Глава 19

Я закрыла лицо ладонями, сдерживая новый водопад слёз.

— Я уже смирилась. Смирилась с тем, что это никогда не произойдет. Мне не нужен тест, чтобы подтвердить то, что это невозможно.

Я обхватила себя за плечи, как будто так могла сдержать боль, которая рвалась наружу. Говорить об этом все равно было невыносимо тяжело, хоть я и кричала сейчас, что смирилась и полностью приняла ситуацию.

Наверное, с этим невозможно смириться искренне и до конца.

Лена помолчала немного, будто решая — давить дальше или отступить.

— Если ты так уверена, что не беременна, — начала говорить она, — просто сделай этот долбаный тест и всё, поставим на этом точку. Выбросим его в мусорку и забудем об этом разговоре.

Я покачала головой — сначала едва заметно, потом яростнее.

— Я не могу. Я не хочу. Я не вынесу ещё один минус. Не хочу смотреть на эту белую пластмасску и ждать, как идиотка… Заранее зная, что будет одна полоска. Она всегда одна! Я знаю результат.

Я вглядывалась в упаковку, будто в ней лежала бомба замедленного действия. Потом медленно подняла глаза на Лену — и вдруг вся сжалась, как от удара.

— Нет, — выдохнула я. — Я не буду его делать.

— Лиза…

— Нет! — голос сорвался, дрогнул, я вскочила, отодвигая стул с глухим скрежетом. — Ты не понимаешь! Почему ты так давишь на меня?! Это… это просто невыносимо!

Я нервно заметалась по комнате, сдерживая в себе желания убежать от этого разговора. Но слова сами рвались наружу. Кажется, я молчала слишком долго, и сейчас мне нужно было выговориться хотя бы раз в жизни. Вылить наружу эту боль.

— Ты не представляешь, сколько раз я стояла с этим проклятым тестом в руке! — прошептала я. — С надеждой. С отчаянием. С дрожащими пальцами и этим предательским сердцем, которое каждый раз шептало — на этот раз случится чудо! На этот раз оно произошло! И каждый раз я умирала внутри, когда мои надежды разбивались. Потом снова собирала себя по кускам, снова пыталась. И снова… ничего. И так много лет. Тысячи тестов...

Я заплакала снова — громко, срываясь на всхлипы, как в детстве. Откуда-то из самых глубин души.

— Ты ничего не понимаешь, — прошипела я сквозь слёзы. — У тебя все так легко! У тебя есть ребёнок! У тебя получилось. И ты не имеешь права швырять мне этот тест!

Лена резко выпрямилась. В ее глазах вспыхнуло что-то обжигающее, злое.

— А откуда ты знаешь, как мне достался этот ребенок? — её голос задрожал, но не от растерянности — от ярости. — Думаешь, у меня всё получилось легко? И не было уколов, врачей, бесконечных тестов, истерик в ванной по ночам и рыданий в подушку?

Я замерла. Подруга никогда не говорила со мной о своем материнстве.

— Я прошла через всё это, Лиза. Просто я выбрала молчать. Потому что об этом не принято говорить... Потому что стыдно признаться в том, что ты какая-то бракованная.

Лена сделала шаг ко мне, в её глаза вспыхнули слезы.

— Не смей говорить, что я ничего не понимаю. Я понимаю больше, чем ты думаешь.

Наступила тишина. Глухая, гнетущая. Я почувствовала, как внутри всё начинает рушиться — не от слов Лены, а от того, что правда, которую я так долго прятала даже от себя, внезапно оказалась разделённой с кем-то, кто понимает меня настолько хорошо.

Лена подошла ближе, осторожно положила ладонь мне на плечо и заговорила тихо, уже без злости.

— Тысячи женщин по всему миру проходят через это. Мечтают о ребёнке, молятся, делают бесконечные процедуры, глотают таблетки горстями и каждый раз, каждый чёртов раз — видят одну полоску.

Я хотела возразить, что ее история все-таки закончилась хорошо, но Лена прервала меня:

— Да, мне в конце концов удалось забеременеть… Но, чтобы выносить, приходилось каждый день делать уколы в живот. Я сама научилась делать это, представляешь? Гормоны, капельницы и пустые полоски — это только половина пути. А потом — сохранение. Капельницы по ночам, страх пошевелиться. Лежать неподвижно неделями, задрав ноги… Поэтому когда ты стоишь передо мной и кричишь, что я не имею права давать тебе этот тест, потому что у меня «всё получилось»… Да ничего у меня не получилось легко, Лиз.

Я чувствовала, как сжимаются пальцы, как сжимаюсь внутри я сама.

— Еще один вопрос, — устало произнесла Лена, присаживаясь на стул. Наша ссора словно выбила из нее всю энергию. — Последний. Вадим лечился вместе с тобой?

— Вадим… — этот вопрос поставил меня в тупик. — Но зачем? Он ничем не болел…

— Ну он сдавал анализы? Делал вот это вот — в баночку?

— Что в баночку?

— В баночку кончал?

— Зачем?

Лена посмотрела на меня так, словно сомневалось в сохранности моего интеллекта.

— Затем, что для зачатия нужно двое, — сообщила она мне, словно неразумному ребенку. — Так что, Вадим проходил обследование?

— Нет, — выдавила я. — Он… он отказался.

— Отказался?! — Лена округлила глаза.

Я кивнула. Внутри вспыхнула боль, давняя, забытая.

— Он сказал, что это унизительно. Что он абсолютно и полностью здоров, ведь он занимается спортом, ведет здоровый образ жизни, да и с эрекцией у него проблем нет… Что с ним всё в порядке, потому что… ну, потому что он мужик. А если не получается — значит, дело во мне. А я… Я была готова пройти любые процедуры, лишь бы у нас появился ребёнок.

Лена тяжело выдохнула.

— А знаешь, что мне первым делом сказала моя врач? Сначала — проверяем мужчину. Это просто, дёшево, безболезненно. Это то, что всегда нужно делать первым делом, прежде чем мучить женщину. Потому что есть пятьдесят процентов вероятности, что дело в нем…И мой бывший сначала тоже заартачился. Но я настояла. Хочешь ребёнка — иди и делай. Не хочешь — иди к чёрту. И что ты думаешь? Пошёл. Сжал зубы, но пошёл. И не помер от этого.

Вдруг раздался звонок в дверь. Мы обе вздрогнули.

— Ты кого-то ждёшь? — насторожённо спросила Лена.

Я растерянно покачала головой.

— Нет… Никого вроде. Может Руслан вернулся?

— Ну он вряд ли стал бы звонить к себе домой, — хмыкнула Лена.

Я медленно прошла к двери, заглянула в глазок. За дверью не оказалось никого. Только большая чёрная коробка стояла на пороге.

— Что там? — Лена подошла, заглядывая через моё плечо, когда я распахнула дверь.

— Посылка… — я сглотнула. — Но я ничего не заказывала.

— Слушай… — голос Лены звучал напряжённо. — Давай ты не будешь открывать. Позвони Руслану.

Но я уже подняла её. Лёгкая, но пахнет… чем-то резким. Я принесла коробку на кухню, поставила на стол.

— Может, не надо?.. — подала голос подруга. Она напряглась, отступила на шаг.

— А вдруг там… — Лена на секунду задумалась. — Бомба?!

Крышка легко поддалась. Коробка даже не была запечатана — и я увидела тёмную, липкую массу шерсти.

Некоторое время стояла, тупо уставившись на нее, не в силах понять, что же я вижу, пока не начала различать стеклянные, остановившиеся глаза. Они смотрели прямо на меня.

Кошка. Это была чёрная кошка. Вся в какой-то липкой, красной жиже.

У меня перехватило дыхание. Я резко отшатнулась, ударилась спиной на угол стола. Тошнота взметнулась снова — от ужаса, от подступающей паники. Лена закричала.

— Черт, это же… — подруга вдруг замолчала и запустила руку прямо в это месиво из шерсти и крови. — Это же просто игрушка! Мягкая игрушка, Лиз! Кишки правда настоящие, куриные, наверное… Но это всего лишь детская кукла. Больная идиотка, совсем с катушек съехала!

— Ты думаешь, что это… — прошептала я побелевшими губами.

— Бывшая его, а кто же еще?

Когда Лена вытащила несчастного плюшевого кота, вымазанного чьими-то внутренностями, на дне коробки показался лист бумаги, испачканный в крови. Я достала его, развернула.

Это был бланк свидетельства о смерти, оформленный на… мое имя. В графе «причина смерти» написано «неуместное присутствие». И рядом подпись от руки: «Ты следующая. Держись подальше от моей семьи.»

Руки задрожали. Лист выпал. Я покачнулась, с трудом удерживая равновесие.

— Она больная, Лиз, это уже уголовщина! — Лена подбежала, подняла лист, схватила телефон. — Я звоню Руслана. И вызываю полицию. Она уже перешла черту. Она опасна.

Я молчала.

Пустота. Холод. Ужас. Неужели все это происходит со мной?

Я догадывалась, что сказка с Русланом не будет длиться долго, но даже не предполагала, каким кошмаром она обернется.