Глава 22

Руслан приехал поздно, далеко за полночь. Я услышала, как глухо скрипнула входная дверь, как загудела сигнализация. Через несколько секунд он появился в проёме — измученный, хмурый.

Он подошёл, сжал мои плечи и поцеловал в висок. Его губы были холодными, от него пахло ночным уличным воздухом и чем-то ещё — злостью, вымотанностью. Он выглядел так, будто не спал сутки.

— Не разбудил? — пробормотал он, и я только покачала головой.

Руслан прошёл на кухню, налил себе виски, сделал первый глоток и только тогда чуть расслабил плечи. Я стояла в дверях, наблюдая за ним. Он выглядел совсем чужим. Словно последние сутки окончательно нас разделили.

— Как там дела? — осторожно спросила я.

Он усмехнулся — глухо, безрадостно.

— По уши в дерьме. Этой психичке, похоже, мало просто пакостить. Теперь она впрягла адвокатов, требует пересмотра опеки. Утверждает, что подписала наше соглашение, потому что я давил на нее. Угрожал. А ее тогда некому было защитить…

Руслан пил, глядя в одну точку на стене. Всё в его теле говорило о том, что он на грани: спина напряжена, пальцы стискивают бокал с силой, будто это шея его бывшей.

— Ты говорил с ней? — осторожно спросила я.

— Лично с ней нет. У неё появился новый покровитель. Влиятельный тип. У него есть деньги, связи и крыша. Похоже, он из тех, кому можно всё. Но я не позволю ему пугать мою женщину.

Я сжалась, когда он произнёс — «мою». Это слово было ледяным. Будто оно означало только «мое имущество».

— Ты думаешь, она использует его, чтобы…

— Чтобы сжать мне горло, — перебил Руслан. — И чтобы забрать у меня Сашку. Он теперь её прикрытие. Она вцепилась в него, как клещ. А он, видимо, не против. Или не в курсе, с кем связался.

Он встал и прошёлся по комнате. Потом остановился у окна, сжал кулак и с усилием выдохнул.

— Если она думает, что я сдамся — она сильно ошибается. Я всё равно заберу дочь. Теперь это война.

Я подошла ближе и осторожно обняла его со спины, желая поддержать. Он чуть вздрогнул, а потом прикрыл глаза и выдохнул.

— Прости, — сказал он глухо. — У меня башка трещит от всего этого. И ещё ты… нервничаешь. Я это чувствую.

Я не знала, как заговорить. Как подступиться.

— Руслан, — начала я осторожно. Словно пробовала тонкий лёд. — Мы ведь никогда по-настоящему не говорили о... О детях.

Он резко повернулся. Прищурился — удивлённо и подозрительно.

— Это что, проверка? Я вроде бы уже сказал тебе, что думаю на эту тему. Я мнения своего не изменил. Я целиком и полностью принимаю то, что ты этого не можешь. Мы будем воспитывать Сашу. Вместе.

Слова резанули по сердцу. Когда я услышала это от него в первый раз, это дало мне надежду. А сейчас это звучало как приговор.

— А Сашу? Ее ты хотел?

Он покачал головой.

— Бывшая уверяла меня, что не может. Какое-то время мы были вместе, а когда я собрался уходить, она заявила, что беременна. Якобы произошло чудо. Я повёлся, как идиот. А потом сам услышал, как она хвасталась подруге, что "удачно пристроилась к богатому мужику". Она все время мне врала. Это была ловушка.

Руслан посмотрел на меня, и его взгляд немного смягчился.

— Лиза, признайся честно, ты боишься, что я брошу тебя, потому что ты не можешь родить? — он усмехнулся коротко. — Повторяю еще раз — я не жду этого! Я с тобой не за этим.

Ноги у меня подкосились, и я практически рухнула в кресло. Вцепилась в подлокотники, чтобы не разрыдаться.

Я хотела ребёнка. Всю жизнь. Я вынашивала эту мечту годами. А теперь — когда чудо случилось, я должна молчать? Прятать это, как вину?

Но вдруг он подумает, что я такая же? Что это попытка его удержать? Женить на себе? Привязать ребенком?

А вдруг он… Попросит избавиться?!

Он всё ещё стоял напротив, угрюмый, холодный, чужой.

Где тот Руслан, который гладил мои волосы, когда я задыхалась от слёз? Где тот, что смотрел на меня, будто я единственное светлое в его жизни?

Этого человека я не знала. Он был жёстким. Резким. Глухим к моим чувствам.

— Знаешь, — сказала я тихо, глядя куда-то в сторону, — ты как-то говорил, что хочешь купить мои картины. Помнишь?

— К чему ты это сейчас?

— К тому, что, наверное, ты был прав. Мне хотелось бы продать их. Так что, если твое предложение еще в силе…

Он смотрел молча. Без выражения.

— Если тебе нужны деньги…

— Я не прошу подачку, Руслан. Ты и сам хотел это сделать. Купить их. Или ты сказал это тогда, просто чтобы произвести на меня впечатление?

В груди всё горело. Мне было тошно от самой себя — за то, что говорю это, вместо того чтобы кричать ему в лицо, что я, возможно, ношу его ребёнка.

Но я не могла. Слишком много в нём сейчас злости, боли, ярости.

Я повернулась, чтобы уйти, и в спину мне ударила его фраза:

— Конечно, я куплю. Все, что у тебя есть. Согласна?

Я кивнула, не оборачиваясь. И ушла в темноту спальни, чтобы он не увидел, как у меня дрожат руки и катятся по щекам непрошенные слёзы.

Больше мы не разговаривали.

Руслан заснул первым, а я просто лежала рядом, глядя в пустоту. Осторожно гладила живот, прислушиваясь к себе.

Вдруг в тишине глубокой ночи раздался глухой удар.

Что-то с грохотом разбилось об оконное стекло.

Через секунду взвыла сигнализация.

Я вскрикнула. Руслан подскочил в ту же секунду.

— Что это?.. — прошептала я. Сердце выскакивало из груди.

Он метнулся к окну, резко раздвинул шторы, всматриваясь. Красные огни сигнализации отражались на стекле, как отблески пожара. Машина под окнами вопила, как раненое животное.

— Чёрт, — выдохнул он. — Она отследила мою машину. Чёртова психопатка знает, где ты.

У меня похолодели руки.

Руслан уже схватил свой телефон. Его лицо снова стало каменным.

— Я сейчас же увезу тебя. Сменим машину, дом, город… Нам нельзя было видеться!