Глава 18

Возвращение в Москву с Генеральным было запланировано на следующий день, но мистер Вонг гостеприимно предложил нам задержаться ещё на сутки, посетить потрясающий и знаменитый остров Сентоза и получить море положительных эмоций.

Оказалось, что из маленьких радостей можно сколотить вполне себе привлекательное счастье.

По приезду хмурая столица встретила нас унылым дождём.

В машине, по дороге из аэропорта, я получила сообщение от Разинского. Некоторое время никак не решалась его открыть и только отрешённо смотрела на непрочитанное электронное письмо.

Состояние было таковым, как будто меня растаскивало на молекулы, каждая из которых противоречиво отталкивалась от другой, вместо того, чтобы притягиваться. Становилось невыносимо. Хотя, это на уровне чего-то душевного или морального. Физически я чувствовала нечто иное – напряжение. Сильнейшее.

Практически не дыша, даже голова, кажется, закружилась от нехватки кислорода, я кликнула и прочла вложенный файл.

Игорь подписал документы. Обоюдное согласие получено. Заявление подано. Решение о разводе вступит в законную силу через месяц.

Осознание полоснуло болью. В глазах защипало. Иногда время, проведенное в иллюзиях, требует быть оплаканным. Но это слёзы освобождения. Свобода даётся дорого.

Если честно, то я ожидала другого и уже была готова к противостоянию и длительной изматывающей судебной тяжбе с Бессоновым. Что сказать? Удивил.

Без сборов. Вопрос с квартирой я заранее решила дистанционно, поэтому ехала прямиком в новою жизнь.

Конечно, можно было бы временно вернуться в родительский дом, вот только это слишком просто. Неправильно.

Дождь зарядил по полной. Молча, расфокусированным взглядом я смотрела на то, как одни капли воды скользят вверх по ветровому стеклу, другие ползут вниз, а некоторые кажутся застрявшими на месте.

Мысли были обрывочны и хаотичны, ни за что не цеплялись. На моём лице застыла маска спокойствия и безмятежности, вот только руки выдавали напряжённое душевное состояние: пальцы нервно теребили обручальное кольцо. Осталась самая малость – его снять.

***

Две недели спустя я чувствую себя, словно в адском котле, и, если ещё несколько дней назад закипающем, то уже сегодня интенсивно кипящем.

Журналисты моментально растащили “горячую” информацию о нашем разводе по редакциям газет, телевидению, радио и интернет каналам. Жутко громко и запредельно грязно. В погоне за сенсационными подробностями, теперь меня караулили перед подъездом, всеми правдами и неправдами пробирались к двери квартиры. Стучали. Трезвонили. Преследовали. Осаждали.

Три дня назад, кем-то нанятая частная охрана расположилась в помещении консьержа на первом этаже и оттеснила на улицу самых назойливых и слишком пронырливых. Однако, некоторые всё же умудрялись просачиваться, и как только проходили этот сложный квест – врывались и всеми силами оккупировали дверной звонок.

Квартира у меня небольшая, поэтому о размещении здесь персонала речь изначально не шла. Постоянное присутствие чужих, с которыми я пока не хотела даже знакомиться – не совсем то, к чему была готова моя хрупкая психика. Разве что только и оставалось – поставить стул для дежурного у двери, как в больнице.

Ольга в вынужденном отпуске. Я сама на этом настояла. В противном случае, её бы в ошмётки разорвали, ей-богу! Ненаглядный Константин остался верен своему Бессонову.

У папы какой-то очередной важный саммит, у мамы – мигрень из-за повреждённого лечебным голоданием биополя.

А я…

Просто пытаюсь не сойти с ума в этом кошмаре. Правда, это оказывается труднее, чем хотелось бы.

Мой телефон нескончаемо вибрирует входящими звонками и оповещениями. Имеется несколько голосовых сообщений от папы, пара приглашений на участие в общем собрании акционеров от BeSS Technologies, несколько вызовов от Генерального, Будровина и Стаси, а ещё от бывшего мужа. Вот как раз эти я твёрдо игнорирую.

Вдох… Вдох… Вдох…

Когда я последний раз нормально ела? А ненормально?

В позе эмбриона, лежу на кровати, в тёмной комнате спиной к окну, которое слава богу наглухо закрыто плотными шторами. Бесконечное количество часов будто в длительном бессознательном состоянии. И всё же, как ни старайся, как ни крути, а во мне нет спокойствия. Любой шорох, любой звук сковывает моё нутро.

Нет!

Меня нет!

Меня ни для кого нет!!!

Несколько мгновений тишины, а дальше снова вибрация телефона или стук в дверь (звонок давно отключён), – и моё сердце тут же заходится, дыхание срывается в нечто судорожное, паническое; и вот уже лёгкая дрожь тела перерастает в крупную нервную тряску.

Затравлено смотрю на экран, где высвечивается имя: Бессонов. Нехотя принимаю вызов и просто молчу.

– Поля, открывай… – сказано твёрдым голосом, абсолютно уверенным в том, что его будут слушать. – Я не уйду!

Секунда. Две. Всерьёз подумываю о том, чтобы послать его к чёрту. На третьей прихожу к выводу, что это лишнее.

Сползаю с кровати, отталкиваюсь совершенно бесчувственными ногами и плетусь ко входной двери. Стоит мне только взяться за её ручку, как наступает тишина. Обманчивая. Такая переполненная, словно на всю открыли вентиль газа, а я вот-вот собираюсь зажечь спичку.