Глава 14

Настя.

В воздухе плавают ароматы жареных овощей – Лика готовит борщ. На её кухне я чувствую себя, как дома, и уже второй час изливаю душу. Тяну время, потому что боюсь возвращаться в свою квартиру. Есть вероятность, что Кирилл будет ждать меня там, а к разговору с ним я пока морально не готова.

– В общем, я думала, что Кир нормальный. Но после того, что Демидова наговорила, я уже сомневаюсь.

– То есть решила верить не ему, а этой истеричке? – Взгляд с укором в мою сторону.

– Я просто боюсь. Наверное, зря всё это у нас закрутилось. Я ещё не отошла от Марата, к тому же, официально я пока замужем.

– Ага, Марат тоже был официально женат, когда трахал секретаршу. – Широкий нож с мерным стуком опускается на деревянную доску. Под его лезвием сочно хрустят капустные листы. – Два дня! Два дня, как ты уехала от меня, а с тобой уже столько приключилось, что хоть сериал снимай!

– Думаешь, я этого всего хотела?

Телефон вибрирует – Кир звонит.

Сбрасываю.

Экран телефона тут же загорается от сообщения.

Кирилл: Ты дома? Поговорим?

– Может, и хотела. – Пожимает плечами Лика. – Иногда нам всем хочется встряски, и бессознательно мы ищем способы, чтобы накалить ситуацию.

– И поэтому я положила своего мужа сверху на секретаршу, чтобы найти повод уйти из дома? Потому что мне скучно жилось?

– Нет, измена Марата вполне себе настоящая. А вот дальнейшие события – провокация с твоей стороны.

– Например? – Нервно ковыряю заусенец на пальце.

– Ты шла босиком по улице.

– Я была совершенно разбита.

Сбрасываю очередной звонок.

– Или искала острых ощущений, чтобы заглушить внутреннюю боль. Съёмка с Добровым. Да даже тот факт, что ты Кира взяла с собой, чтобы вещи забрать. Ты ведь знала, что Марата порвёт от этого. Хотела вызвать ревность? Хотела эмоций?

– Возможно, это тоже. – Вздыхаю.

Чтобы занять руки и не заниматься членовредительством беру второй нож, встаю рядом с Ликой. Режу зелень.

– Когда нам страшно, мы совершаем всякие глупости и пытаемся ударить побольнее. Такая уж человеческая суть.

Лика закидывает в кастрюлю свёклу. Кипящая вода тут же окрашивается в алый.

– Я уже не могу представить себе наше безоблачное с Маратом будущее. Но и прошлое не могу так легко отпустить.

– Вот именно, прошлое никогда не остаётся строго в прошлом. Даже если боль заглушается, наши травмы влияют на то, как мы будем себя вести в дальнейшем. Например, ситуация с Киром.

– Там как раз всё ясно, и никакой странной реакции с моей стороны не было.

– Правда? Или ты снова оказалась голая и беззащитная на столе перед мужчиной и его любовницей? Насть, пошевели мозгами. – Лика энергично машет ложкой у меня перед носом. – В чём там вина Кира? В том, что его бывшая, судя по всему, чокнутая на всю голову? А я тебе говорила, что Демидова – дрянь редкостная. Всё остальное, что ты себе придумала – это твои проекции, которые ты наложила на Доброва, потому что тебя обидел Марат. Понимаешь?

– И давно ты умеешь в психологию?

Снова звонок. Нервно сбрасываю.

Перестань трезвонить! Дай мне немного остыть и разобраться со своими тараканами.

Потому что да, если рассмотреть произошедшее с особой тщательностью, то я снова оказалась в ситуации, когда две женщины делят одного мужчину. И снова я не вышла победителем из этой схватки. Это бьёт по остаткам гордости.

Я не воин. В моём мире женщины не дерутся за сердце мужчины. Но быть может, мой мир безнадёжно устарел, и мне пора облачаться в доспехи, или доставать боксёрские перчатки?

Лика разливает борщ по тарелкам, зовёт к столу двойняшек и Алису. Ужинаем в непринуждённой атмосфере: Тёма и Сёма крошат в суп хлеб и вылавливают его прямо ртом. Лика делает вид, что сердится, но сама едва сдерживает улыбку.

– А в садике вы так же будете себя вести? Хотите, чтобы все думали, будто вас волки воспитали?

– Да! – Кричат двойняшки хором.

Я смеюсь. Лика закатывает глаза.

В дверь звонят.

– Ты кого-то ждёшь?

– Нет. – Лика играет бровями. – А вот ты ждёшь. Иди открывай. И суп со щеки вытри.

Иду к двери, но задерживаюсь на пару секунд у зеркала. Поправляю прическу, делаю пару глубоких вдохов. Улыбка сама собой растягивается на лице.

– Кто? – Смотрю в глазок.

Цветы.

Пышный букет красных роз.

Открываю.

– Привет, Настён!

– Марат? – Улыбка медленно гаснет.

– А ты кого-то другого ждала? – Вручает букет. Тяжёлый. – Пригласишь?

– Это не мой дом, и приглашать гостей не в моём праве.

– Мм. – Тянет раздражённо. – Потому что он там, да?

– Кто?

– Ну этот твой хмырь. Его прячешь?

– Марат… – Устало. – Ты зачем приехал? Ещё и без предупреждения.

– А я что, предупреждать должен, чтобы жену свою увидеть?

Я хочу закончить разговор, потому что совсем не к месту сейчас все вот эти заявления прав.

У меня внутри слишком много эмоций, и не все эти эмоции я хочу делить с Маратом.

– Где Света?

– Она в прошлом, всё. Я осознал и готов искупить вину. Настён, я знаю, что у тебя интрижка там какая-то на стороне… – Трёт рассеянно шею.

– Упрекаешь?

– Да нет, малыш. Я тоже накосячил. В общем, Насть… Один-один, получается?

– Что? – Выхожу. Прикрываю за собой дверь.

– Ну, я тебя укусил, ты меня. Это месть, я понял. Так что сворачивай давай спектакль, собирай вещи и домой поехали.

– Домой?

Где он теперь, мой дом?

Мне намного безопасней у Лики. Или в той квартире, которую отыскал для меня Кирилл. А ехать в наш с Маратом дом я не готова и не хочу. Да и зачем? Приехать и делать вид, будто ничего не произошло?

«Укусили» друг друга и живём спокойно дальше, игнорируя висящее над нашим браком лезвие Дамоклова меча?

– Никуда я с тобой не поеду. – Впечатываю в грудь Марата букет. – Подари это Свете, а меня оставь в покое. Не надо сюда ездить, у Лики дети маленькие, если ты забыл.

– Ну что ты хочешь? – Роняет цветы на пол, перешагивает, медленно идёт вперёд.

Отступаю, пока не натыкаюсь спиной на стену.

– Насть, давай решать проблемы. К семейному психологу хочешь? Найдём лучшего. На море? Хоть завтра.

– Уходи.

– Ребёнка хочешь? – Нависает надо мной, уперев руки в стену. Обдаёт горячим дыханием. – Давай сделаем ребёнка.

Толкаю его в грудь, но с таким же успехом можно пытаться сдвинуть с места гору. Марат перехватывает мой подбородок, сжимает пальцами.

Резко приникает к губам и целует жадно, тараня языком мои плотно сжатые зубы.

Чувствую на себе тяжесть – Марат прижимается всё теснее. Колочу его по плечам, мечусь в капкане рук. Сердце истошно бьется, и каждый его удар растягивается под влиянием искаженного восприятия времени.

Буум. Буум.

Глухими стуками в голову. Так, что больно в висках.

И вдруг – свобода. Тяжесть чужого тела пропадает, позволяя мне сделать глубокий вдох.

Распахиваю глаза.

Кирилл оттаскивает Марата за шкирку, швыряет к противоположной стене. Марат с нечеловеческим остервенелым рыком бросается на противника. Попадает кулаком Киру в губу.

Первая кровь мужчин не останавливает.

Под тяжёлыми шагами разлетаются на сотни красных лепестков розы.

Кир сминает Марата. Зажимает в захват и бьет в живот. Наотмашь лупит по лицу.

Я застываю от ужаса. Хочу закричать, но лишь открываю рот и беззвучно выталкиваю воздух.

Марат на полу. Кир – сверху. Замахивается кулаком. Челюсти его плотно сжаты, и острые скулы резко очерчены в свете подъездных ламп. Сейчас он кажется намного опасней Марата, и намного необузданней.

Отмираю. Бросаюсь вперёд.

– Отойди от него! Что вы делаете?!

Толкаю Кирилла в плечо. Тяну за воротник пальто. Кажется, реву и рычу, но плохо осознаю сейчас реакции своего тела.

Я не хочу спасать Марата. Просто не выношу насилия и мне страшно, что всё может закончиться чем-то фатальным.

– Больной! – Скулит Марат.

У него разбита бровь и кровит нос.

Кир поднимается, тяжело дыша. Отряхивает пальто, серьёзно глядя мне в глаза, но молчит.

Меня трясёт.

Я сажусь на корточки и помогаю Марату приподняться на локтях.

– Живой?

– Да. Голова болит. Наверное, сотрясение. Спасибо тебе, урод!

Кирилл разворачивается к лестнице, спускается, но замирает на середине пролёта. Касается большим пальцем разбитой губы, вытирает кровь.

– Если тебе ещё интересен проект Марины Александровны, позвони.

Он уходит.

Марат облегчённо выдыхает.

– Настён, а ты более адекватного не могла найти? – Перехватывает мою ладонь. Сжимает. – Ну, теперь домой?

Смотрю на него. Смотрю на наши переплетённые пальцы. Обвожу бледную полоску кожи на безымянном Марата.

– Блять. Да я после душа забыл надеть. Хрен поверишь? Я тебе клянусь!

– Уходи, Марат. Забирай свои клятвы и уходи.

Схлестываемся долгим взглядом. Я смотрю на Марата и не вижу в нём человека, за которого вышла замуж. Я вообще его не узнаю и не могу прочитать, будто контакт между нами потерян. Но как давно я закрываю на это глаза?

Марат растягивает губы в безумной улыбке, больше похожей на оскал. Поднимается на ноги. Немного шаткой походкой идёт к лестнице.

– Мы ещё поговорим, Настён. Не думай, что я так просто отдам свою жену другому мужику.

Он уходит, а я остаюсь в окружении кровавого моря распотрошенных роз.