Глава 12

Настя.

Кирилл показывает квартиру.

Здесь просторно, чисто и много света. Мысленно я уже развесила свои вещи в гардеробной и заполнила шкафы в кухне баночками с ароматным чаем и специями.

Женщинам вообще свойственно вить гнезда. Не всем, конечно, но для меня пространство вокруг имеет огромную значимость. В беспорядке я не могу думать, не могу расслабиться. И враньё это всё, что творческие люди ловят вдохновение исключительно в бардаке и хаосе. Единственное, что я могу поймать в бардаке – это приступ нервозности. И чтобы свободно творить мне нужно знать, где что искать.

Здесь же всё идеально с точки зрения эргономики. И почему-то очень эта квартира энергетикой мне Кирилла напоминает: глубокими оттенками стен, прямыми линиями, минимализмом и стремящейся к бесконечности лаконичностью.

– Ну, нравится?

– Да. – Закусываю губу, чтобы не завизжать от радости.

Нет, ну это же надо? Как кстати друг Кира закончил ремонт квартиры, к тому же я отлично укладываюсь по деньгам. Прямо настоящая магия, или очень-очень счастливое совпадение.

– Надо с хозяйкой той квартиры всё обсудить и сказать, что съезжаю.

– И?

– Неловко как-то. Она будет недовольна.

– И что?

– Не очень красиво с моей стороны… Как я ей это объясню?

– Ну окей. – Цокает языком. – Сколько по твоим меркам нужно прожить в той квартире, чтобы неловкость говорить о переезде пропала?

– Не знаю. Кир, ты всё так выворачиваешь…

– Не выворачиваю, просто спрашиваю прямо, без танцев с бубнами вокруг твоего перманентного чувства вины перед всеми. Так сколько? Полгода хватит?

– Наверное.

– Хочешь жить там ещё полгода?

– Нет. Хочу переехать прямо сегодня.

– Вопрос решён, инцидент исчерпан. Насть, ну ты взрослый человек. Ты не обязана оправдываться за свои решения. К тому же, ты ей заплатила за месяц. Она прямо завтра заселит кого-нибудь и поимеет сверху ещё двадцать пять тысяч. Кому с этого плохо?

– Никому.

– Если хочешь, поедем вместе. Я встану за твоей спиной и буду выразительно моргать. Говорят, у меня хорошо получается наводить ужас на людей одним лишь взглядом.

Хохочу.

Мне рядом с ним расслабленно и уютно несмотря на то, что мы были на волоске от секса. Хорошо, что Кир остановился.

Это было правильно.

Вчера меня эта «правильность» вывела из себя, а сегодня я очень Киру благодарна – моё желание отчасти было сублимацией. Отчаянной попыткой почувствовать себя нужной, важной и не одинокой. Намерением заглушить внутреннюю боль. Но ведь Кир не подорожник… Нельзя просто приложить человека туда, где болит.

Кирилл уезжает, но обещает забрать меня вечером, чтобы перевезти вещи. Снова.

Кружусь по квартире в радостном предвкушении чего-то сказочного: будто на носу Новый год или день Рождения завтра – в сердце тонко звенит и трепещет росточек силы. И вся моя жизнь в моих руках.

Чувствую неожиданный импульс – хочу перемен. В себе! Если не кардинальных, то хотя бы мягких и лёгких, но чтобы глаза снова горели при взгляде на себя в зеркало.

Одеваюсь. На ходу вбиваю в поисковике салон красоты неподалёку от дома. Записываюсь на ближайшее время.

В салоне меня встречает мастер Рита – приятная и располагающая девушка, на вид мы ровесницы. С одной стороны головы у Риты выбрит висок, с другой короткое каре с крашеными в синий тонкими прядями. И это настолько смело и ярко, что я даже завидую.

Сама-то я на подобное никогда не решусь.

– Ну, что, длину убираем? – Рита расчёсывает меня и лезвием ножниц указывает линию среза.

– Не сильно. – Опускаю по волосам лезвие. – Пару сантиметров.

– Даже сечёные кончики не снимем. Давай хотя бы четыре? До красивой ровной линии.

– Ладно. Пусть будет красивая ровная линия.

Рита развлекает меня разговорами, а я зачарованно разглядываю в зеркало, как при каждом движении тонкие синие пряди размешиваются в блестящей чёрной копне. Это очень красиво!

– А как ты на это решилась? – Показываю на волосы.

– Что там решаться? Цвет всегда можно смыть, изменить, перекрыть. А что, тоже хочешь?

– Нет, ни в коем случае.

Поджимаю губы, потому что таки да, тоже хочу.

– Можно сделать скрытое окрашивание. Трендовая штука. – Рита отделяет пробором нижнюю часть волос и показывает мне в зеркало. – Вот тут делаем цветом, а сверху – твои. О-очень эффектно смотрится! И фишка в том, что окрашивания не видно, пока ты сама не захочешь его показать.

Марат этого точно не одобрит. Он считает, что женщина уважаемого человека должна воплощать в себе идеалы элегантности, благородства и интеллекта. На редких светских раутах я, как вышколенная английская жена, держала бокал с шампанским, оттопырив мизинчик, и тихо смеялась, прикрыв рот ладонью.

А если бы я вот так? Висок сбрила и пряди в синий?

Прямо вижу лицо Марата, чётко и ясно: натянутую улыбку, покровительственный взгляд, и вот это его снисходительное «ну, Настён…».

Он как бы заранее извиняет меня за то, что не дотягиваю до идеала. А в глазах немой упрёк.

И почему-то мысль сделать что-то ему наперекор внезапно вдохновляет меня настолько, что я почти подпрыгиваю в кресле.

– Есть розовый?

– И фиолетовый, и зелёный. Да какой хочешь!

– Розовый. – Повторяю, а голос вибрирует от волнения.

«Насть, ты взрослая женщина. Ты не обязана оправдываться за свои решения» – кручу в голове слова Кирилла.

Напишу на стикерах и расклею по всей квартире. Буду повторять, как мантру, пока не закрепится на подкорке. Потому что пока я очень удобная.

Для всех.

Даже для Натальи, которая мне квартиру сдала. Вовсе не потому, что у меня нет собственного мнения, а потому, что я его давно не слышу. И связка «удобная равно любимая» так прочно закрепилась, что по щелчку пальца просто не разрушается. А мне отчаянно хочется быть любимой, вот и всё.

Рита колдует. Смешивает что-то в мисочках, добавляет средства из разных флаконов. Наносит широкой кистью на волосы.

– С мужиком поругались, да?

– Откуда ты знаешь?

– Да вижу, как тебя корёжит. Торгуешься с собой? Женщины часто приходят за экспериментами в моменты, когда жизнь становится зыбкой, и почва из-под ног уходит. Не знаю, есть в нас эта тяга к переменам в смутные времена. – Рита расфокусированно смотрит на мою макушку, шуршит фольгой. – Но судя по тому, что ты не потребовала с порога обкорнать тебя под каре, вы пока не разводитесь. Угадала?

– Угадала.

– Значит, не всё потеряно?

– Не знаю. Думала, что смогу всё исправить, но чем сильней выхожу из-под его влияния, тем больше задумываюсь…

– А оно мне действительно надо? – Заканчивает за меня Рита. Наши взгляды пересекаются в отражении.

– У тебя так же?

– У меня уже всё. —Тычет кистью на свои волосы. – С глаз долой, из сердца вон. И я не жалею. Ни о причёске, ни о разводе.

– Я не могу так радикально. Ни с причёской, ни с разводом…

Может, зря?

Может надо оторвать резко, как пластырь, и не мучиться?

А вдруг в наших отношениях не всё потеряно, и это просто болезненная такая точка роста для нас с Маратом? И я сейчас собираюсь дёрнуть с корнем то, что ещё может дать плоды.

Не хочу думать о Марате. Отгоняю мысли о нём подальше, и в красках представляю реакцию Кира на мой эксперимент. Уверена, ему понравится.

Рита сушит мои волосы, вытягивает утюжком. Сверху у меня родной блестящий блонд, внизу – безумный розовый.

Я благодарю Риту за увлекательную беседу и новый образ. Выхожу из салона и прямо на крыльце делаю несколько селфи. Впервые за, пожалуй, месяца четыре. Но сейчас я искренне себе нравлюсь.

Спускаюсь. Иду вперёд, улыбаясь своим мыслям. Подставляю лицо осеннему солнцу. Ветер треплет волосы, и краем глаза я улавливаю розовые пряди. Мне хорошо. Так хорошо, что хочется во всё горло об этом кричать. И внутри так приятненько, словно разрешила себе сделать то, что мне давно запрещали.

– Девушка! – Окликают со спины.

Оборачиваюсь.

Незнакомый мужчина, совершенно обычный: тёмная куртка, спортивные штаны. Моложе меня лет на семь. Светлые волосы, голубые глаза, а в них – смесь восторга и восхищения.

– Классно выглядите! Вы прямо светитесь!

– Спасибо! Я знаю. – Смущённо улыбаюсь и иду дальше.

Я знаю.

И я постараюсь больше никогда об этом не забывать.