Глава 19

Вадим

В который раз я убеждаюсь, что в этом мире нельзя никому делать плохо – прилетит ответка. Лет двадцать назад я смеялся, когда слышал подобное, но сейчас по прошествии времени начал понимать, как это работает. И Дима Калинин – идеальное тому подтверждение.

Компания Александра Анатольевича вернулась ее законному владельцу. Что он будет делать с ней дальше, когда окончательно уйдет на пенсию, пока остается загадкой. Но он мудрый мужик, и верное решение однозначно к нему придет.

Что касается Калинина… Ему светит реальный срок, и только от Иры зависит даст ли она ход делу или нет. Я понимаю ее сомнения. В конце концов, они прожили не два месяца, а полжизни. Конечно, не так-то просто оборвать эмоциональную связь друг с другом, даже несмотря на неприятные обстоятельства, которые и привели к расставанию.

Сегодняшний день можно считать поистине худшим за всю последнюю неделю. Только обед, а ощущение, будто отпахал как минимум двадцать четыре часа без перерыва. Греют мысли только о предстоящем вечере, который уже по своему обыкновению пройдет в компании Иры.

Она удивительная. Я не перестаю восхищаться ее умом и красотой, а еще невероятно мудрой и глубокой душой. С каждой новой встречей эта женщина открывается мне с разных сторон, и все они прекрасны. Ира многогранна. С таким человеком приятно и комфортно не только говорить, но и молчать.

Мои мысли прерывает телефонный звонок. Я смотрю на экран и ехидно усмехаюсь. Аня.

– Давненько ты не объявлялась, моя дорогая бывшая жена, – говорю я.

– Вадик, приедь, пожалуйста, ко мне, – Аня плачет, и на этот раз ее слезы кажутся вполне реальными.

– Что случилось?

– Я растянулась на лестнице, а потом кубарем скатилась, – всхлипывает она. – Я не могу пошевелиться. Хорошо еще, что телефон оказался в кармане халата.

– Вызвала скорую? – спрашиваю я, понимая, что в ближайший час-другой придется изменить свои планы.

– Нет, Вадим. Сейчас позвоню, но они долго будут ехать ко мне. Да и дверь я не могу открыть. Просто не доползу. Наверное, перелом, – обреченно вздыхает она, продолжая всхлипывать. – У тебя же был ключ, может, ты приедешь и отвезешь меня в больницу? Или хотя бы скорую дождешься вместе со мной?

– А что твой ненаглядный? Он же вроде вышел из больницы? Не поможет?

– Я не дозвонилась до него, – нехотя отвечает Аня. – К тому же, у него нет ключа. Так ты приедешь или нет?

– А ты как думаешь? – нарочно вывожу ее на эмоции.

– Неужели ты бросишь беспомощную женщину с острой болью, которая даже двигаться сама не может. Морозов, я была о тебе…

– Стоп, Аня! – резко прерываю ее. – Не произноси тех слов, о которых впоследствии можешь пожалеть. Я приеду.

Свернув на другую дорогу, я выжимаю педаль газа и, незначительно превышая скорость, еду спасать Аню. Кроме жалости эта женщина больше никаких эмоций у меня не вызывает. Наверное, только сейчас по прошествии многих лет она начала осознавать, что именно я оказался для нее самым лучшим вариантом для жизни. Уверен, Аня не упустит шанса сказать мне об этом, ведь открытые намеки с ее стороны уже были.

Если у моей бывшей действительно перелом бедра, то двухэтажный коттедж – это последнее место, где ей нужно будет находиться. Думаю, ей подойдет квартира, в которой живут Лия с Костей.  Нужно договориться с сыном. Тем более, я давно обдумываю эту идею. Молодые могут перебраться в дом, а Аня поселится в квартире. Она небольшая, но для одного человека вполне достаточно. Или для двоих. Может, и Калинин в скором времени составит ей компанию. Хотя после всех произошедших событий я сомневаюсь, что их конфетно-букетный период продлится дольше, чем неделю.

Разговор с сыном занимает всего десять минут, но я узнаю все для меня необходимое.

Я открываю дверь своим ключом и сразу же замечаю на полу свою бывшую жену. Она действительно кажется беспомощной, и в этот момент мне становится даже жаль ее.

– Вадим, ты пришел? – она замечает меня и делает слабую попытку улыбнуться. – Спасибо тебе.

– Вызвала скорую? – спрашиваю я, сбрасывая обувь.

– Да, должны скоро приехать. Помоги мне, пожалуйста, подняться.

Дела действительно плохи, и Аня не притворяется. Когда я помогаю бывшей жене подняться, ее лицо от боли искажается в мучительной гримасе. Она негромко вскрикивает и, оперевшись на мою руку, пытается встать на обе ноги.

– На правую ногу не могу наступать, – качает головой.

– Как ты умудрилась? – спрашиваю я.

– У меня закружилась голова, – отвечает протяжно.

– Аня, мы говорили с Костей. Они с Лией переедут сюда, как только вернутся из путешествия, а ты в их квартиру. Так будет удобнее и тебе, и им.

– Насовсем? – удивляется она.

– Конечно. Тебе не нужна такая большая площадь, а у них через год-другой детки пойдут. Тем более, неизвестно, сколько времени ты проведешь с гипсом на ноге, – прямо говорю я, помогая ей сесть на диван. – А он несомненно у тебя появится. Травма серьезная.

– Я так понимаю, права голоса у меня нет?

– Нет, – отвечаю категорично.

К моему удивлению, бывшая жена даже не спорит, спокойно принимает ситуацию. Аня просто понимает, что это бессмысленно, и ее жизнь теперь полностью зависит от моих решений. Впрочем, так было всегда. Ее детская позиция относительно собственной самостоятельности никогда не имела ничего общего с действительностью. Есть люди, которые и в тридцать, и в сорок, и в пятьдесят ведут себя инфантильно, не желая брать ответственность за собственные поступки. Это как раз Анин формат. Прошло столько лет, а она так и не повзрослела.

Скорая помощь приезжает спустя пять минут после моего появления. Врач после осмотра предварительно диагностирует перелом. Разумеется, Аню забирают в больницу на неопределённый срок. Бывшая жена просит меня собрать для нее вещи, и я, конечно же, помогаю ей и в этом. Со слезами на глазах она смотрит на меня, отлично понимая, что в ближайшие несколько месяцев ее ждет совсем другая жизнь.

– Ань, я не поеду в больницу…

– Вадим, скажи, могли ли бы когда-нибудь попробовать снова… – запинается, – сойтись? Я бы больше никогда не взглянула на другого мужчину.

– Ань, да дело совсем не в этом. Не в изменах дело, понимаешь? А в разных мышлениях, – спокойно произношу я, помогая ей надеть платье. – У нас с тобой разные жизненные позиции, разные ценности. Мы смотрим в разные стороны, и это самое главное отличие между нами. Так будет всегда. Я тебе желаю скорейшего выздоровления. И будь счастлива.

Она уезжает на машине скорой помощи, и я, закрыв дверь особняка, в котором Аня больше никогда не будет жить, сажусь в свой автомобиль. Глядя на дом, что я когда-то строил для своей семьи, четко осознаю – он никогда мне не принадлежал по-настоящему. Он современный, красивый, но не для меня. Зато тот, другой, который все же купила Ира, сразу же пришелся мне по душе.

Я набираю ее номер. Нет сил ждать до вечера. Я не могу перестать думать об этой прекрасной женщине, чувствуя себя юным пацаном, который впервые влюбился в понравившуюся девушку. Вот только мы давно уже не подростки…

– Привет еще раз, – здоровается мягко. – Что-то случилось? Мы говорили пару часов назад.

– Аня ногу сломала, помогал посадить ее в машину скорой помощи, – быстро говорю я.

– Как так? – ужасается Ира.

– С лестницы упала. Но я не по этому вопросу. Ты в студии?

– Да.

– Я через полчаса подъеду.

По пути в студию я заезжаю за цветами и в ювелирный. Мельком взглянув на обручальные кольца и подумав про себя, что всему свое время, я иду к отделу с сережками. Нужная модель сразу же бросается в глаза, и я, не задумываясь, покупаю их и бархатистую коробочку бордового цвета.

Ира встречает меня на улице с широкой улыбкой на губах. Ее глаза светятся, а мне только это и нужно.

– Какой повод? – спрашивает она, целуя меня в щеку.

– Единственный.

– Вадим Морозов приехал ко мне среди белого дня, чтобы сказать…

– То, о чем тебе давно известно, Ириш, – я вручаю ей коробочку с сережками.

– Это ведь серьги, верно? – догадывается она.

– Конечно. Когда я буду делать тебе предложение, мое появление будет выглядеть несколько иначе, – мягко усмехаюсь я.

– Тогда мне не терпится узнать причину твоего сегодняшнего появления, – ее ослепительная улыбка в очередной раз обескураживает меня.

– Я люблю тебя, самая необыкновенная и потрясающая женщина в мире. Будешь моей?

– Я уже твоя, Морозов.

– И, кажется, это похоже на правду, – я притягиваю ее к себе и нежно касаюсь губами ее губ.