Глава 14

Он обезврежен и не «опасен». Или? Как быстро в принципе этот… хм, мужской орган восстанавливается после лёгкой травмы?

Второй день выставки, однако, в моей голове, вместо рабочих моментов крутится этот жужжащий рой щекотливых вопросов, которые раздувают мой интерес к Бессонову. Живое любопытство, но не более того.

А всё потому, что злободневную тему поднимает возмущённая и раскрасневшаяся Стася:

– Представляешь? Нет, ты представляешь! Жалко, что я одна видела, как Людочка (та самая длинноногая прелесть – секретарь Генерального) сегодня бросилась к нему. Она практически изнасиловала его ногу! Ну знаешь, как это делают кобели? Только в нашем случае – течная «чпокательница»!

– Какая гадость!

– Согласна. По-моему, она готова отдаться ему прямо за инсталляцией!

Я невольно бросаю быстрый взгляд в сторону стенда компании BeSS Technologies. Надо признать, эта болтовня заставляет меня испытывать кучу эмоций, которые совсем не к месту.

Стася мне раздувает про Тараса, а я смотрю и накаляюсь – туда, где липнут друг к другу Бессонов с PR-щицей КрЫстиной.

Объективно, их общение не выходит за рамки приличий. Но вся эта её демонстрация аппетитной женственности: в пиджаке на голое тело с «позабытыми» незастёгнутыми верхними пуговицами, намеренно или случайно выставленные напоказ соблазнительные округлости; как-то уж слишком откровенно Вержбицкая наваливается непристойным интимным давлением на моего мужа.

– Шлюха… – произношу едва слышно. И пренебрежительно фыркаю, словно самой себе доказываю, что мне всё равно. Кого обманываю?

Стася пробует проследить за моим взглядом, но, видимо, не находит для себя ничего интересного. Ну да, каждому своё! Хмыкает и снова оборачивается ко мне:

– Ты же о нашей Людочке, да?

– Хотелось бы…

– Уверена, она ждёт не дождётся, чтобы уехать с ним в Сингапур. Знаешь, как говорят – что случается в командировке – остаётся в командировке.

– Это про Вегас, – машинально отвечаю я. И снова смотрю на Бессонова с его «чпокательницей».

Увы. При всём желании отвернуться не получается, особенно после того, как наши глаза встречаются. Реакцию даю максимально равнодушную, но, видимо, что-то беспощадное всё-таки имеется в моём расстрельном взгляде, потому как между его бровей, мишенью, пролегает хмурая складка.

Упрямо поджимаю пылающие губы. Сгрызаю с них вчерашние воспоминания.

Как бы так ещё раз удачно «приложиться» головой, чтобы снова всё забыть?

Чувствую, что мне просто необходимо выдохнуть, чтобы ни одна КрЫстина не пострадала – расшатанная поцелуем психика требовала разрядки. Бессонов и тот уже мной травмирован.

Бормочу Стасе о том, что ещё вернусь. Иду быстро, стараюсь глядеть исключительно себе под ноги. За углом – надёжное убежище женского туалета, до которого остаётся не более десяти шагов, когда сильная рука хватает и удерживает меня за запястье.

– Поля, давай поговорим.

Видимо мало мне приобретённой тахикардии. От голоса со знакомой сексуальной хрипотцой у меня и дыхание перехватывает.

– Бессонов, вот какого хрена тебе нужно? – я буквально стряхиваю его прикосновение. В тот же момент натягиваю на лицо милую улыбку и осторожно осматриваюсь по сторонам на наличие журналистов. Чем чёрт не шутит, а вдруг за Игорем «хвост»?! Легче предотвратить, чем снова целоваться.

Я замечаю тёмные круги усталости под его глазами. От недосыпа? Если его ночи хотя бы вполовину столь же ужасны, как мои – отлично!

– Ревнуешь?

– Глупости!

– Правильно, – на выдохе шагает ближе. Шепчет на ухо: – Я на «ручном режиме».

Неожиданно моё горло сжимается от желания зареветь. Мне вообще кажется, что вместо гортани у меня кусок наждачной бумаги, которая нещадно скребёт при каждом малейшем сглатывании. Воздержание, гормоны, как причина, и сразу следствие – отсутствие или перепады настроения. Иначе себе не объяснишь.

А вот помочь – вполне возможно.

Решено! Лечу в Сингапур с Генеральным. Как там говорит Стася? Что случается в командировке – остаётся в командировке…