Глава 13

Настя.

Вечерний город мелькает за окном автомобиля. Прижимаюсь лбом к прохладному стеклу и наблюдаю за прохожими, кутающимися в куртки и пальто. На заднем сидении тихо звякает моя посуда, а из колонок льётся что-то лёгкое, джазовое.

Кир молча ведёт машину, но тишина в салоне не напрягающая, совсем наоборот – меня медленно убаюкивает. Последние дни были богаты на эмоции, а жить на постоянном адреналине и стрессе очень выматывает. Это как перебрать с кофе: руки трясутся, сидеть на месте не можешь, а мозги уже в желе и ничего не соображают.

Звук мобильного разрезает тишину. Кир, не глядя на экран, берёт трубку.

– Добров. Да. А, Антоша, приветствую. – Поворачивается ко мне, закатывает глаза. – Ну вообще не собирался, я уже уехал.

Что-то мне жестикулирует.

Развожу руками – ничего не понимаю.

– А завтра никак? Антон, я тебя щас зарифмую. Ну кто так делает?

Прикрывает микрофон рукой, шепчет:

– Заедем на работу, или тебя домой отвезти?

– Заедем! – Киваю. Сидеть одной дома мне совершенно не хочется.

– Да чёрт с тобой, Антоша, скоро буду. Но ты сильно не радуйся, приеду злой.

Сбрасывает звонок.

– Что-то случилось?

– В цехе снимают лукбук, отдали клиенту первую партию снимков.

– Дай угадаю: клиент недоволен.

– Говорит, не попали в концепцию. Ладно, разберёмся.

Подъезжаем к уже знакомому кирпичному зданию. При виде Кира охранник на входе подскакивает и открывает турникет. Навстречу нам несётся рыжеволосый парень с густой и объемной, как у дровосека, бородой.

– Наконец-то! Она мне уже все мозги прополоскала! Не знаю, что хочет, да и она сама не знает! Я с бабами работать больше не буду.

Кирилл смотрит строго и с осуждением.

– Во-первых, с женщинами. Во-вторых, по половому признаку мы клиентов не делим. В-третьих, ну хреновый из тебя профессионал, чо! Оставить тебя после уроков учить корпоративную этику что ли? Настя, познакомься с Антоном, но дружить с ним не надо. Плохому научит.

Идём втроём по коридору. Кир впереди. Антон чуть отстаёт, подстраивается под мой шаг, и будто оправдываясь, рассказывает мне о своей сложной клиентке.

– Вышла МаринСанна на пенсию и заскучала. Богатый муж отсыпал денег, она открыла свой магазин одежды, и теперь хочет, чтобы я из её белорусского трикотажа сделал баленсиагу.

– Кажется, речи о баленсиаге не шло. – Бросает Кирилл через плечо.

– Ну конкретно так она не говорила. Да потому что не знает даже, что это такое!

Поворачиваем, проходим в стеклянные матовые двери. За ними – большой кабинет с длинным столом в центре. На столе разбросаны снимки, а на одном из стульев сиротливо сидит женщина-божий одуванчик лет шестидесяти. В тёмных волосах серебряными нитями блестит седина. Глаза зелёные, яркие. Одета не броско, но стильно, в просторную блузку под цвет глаз и широкие брюки-палаццо. Аксессуары в тему.

– Марина Александровна, прекрасно выглядите. Рад, что нашли время заскочить. – Кир жмёт ей руку, присаживается рядом. – Антон, будь другом, свари нам кофе.

Антон фыркает, бубнит что-то себе под нос, но уходит выполнять поручение.

– Мне сказали, вы остались недовольны первыми результатами. Давайте выясним в чём проблема, чтобы мы смогли исправиться и в этот раз оказались максимально близки к вашему запросу. Вам не понравился декор студии?

– Нет, там всё очень уютно, декораторы совещались со мной на каждом этапе. Хорошие ребята.

– Не подошли модели?

– Все девочки очень красивые! Они молодцы, трудяжки. – Марина Александровна кусает губы. Сводит брови над переносицей. – Знаете, наверное, дело в моём возрасте. Я уже просто ничего в этом не понимаю. Сейчас модно совсем не то, что было раньше, и продаётся оно совсем иначе. Я и объяснить толком не могу, что меня смущает. Может нужно просто к мнению профессионала прислушаться?

– Или всё же к себе? – Кирилл придвигает пару снимков и разбирает каждый из них на составляющие.

Пока на меня не обращают внимания, рассматриваю фото. Да, девочки красивые, и одежда на них потрясающая – самобытная, немного винтажная. Не с китайского конвейера. Я бы сама такое носила с удовольствием.

А вот к подаче у меня вопросы. Это очень…фэшн. Динамичные, немного странные позы, резкий свет, жёсткие тени и отсутствующее выражение лица у моделей. В отрыве от контекста фото достойные, их смело можно печатать в глянце. Но с образом самой Марины Александровны это вообще не вяжется.

Среди замороженных лиц нахожу выделяющийся кадр. На нём модель широко улыбается, глядя куда-то в сторону. Глаза светятся теплотой.

Я сама невольно начинаю улыбаться.

Антон приносит кофе. Мне тоже.

– Это брак. Случайно напечатали. – Кивает на снимок в моих руках. – Выбрось.

Пытается выхватить. Не отдаю.

– Марина Александровна, простите, что вмешиваюсь. Меня зовут Настя, я тоже фотограф. Ну, почти. В общем, не важно. – Встаю. Протягиваю фото. – Это лучше отображает философию вашего бренда?

– Это мой любимый из этой серии. – Отчего-то краснеет она. – Такой живой кадр, эмоциональный.

– И мне так показалось.

Теряюсь под пристальными взглядами присутствующих. Замолкаю. Моргаю растерянно, не зная, куда деть руки.

Зачем я вообще встряла? Это дело Кирилла, не моё. Может я сейчас подрываю его авторитет в глазах клиента и работаю не в пользу репутации фирмы?

Пытаюсь прочитать его эмоции по непроницаемому лицу. Он злится? Расстроен? В гневе?

– Насть, продолжай. – Просит Кир без единой нотки раздражения.

– Я бы вам посоветовала использовать чуть более зрелых моделей.

Звенящим от напряжения голосом расписываю Марине Александровне своё виденье итогового результата. Она вдохновенно кивает на всё, что я говорю, а в конце моей речи даже тихонько хлопает в ладоши.

– Ну, сама бы я лучше не сформулировала!

Я выдыхаю.

Меня распирает от гордости, потому что мои идеи одобрили. Не высмеяли, не ткнули носом на моё место, не отправили ожидать за дверью, чтобы не мешала рабочим процессам. А выслушали и согласились со всем, что я сказала.

Кир встаёт, коротко сжимает мои плечи ладонями.

– Ты молодец. Какие ещё таланты ты от меня скрываешь? Антон! – Резко поворачивается, жестом подзывает фотографа. – Демидова здесь? Позови.

Антон выбегает, а через пару минут возвращается с Катей Демидовой.

Нам так и не удалось пообщаться на выставке, а ведь творчеством Кати я искренне восхищаюсь. Если на кого мне и хочется равняться, так это на неё.

Мой кумир стоит передо мной, и я пялюсь на неё с восторгом, который даже не пытаюсь скрыть.

– Марина Александровна, познакомьтесь, это Екатерина. Она наш самый востребованный фотограф, призёр международных конкурсов. Ваш проект мы перепоручим ей, и уверен, что такой тандем точно окажется продуктивным.

– Спасибо, но я бы хотела поработать с Настей. Если нет, я поищу других подрядчиков.

Марина Александровна резко встаёт, как бы говоря, что все возражения заранее отклоняются. Благодарит всех за то, что прислушались к её просьбам и покидает кабинет.

– А Настя это у нас кто? Вот эта? – Натянуто улыбается Демидова и одаривает меня ледяным взглядом.

Стреляет глазками в Кира. Ему достается куда меньше холода, зато намного больше немых вопросов.

Обмираю от неожиданного поворота событий. Я ведь просто хотела помочь, но никак не забирать чужую работу.

– И давно Настя здесь работает? – С ядом в голосе спрашивает Катя.

– С этой минуты. – Кир опирается бедром в стол и складывает руки на груди. – Желаешь оспорить моё решение?

– Можно тебя на пару слов наедине?

– Говори здесь.

Катя нервно отбрасывает волосы назад. Складывает губы в жёсткую линию и с вызовом смотрит в мою сторону.

– И давно мы берём людей с улицы на коммерческие проекты? Она хоть камеру в руках держать умеет? Посмотри на неё. Думаешь, она знает, как снимать лукбуки?

Антон тихо присвистывает.

– Следи за языком. – Цедит Кирилл через плотно сжатые зубы.

– А то что, друг? – Выплёвывает Катя, делая сильный акцент на последнем слове. – Уволишь меня? Тогда у тебя всё здесь посыпется. Уйду я, уйдут и твои клиенты.

Чувствую себя здесь лишней и хочу сжаться до атома. Мне не нравится быть центром и причиной чужой конфронтации.

– Катя, я прошу прощения за то, что так получилось. – Поднимаю руки в примирительном жесте. Ладонями наружу. Словно пытаюсь наладить контакт с агрессивным животным.

– Не извиняйся. Ты ничего не сделала. – Загораживает меня собой Кир. – А вот Кате следует выбирать выражения.

– Кир, а что это ты так её защищаешь? – Демидова разглядывает меня с хищным прищуром. – Мм, ясно. Новая постельная грелка. А что так скромно в этот раз? Смазливые модели на тебя уже не ведутся? Не обольщайся, На-стя, – выдавливает по слогам моё имя, – это не на долго. Как только наиграется в рыцаря, так сразу и уйдёт. По секрету, он жуть как не любит самостоятельных и самодостаточных женщин.

– Так, пошла вон отсюда. – Кирилл тычет пальцем на входную дверь. – И не попадайся мне на глаза. Истерики твои у меня уже поперёк глотки!

В ушах шумит пульс.

Я не успеваю подумать как следует о том, что из сказанного Катей меня задело, но чувствую сильнейший импульс – бежать.

Не хочу защищаться и оправдываться.

Я не дожидаюсь, пока Катя выйдет. Опережая её, выбегаю сама. Прижимаю прохладные ладони к пылающим щекам и несут дальше, минуя коридор и турникет с охранником.

А Кате-то палец в рот не клади…

Да уж. Не сотвори себе кумира.