобы выкарабкаться. Наверное, ему уже ничто не поможет.

– И что было дальше? – спрашиваю нетерпеливо.

– Калинин поджидал меня у машины. Он съездил мне пару раз, а потом подбежали люди Тагирова, – он замолкает.

– Дима решил, что ты занял его место. Сначала жена, потом квартира, работа, – рассуждаю я, плавными движениями обрабатывая его рану. – Он понял, что потерял все, и пытался найти виноватого.

– Ты права во всем кроме одного, – Вадим осторожно, почти невесомо касается моей руки, словно она выполнена из хрусталя.

– И чего же? – спрашиваю с придыханием, заведомо зная ответ на свой вопрос.

– Его бывшая жена не моя, – Морозов опускает взгляд на мои губы, которые резко пересыхают.

– Не твоя, – отрицательно качаю головой.

– Но я очень хочу это исправить, – шепотом произносит Вадим, а затем целует меня с невероятной нежностью, о существовании которой я и не подозревала раньше.

***

Я не могла даже представить, что рядом с мужчиной может быть так… по-другому. Слишком хорошо. Это такое необычное для меня чувство, когда ощущаешь себя не просто желанной и нужной, а когда ты можешь быть самой собой. И ему это нравится. Тебе не нужно закрываться, зажиматься, стесняться, потому что он восхищается тобой независимо от того, накрасилась ты сегодня или нет, надела ли красивое платье или же выбрала кроссовки со спортивным костюмом.

– Ты свободна в ближайшие пару часов? – спрашивает Морозов.

– Да, – коротко отвечаю, нежась в его объятиях.

– Тогда поехали. Я тебе кое-что покажу, – в его голосе слышится некая таинственность. – Уверен, тебе понравится.

– Сюрприз?

– Не совсем. Давай, поехали, скоро сама все увидишь, – улыбается он, а затем нежно касается моих губ.

Уже через пятнадцать минут мы едем в машине с Вадимом в не известном для меня направлении. Он держит мою руку, а я ощущаю себя моложе на двадцать лет точно. Раньше я считала, что у женщин под сорок не может быть личной жизни, слишком уж они «взрослые». Но думая сейчас о себе, я понимаю, насколько сильно заблуждалась. Возраст – это действительно только цифры. Важнее, что происходит у тебя в душе. Оказывается, эйфория возникает независимо от возраста.

Дорога занимает не слишком много времени. Мы остаемся в черте города, но уже не в центре, когда Вадим сообщает, что то самое место уже совсем близко. В предвкушении чего-то интересного я рассматриваю пейзажи за окном, пока не натыкаюсь на небольшой двухэтажный дом. Морозов как раз останавливает машину у его ворот.

– Мы приехали к кому-то в гости? – спрашиваю с сомнением в голосе.

– Нет. Здесь никто не живет, – он отрицательно качает головой и глушит двигатель. – Идем.

Дом оказывается очень уютным. Он не слишком большой, но для жизни очень даже подходит. Ремонт современный и дорогой, что сразу бросается в глаза, а идеально подобранная цветовая гамма в светлых тонах буквально влюбляет меня в это место. Хотела бы я такой дом? Ответ однозначен. Но мне даже страшно представить, сколько он может стоить, тем более, в этом районе.

– Здесь потрясающе, – улыбаюсь я.

– Да. Я тоже влюбился с первого взгляда, – Вадим внимательно смотрит мне в глаза. Он говорит о доме, но как будто подразумевает совсем другое.

– Тоже любишь светлые тона в интерьере? – пытаюсь сгладить вдруг возникшую неловкость. Но, похоже, неловко чувствую себя только я, на Морозова это не распространяется.

– Да, – утвердительно кивает. – Какими бы насыщенными и прекрасными ни были яркие или темные оттенки, все же предпочтение отдаю светлым.

– Зачем ты привез меня сюда? – спрашиваю я.

– Этот дом продается, – говорит Вадим.

– И что ты хочешь этим сказать? – не совсем понимаю, к чему он клонит.

– Ты хотела дом – это раз, – он загибает большой палец, а затем и указательный, – а два – этот дом продается. Ну и три – у тебя есть деньги с продажи квартиры.

– Да, но не в таком количестве, – возражаю я, искренне удивляясь.

– Тебе хватит на дом, – Морозов пытается убедить меня.

– Как такое возможно? – переспрашиваю, нахмурившись.

– Скажем так, – он делает паузу, – продавец – мой старый друг, так что для меня будет хорошая скидка. Можешь не волноваться, дом выполнен из качественных материалов. Иван Викторович строил дом под себя, но они с женой решили переехать.

– Мне нравится дом, и я бы хотела здесь жить, но… – замолкаю.

По взгляду Морозова становится понятно – он знает причину, по которой я не закончила фразу. Я не могу жить здесь одна. Дочь выросла, у нее своя семья, а с мужем я развелась… В данный момент все же удобнее жить в квартире, несмотря на то, что свой дом всегда был моей самой сокровенной мечтой.

– Ир, ты можешь все как следует обдумать, – улыбается Вадим. – Тебя никто не торопит. Его еще не выставляли на продажу.

– При других обстоятельствах я бы не раздумывала, – честно говорю я.

– Я понимаю твои чувства, – взяв меня за руку, говорит мужчина. – Ты не будешь одна, Ира.

И я верю в его слова. Чувствую, что так и будет, стоит только разобраться со всеми делами.

Между мной и Вадимом очень ярко ощущается огонь, и это не похоже на страсть или просто влечение друг к другу. Мы словно единомышленники, цель которых просто жить и быть счастливыми с такими же целостными людьми, как и они сами.

– Ты – необыкновенная женщина, Ира, – я снова слышу в свой адрес слова, идущие из глубины души. – И я не готов отпустить тебя из своей жизни. Слишком долго ждал.

– Так и не опускай, – говорю прежде, чем успеваю подумать.

Вадим тянется ко мне, но еще не случившийся поцелуй прерывает трель мобильника, находящегося у меня в кармане. Машинально отступив на шаг, я достаю гаджет.

– Бывший муж собственной персоной, – указываю на экран мобильника.

– Ответь. Уверен, он расскажет тебе о своей несчастливой судьбе.

Но Дима не извиняется и не раскаивается, он говорит о своих проблемах. Но только меня это уже мало интересует. А под конец разговора он обращается ко мне с просьбой:

– Ира, ты можешь приехать ко мне в больницу? Нужно поговорить. Я прошу тебя, – с надеждой в голосе говорит бывший, но я очень сомневаюсь, что нам нужна эта встреча.

– Нам не о чем говорить, – пожимаю плечами, хоть и Дима не видит этого.

– Ир, ты единственный светлый человек в моей жизни, который не желает мне зла. Пожалуйста, просто поговори со мной, дай мне шанс, – в голосе слышу мольбу, но меня уже почти не цепляет.

– Съезди к нему. Я буду рядом, – тихо говорит Морозов, и я соглашаюсь. – Нужно окончательно вывести его на чистую воду. И пока он настолько уязвим, надо пользоваться.

Поддержка Вадима слишком ценна для меня, а главное – я ему верю. Он уже не раз доказал мне свои чистые намерения, хоть и было непросто.

– Ладно, – быстро говорю я. – Я заеду к тебе сегодня.