Глава 17.4

Инстинктивно ищу глазами водителя и, только тогда, когда вижу его, тактично стоящего к автомобильной дверце спиной, понимаю – мы никуда не едем.

Непроизвольно сглатываю.

Делаю глубокий надрывный вдох…

Бессонов поворачивается ко мне. Действует быстро и, прямо скажу, с напором: никакого намёка на полумеры, а только упрямое, хотя и несколько конвульсивное движение, – его рука занимает место на моём подголовнике, в то время как ладонь другой ложится мне на затылок.

Крепко зажмуриваюсь. Кажется, что от одного взгляда на него я могу потерять самообладание.

Что это? Желание? Похоть? Сложно подобрать точное определение, но это самое проносится импульсом по моим нервам, а затем по артериям и венам. Этот всплеск тепла и истомы сложно описать словами… просто химия.

Он нависает над моими губами, потом прижимается своим лбом к моему, но больше ничего не происходит, кроме того, что мы делим одно дыхание на двоих.

– Поль… Я хочу тебя до одури, – произносит низким пробирающим полушёпотом. – Ты постоянно в моей голове. У меня встаёт от одной мысли о тебе. Не могу ничего поделать. Мы должны это закончить. – Его будто ломает изнутри. Кажется эти откровения даются ему с большим трудом. Последние слова сказаны с какой-то особенной ноткой в голосе: – Или начать и никогда не останавливаться.

Резкая тишина. Лишь сердцебиение слышно.

Я медленно открываю глаза, смотрю на него и молчу. Он всё понимает по одному моему неподвижному взгляду, потому что тихий невесёлый смешок срывается с его губ.

– Тогда время пошло.

Бессонов притягивает меня к себе, властно раскрывая мой рот глубоким поцелуем. Впивается в губы, но целует нежно, словно пробует впервые. Он мычит от удовольствия, мягко сталкивая наши языки.

В ушах, пульсом, отсчёт времени: тук-тук-тук.

Длится эта нежность недолго. Лёгкость перерастает в одержимость. Не спрашивая разрешения, он приподнимает меня и усаживает на себя верхом. Мои колени разъезжаются в стороны.

– Я даже представить не мог, как твое тело… идеально подходит к моим рукам, – хрипит он мне в губы, в то время, как ладонями задирает юбку вверх по ногам, собирая её вокруг бёдер.

Наш короткий обоюдный вздох. И пауза – на один общий удар сердца.

С гортанным эротичным стоном Бессонов втягивает в рот мою губу и одновременно, с почти болезненной медлительностью, прижимает меня к себе так, что я лоном ощущаю его жадно пульсирующую эрекцию.

И о-х… Горячо!

Его руки то гладят мою попу, то опускаются обратно к бёдрам, пока этот умопомрачительный поцелуй продолжается. Затем крепкие ладони снова возвращаются к моим ягодицам и с голодом сжимают их в такт порочным движениям его языка.

В одном месте вибрирует, в другом замыкает, и чем-то тягучим и горячим растекается по телу. Магнитит. Внутри сжимается и, к чему скрывать, если у Бессонова стоит, то у меня мокнет, а предательский внутренний голос нашептывает позы из недавно просмотренного нашумевшего бестселлера про оттенки, мол, надо бы попробовать повторить.

Ну и как понять эту физиологию? Так и кончить можно!

Вовремя останавливаемся. Моя сверхчувствительная нервная система вот-вот закоротит, будто в розетку сейчас включат несоответствующий электроприбор. И как шарахнет! Двести двадцать по телу. Мощно. Разом.

Бессонов опять прижимается своим лбом к моему, поглаживая большим пальцем линию моей челюсти. Молчим. Некоторое время прислушиваемся к бешеному сердцебиению друг друга.

– Ты дышишь?

– Нет, – шепчу в ответ. – Но это неважно.

Закусываю губу. Нервно проглатываю воздух.

– Две минуты.

Мне невероятно жаль, что я не могу узнать, о чём в этот момент думает мой почти-не-муж, но точно знаю, о чём думаю я… Это просто идеальное прощание.