Глава 21

Дом был окутан тишиной.

Гулкой, плотной, почти зловещей — она обволакивала с ног до головы, заполняла собой каждый угол. Ни шагов, ни голосов, ни шорохов. Только я — и гулкое эхо моих шагов, отскакивающее от стен.

Мне было бы намного легче, если бы со мной была Саша — вдвоем мы с ней точно бы нашли чем заняться. Но Руслан решил, что будет лучше нас разделить и спрятать в разных местах. Безопаснее.

И я подчинилась. Он просто не оставил мне выбора. Прикрываясь заботой обо мне, запер меня, приставил ко мне охрану.

Он сказал, что теперь у меня будет много свободного времени, чтобы рисовать, ведь дата моей выставки неумолимо приближалась, но я не могла заставить себя даже взять в руки кисть. Разве Руслан не знает, что птица, запертая в клетке, не поет?

Я бродила по дому без цели. Просто двигалась, лишь бы не сойти с ума от собственной беспомощности. Переходила из комнаты в комнату, будто надеясь, что в какой-то из них станет легче. Но легче не становилось.

Наоборот.

С каждой минутой в груди нарастала тревога.

Словно кто-то незримый накручивал струну внутри — тугую, звенящую, готовую лопнуть от одного неверного движения.

Иногда внизу живота будто бы немного потягивало. Слабо, но все-таки ощутимо. Как тонкий укол напоминания: прямо сейчас что-то происходит с тобой. Что-то изменилось. А ты до сих пор не знаешь что.

Я старалась не думать, что это может значить. Не придавать значения. Не паниковать.

Когда за окнами окончательно стемнело, я легла в постель. Слишком большую, чужую, холодную.

Закрыла глаза, но сон не шел.

А когда он всё же пришёл — то обрушился на меня кошмаром.

Я проснулась от острой боли в низу живота. Открыла глаза — часы на прикроватной тумбочке показывали три ночи. Вокруг все та же пугающая тишина. Я села в кровати — и тут же почувствовала влагу под собой.

Сначала тепло. Потом липкость.

Я откинула одеяло.

На белоснежной простыне медленно расползалось пятно. Кровь. Алая метка — как приговор.

Я закричала, прижимая скомканное одеяло к животу, и…

Проснулась.

Дрожащими руками скинула с кровати постельное — ничего. Простыни по-прежнему девственно белоснежны.

Я опустила ноги на холодный пол, обхватила голову руками и заплакала.

От страха. От облегчения. От того, как ужасно быть одной, когда так страшно.

Когда истерика немного успокоилась, я спросила себя — чего именно я так испугалась? Чем меня, взрослую женщину, могли напугать пришедшие среди ночи месячные?

Может быть, тем, что где-то в глубине души я все еще лелеяла надежду на чудо? И не стала делать тест, чтобы не отнимать ее у себя?

Я снова посмотрела на часы — четыре часа утра. Если я прямо сейчас сделаю тест — сонная, не до конца проснувшаяся — то сразу же лягу спать и смогу притвориться, что все это было не со мной. Что очередная пустая полоска мне просто приснилась.

Надеюсь, что мне будет не слишком больно.

Я поднялась, босиком прошлась по комнате. Тест, который принесла мне Лена, я так и не решилась выбросить. Сунула его в сумку торопливо, думая про себя, что избавлюсь от него позже.

Но это позже так и не наступило.

И вот теперь он в моей руке.

Сердце билось глухо, тяжело. Я шагнула в коридор, пробралась до ванной и включила там свет — и он больно резанул по глазам, будто вырвал из сна насильно.

Руки дрожали так, что я с трудом смогла распаковать коробку. Всё внутри нее было до боли знакомо. Я прошла через это сотни раз.

— Зачем ты это делаешь? — выдохнула я в зеркало, глядя в собственные глаза. — Ты же знаешь, что там увидишь…

Но уже поздно было отступать.

Я всё сделала, как полагается. Положила тест на полочку и теперь сидела, сжав голову в ладонях, пытаясь унять дрожь.

Ждала.

Минута. Две минуты. Три. Самые долгие минуты на свете.

Я не могла заставить себя посмотреть. Потому что, если там одна полоска — значит, всё по-старому. Я уже знаю, что с этим делать.

А если вдруг две? Что тогда?

Прошло больше двух минут. Намного больше. Но я всё ещё не посмотрела.

Так страшно, что руки дрожат, как у запойного алкоголика.

Я глубоко вдохнула, пытаясь обрести хоть каплю храбрости.

— Ну давай, — прошептала я. — Просто посмотри. Это всего лишь тест. Ты уже знаешь, что он покажет.

С этими словами я осторожно потянулась к нему — как будто это не кусок пластика, а опасная змея. Взяла в руку, почти не дыша, и перевернула.

Сразу же закрыла глаза и открыла вновь. Моргнула. Снова посмотрела.

Нет, не показалось.

Тогда я начала судорожно рыться в инструкции. Зачем? Я же знала ее наизусть! Но все равно, потеряв способность размышлять, испуганно разыскивала в ней описание того, что же значит, если тест показывает уверенный «плюс». Чёткий, яркий.

— Нет, — прошептала я и зажала рот ладонью. — Нет… Этого не может быть. Этого не может быть…

Но полоски не исчезли.

— Господи… — прошептала я, и голос предательски сорвался. — Неужели?..

Слёзы выступили мгновенно. Я присела на край ванны, прижимая тест к груди, как нечто драгоценное. Это был и страх, и боль, и счастье, и сомнение — всё сразу.

Потому что вдруг оказалось, что та самая невозможная мечта стала реальностью, когда я уже ее отпустила.

И тут как обухом по голове. В воспоминаниях всплыли слова Руслана. Резкие, жесткие, от которых внутри у меня всё оборвалось:

«Я не хочу больше детей, Лиза. Ни сейчас, ни потом. Мне достаточно Саши».