Глава 16.3. Бессонов.

Переломный момент, после которого я начал чувствовать себя дёрганым психопатом, случился в один из обыденных вечеров.

Возвращаясь с работы, я, по обыкновению, просматривал новостную ленту в телефоне, когда краем глаза заметил попавшую в свет автомобильных фар изящную фигурку: стройные ножки, тонкая талия и соблазнительная задница, от которой не получалось отвести взгляд.

«– Толь, – с коротким заинтересованным смешком я обратился к водителю, – не спеши. Прокатимся.»

Провокационно покачивая бёдрами, девушка ускорила шаг. Ножки на высоких каблуках легко мелькали одна за другой, и от такого зрелища мой член, дёрнулся, как у юного дрочера, заметно «палаткой» натянув ткань брюк.

Интересно, вид спереди у неё так же хорош, как сзади?

Должно быть. Нет, я в этом был абсолютно уверен, потому как мой внутренний трахательный тонометр её женскую привлекательность точно оценил, потому что автоматически перешёл в «режим» накачки максимального давления, продолжая поднимать и без того выпирающий агрегат. Почувствовал, как мышцы пресса на мгновение сжались в спазме – совершенно некстати захотелось секса. Конечно, не с ней, но… именно вид её соблазнительной пятой точки довёл меня до состояния готовности.

Будто услышав мои неприличные мысли, девушка оглянулась…

Секунда. Две…

Я ошалел, открыв рот, и в грубой нецензурной форме потребовал Анатолия срочно остановить машину, потому что на меня испугано смотрела моя Полина.

Сексуальное возбуждение, как рукой сняло, но не потому что в ней что-то не так, – сам не ожидал насколько там «всё оказалось на месте» (я и раньше смотрел, но, видимо, не под тем ракурсом). Триггером стал резонный вопрос: понятное дело куда, но откуда она идёт? Одна. А следом память неслучайно подкинула чужой яркий R8, который нам с Толей пришлось пропустить на въезде.

В голове вырисовывалась весьма красноречивая жуткая картина «Ревность» художника-экспрессиониста Эдварда Мунка.

С этого вечера мои безопасники заработали с утроенным усердием. Я же, просматривая отчёт за отчётом, наконец был готов признать очевидный факт – что не так равнодушен к собственной жене, как бы мне того хотелось.

Да, я испытывал по отношению к ней достаточно узкий спектр эмоций. Если односложным определением, то – невыдержанные. Если взять немного объёмнее, то в сознании всё разделилось на чёрное и белое, без полутонов и промежуточных вариантов: временами мне совершенно точно хотелось её придушить, но, одномоментно, залюбить всю, совершенно нескромными поцелуями и до красных отметин.

Стиснув челюсти, понимал, что этот вид оральных ласк в сексе мне совершенно неприемлем. Я ещё никого… Ни с кем. С женщинами я всегда придерживался чётких границ. Но с Полей, вдруг, мне захотелось попробовать. Особенно, после того, как она пошутила этом.

Хотелось пометить. Запачкать собой.

В мозгах троило.

Пах простреливало. Позвоночник словно током прошибало. Всё тело, как оголённый нерв с крайне повышенной чувствительностью, стоило мне только представить, как кончик моего языка протискивается между её блестящих розовых складок. Всего-то нужно – широко раздвинуть ей бёдра, подхватить под ягодицы и… лизнуть её. Там.

Меня на ней перемкнуло, нервы натянулись, словно корабельные канаты.

Раздражающее меня внимание Тараса Шуваева из конкурентной VMware, только накаляло наши с женой, и без того, напряженно-нервные отношения. Проблем искатель! От одного лишь упоминания о нём, я даже сейчас сильнее стискивал челюсти.

А что Поля?

Запоздало дошло, что в ней что-то поменялось. Кардинально. Если изначально я видел только её приторно-влюблённый взгляд, позже сменившийся на виноватый, то сейчас в её глазах сквозило отрешённым безразличием; изводящим, пусть приправленное юмором, но даже эта острая составляющая патовую ситуацию в мою пользу никак не выравнивала.

Уже тогда я понимал, что малой кровью отделаться мне не удастся. Был к тому готов.

Рванул за ней в Сингапур, потому как не видел другого варианта развития событий, кроме как расставить все значимые точки.

Ожидал/не ожидал. Получил то, что заслуживал.

По ощущениям, в моём теле все жилы до одной полопались, в то время, как я услышал её гортанное, на выдохе: «ТАРАС»; в самый эйфоричный момент, когда меня уже резко подбросило вверх! Тогда сразу и размозжило об пол. Будто по-настоящему сломало всего нах*й! Эмоционально до крайностей.