Глава 12

— Руслан… — я не знала, что сказать. Любые слова казались неправильными.

— Я не могу держать тебя насильно… Ты можешь уйти, — он подошел ближе, присел рядом с домиком из подушек. — Но я очень хочу, чтобы ты осталась...

Моя ладонь скользнула по его руке — сама, непроизвольно. Он накрыл её сверху своей. Его пальцы были тёплыми.

Неужели этому уверенному, сильному мужчине тоже бывает одиноко?

— Я не знаю, что между нами, — прошептала я. — И не уверена, что ты тоже знаешь…

Руслан провёл рукой по волосам, тяжело выдохнул. Его взгляд стал серьёзнее.

— Лиза, мы уже не дети. Не влюблённые подростки, которые играют в недосказанность и ходят за ручку. Мы можем, конечно, сходить на пару десятков свиданий, но… Зачем тянуть? Мы взрослые люди, мы оба… Много чего пережили.

Моё сердце застучало быстрее. Я смотрела на него — сильного, уверенного, взрослого — и чувствовала, как в душе поднимается волна тревоги и нежности. Это был первый раз, когда Руслан пусть и косвенно, но все же упомянул о своем тяжелом разводе.

В этот момент девочка заворочалась, растревоженная нашим разговором, и мы сразу же, не сговариваясь, поднялись с пола и вышли из комнаты.

— А как же Саша? — вырвалось у меня, когда я тихо прикрывала дверь в гостиную. — Как ей это объяснить? Ты подумал об этом?

Руслан нахмурился, сделал шаг ко мне.

— Признаюсь честно, что отчасти это из-за нее… — сказал он. — Девочке нужна…

— Мама, — закончила я за него. — Но она у нее уже есть. И мне, как бы я того ни хотела, никогда ею не стать… Я всего лишь ее учительница рисования. И больше всего на свете я боюсь подорвать ее доверие тем, что неожиданно поселюсь в доме с ее отцом…

Лицо Руслана исказилось, словно от боли.

— Ты не знаешь ту женщину… Язык не поворачивается назвать ее матерью…

— Нельзя лишать женщину звания матери только из-за того, что у вас с ней не сложился брак.

— Ты не понимаешь, — Руслан одним резким жестом прервал все мои измышления на этот счет. — И не будем больше об этом говорить. Отвратительная история.

Мы прошли на кухню, где Руслана ждала большая тарелка банановых оладий.

— Саша их приготовила, — сказала я, пододвигая блюдо к нему.

— Саша? — в его голосе послышалось нешуточное удивление. — Быть такого не может!

— Ну я ей совсем немножко помогла.

Руслан взял один блинчик и с удовольствием съел.

— С тех пор, как ты появилась, она наконец-то начала улыбаться не из вежливости, а по-настоящему, — сказал он, отставляя тарелку в сторону. — Ты стала для неё... Как свет.

Я отвела взгляд, потому что не выдерживала силы его слов.

— Но она ребёнок, — прошептала я. — Если мы… если что-то пойдёт не так, она снова будет страдать… Она уже прошла через развод родителей. Я не переживу, если ей снова будет больно…

— Как и я, — Руслан взял мою руку и прикрыл ее обеими ладонями, согревая своим теплом. — Ничего не пойдёт не так, если мы оба будем честны. А мы будем!

— Но ты меня совсем не знаешь…

— Ошибаешься... Я очень, очень хорошо тебя знаю, — заявил вдруг Руслан. — Ты, кажется, забыла, что я являюсь владельцем банка, в котором работает твой бывший муж?

— Нет, но как это связано…

— Я заметил тебя еще на корпоративе. И долго наблюдал. За тобой очень интересно было наблюдать. Ты всегда была… другой. Не такой, как остальные женщины. Несмотря на то, что очень старалась соответствовать их глупым стандартам.

— Но как же… Я тебя не помню…

— Конечно. Ты не замечала никого вокруг, — Руслан слабо улыбнулась. — Кажется, ты не видела даже людей, с которыми приходилось разговаривать…

— Ты прав, — воспоминания об этой пытке нахлынули, и я почувствовала спиной холод. — Я тогда была…

— Очень грустной, — закончил Руслан за меня.

Я опустила глаза. Банковские корпоративы действительно были настоящим испытанием для моих нервов. Я надевала высокие каблуки, делала идеально гладкую укладку и весь вечер сидела с бокалом в руке и приклеенной улыбкой. Слушала, как жены банкиров наперебой хвастаются своими детьми, как обсуждают частные школы и новогодние утренники. А я… Кивала и улыбалась, особенно остро ощущая свою никчёмность.

Вадим любил говорить, что я замкнутая, хотя я из кожи вон лезла, чтобы поддерживать светские разговоры. Мне приходилось каждый раз придумывать, почему у нас до сих пор нет ребёнка. И улыбаться в лицо тем, кто хвастался беременностями, словно это медаль за особые заслуги.

Я вздохнула и выпрямилась, словно пытаясь стряхнуть с себя боль тех лет. За разговором я будто снова окунулась в прошлое, и это было невыносимо тяжело.

Но Руслан продолжал делиться воспоминаниями.

— Ты всегда была очень сдержанная, тихая, но, когда смеялась — будто солнце в комнату входило. Я не мог понять, как… Как он может этим не дорожить? Он все время хвастался перед коллегами — где, когда, с кем… Что у него есть квартира для свиданий…

У меня перед глазами все поплыло. Он говорил о Вадиме. Я догадывалась, что муж и раньше мне изменял, но слышать реальные доказательства этого было намного больнее.

Я опустила взгляд, а Руслан тихо добавил:

— Кроме того, я навёл справки. Прежде, чем тебя приняли на работу в школу — я должен был убедиться, что могу доверять тебе свою дочь. Это странно, я знаю, но…

— Это очень странно, — перебила я, — И пугающе.

— Понимаю, как это звучит. Но и ты меня пойми — человек моего уровня должен перестраховываться. Особенно если один раз он уже очень сильно обжегся.

Я молчала. Мой пульс гремел в ушах. Его искренность ошеломила, но злилась ли я на него? Наверное, нет. На его месте я бы, возможно, сделала бы тоже самое. Разве можно доверить свое сокровище кому-то, кого ты не знаешь?

— Раз ты навел справки обо мне, значит, полагаю, ты уже в курсе…? — я начала говорить о самой болезненной для меня теме.

Я не могла не обсудить ее. Да, может быть, сейчас у нас с Русланом все не так серьезно, может быть, в конце концов мы до этого никогда не дойдем, но я обязана предупредить его, чтобы он ни на секунду не испытывал ложных надежд. Мне хватило разочарований Вадима.

Руслан еле заметно кивнул и протянул ко мне руку, желая утешить. Но я отрицательно покачала головой. Хватит с меня жалости. Я просто хочу быть полностью уверена в том, что он все правильно понимает.

— Я не могу иметь детей. Поэтому, если ты ищешь кого-то, с кем можно построить семью… Настоящую. Полную. Тебе лучше поискать кого-нибудь еще. Желательно помоложе.

— Лиза, — сказал Руслан тихо. — Я не хочу помоложе. Я хочу тебя. Такой, какая ты есть, без условий. С краской, въевшейся в пальцы, сахарной пудрой на щеках, с упрямыми, непослушными кудряшками…

— Подумай хорошо, — повторила я холодно, хотя внутри всей душой отозвалась на его слова. — Сейчас, может, ты и правда так думаешь, но…

— Я больше не хочу детей, — оборвал меня Руслан. — У меня уже есть ребенок, и мне ее достаточно с головой. Дети — это прекрасно, но это и адски ответственно и тяжело…

— И это говорит человек, который владеет крупным банком, — я невольно засмеялась от этого противоречия.

— Да, и я считаю, что родительство гораздо сложнее, чем управление самым большим бизнесом. Я каждый день думаю, как бы не облажаться с воспитанием... И, мне кажется, лажаю каждый раз...

Он на секунду замолчал, глядя вниз, словно обдумывая что-то. Потом — снова глаза в глаза:

— Я просто хочу быть с тобой. И я не хочу заводить еще одного ребенка.

Я не сразу нашла, что ответить. Внутри всё звенело от напряжения — и в то же время будто стихало. Его слова были как плед, накинутый на плечи в промозглый вечер.

Он говорил не как мужчина, делающий громкое заявление, а как человек, который давным-давно всё для себя решил. Уверенно, просто, спокойно.

— Я не хочу никого помоложе. Мне нужен человек, в которого я уже влюблён. И если ты уйдёшь сейчас — я продолжу бороться.

Я смотрела на него, думая о том, что слишком долго жила с ощущением, что счастье нужно заслужить. Именно поэтому мне так сложно было сейчас ему поверить.

— Дай мне шанс объяснить всё Саше, когда ты будешь готова, — прошептал он. — Я не прошу торопиться. Только не отталкивай меня из-за страха. Мы уже не маленькие, Лиза. Мы умеем быть осторожными. Но можем быть и смелыми.

И я решила, что хочу. Очень хочу быть смелой. Я встала, сделала шаг вперёд. Совсем небольшой, но его оказалось достаточно, чтобы Руслан все понял.

Он не улыбнулся. Только выдохнул — облегчённо, глубоко. И обнял меня — так крепко, будто боялся, что я могу передумать.

И в этом объятии впервые за много лет я почувствовала себя не функцией. Не разочарованием. Не проблемой.

Женщиной.

Любимой женщиной.