Глава 23

Кирилл.

Настя уходит в магазин, а я, как распоследний идиот, тут же мчусь на балкон. Окна выходят на другую сторону, мне видно только парк, но я всё равно стою и смотрю вниз.

Что она там говорила? Бри, розмарин и помидоры черри?

Ммм… В её исполнении это, наверное, ахренеть, как вкусно.

У меня никогда такой волшебной девочки не было. Всё, к чему она прикасается, становится особенным: тёплым и будто родным. Вот и квартира моя, облагороженная ремонтом, но холодная прежде, теперь пышет гостеприимством.

Чу-де-са!

Можно хоть тысячу дизайнеров привлечь, но уютно в доме становится только с женщиной. На крайний случай можно и кошку притащить, конечно, но женщина – лучше.

Особенно такая, как Настя. Потому что это десяточка по всем фронтам: умная, роскошная, хозяйственная, и в сексе такая отзывчивая, что одного взгляда достаточно, чтобы распалить её до красной отметки. И как красиво плавится она от моих прикосновений…

В паху опять зудит от нетерпения.

И я, конечно, приехал не для того, чтобы трахаться. Скорее за другой близостью, от которой у меня скручивает болезненно и сладко внутренности. Но секс – это очень приятный бонус.

Феи моей нет уже двадцать минут, и меня почему-то это страшно напрягает.

Барабаню нервно по столешнице.

Она что, за помидорами прям до Азербайджана пошла?

Не нахожу себе места и кошусь на оставленный ею телефон.

Ну, Кирюх, ты поседеешь ещё до сорока, если будешь на простые походы в магазин так остро реагировать. Зависла она, наверное, возле витрины с йогуртами, и не может выбрать между клубничным и вишнёвым.

Ничего криминального.

Завязывай паранойить, лучше бахни винца, наконец.

Выдыхай.

Да, но…

Плюю на голос здравого смысла, надеваю пальто и выхожу.

В магазине расспрашиваю про Настю – ага, видели такую девушку, заходила минут пятнадцать назад за злоебучими этими помидорами. А потом куда делась – не знают.

– У вас же камеры стоят. Глянуть запись хоть можно?

– Конечно, нет. – Игриво хлопает ресницами молодая девушка за кассой. – У нас так не положено.

– А если вы сами посмотрите?

– Мужчина… – Тяжело вздыхает. – Думаете, у меня работы мало?

Демонстративно начинает перекладывать пачки сигарет с места на место и дерзко так, с вызовом, смотрит мне в глаза.

Да бля…

Да что ж вы такие сложные, а?

Ок, работаем тогда по старой схеме.

Читаю имя на бейджике.

– Надежда. Какое имя у вас красивое. И черты лица очень выразительные. Вы не модель, часом?

– Ой, – смущённо закатывает глаза, – скажете тоже!

– Я серьёзно!

– Ну, вообще-то, звали меня на съёмки всякие.

– Оно видно! Вы же как холст! Что угодно можно слепить. Мечта фотографа!

– Правда?

– Правда.

– Подхалимничаете?

– Ага. Но от чистого сердца. Может вы мне поможете с моей проблемой? А я для вас самую бомбическую фотосессию отгрохаю. После неё за вас будут бороться лучшие фотографы города.

– А вы типа тоже фотограф?

– А я типа Джинн. Желания исполняю. Ну, подарите мне немного надежды, Надежда?

– Ох, мужчины! – Цокает языком и с самодовольным видом уходит к пульту охранника.

Возвращается через пару минут.

– Села ваша дамочка в машину. Сама села, никто силой не запихивал. Тачка чёрная, а может тёмно-синяя, номер триста семьдесят, или пятьсот семьдесят, не разобрать.

– Спасибо, Наденька! Ждите звонка от моего менеджера!

На улице достаю телефон, шарю в записной книжке.

У меня уже ощущение, что я просрал кучу времени.

«Сама села» меня не устраивает и ни разу не успокаивает. Потому что я в своей голове не могу придумать ни одной адекватной причины для того, чтобы Насте захотелось по собственной воле свалить с этим уродом куда-то на ночь глядя.

Выбираю нужный номер. Звоню.

– Северов. – Короткий ответ после пары гудков.

– Привет, Север. Не отвлекаю?

– Ну конечно нет, Добров! Вечер пятницы! Сижу и жду, когда же ты позвонишь и чем-нибудь меня грузанёшь. – Недовольно ворчит.

– В долгу не останусь.

– Да знаю! Ну, чо там опять?

Выкладываю Северу всё, что узнал.

– И? Пока с твоих слов понятно, что Настя твоя к своему законному мужу в машину села. Мне его за что прикажешь задержать? За то, что тебя рожа его бесит?

– Да хоть кило героина ему в тачку подкинь, мне без разницы. Главное прямо сейчас Настю у него забрать. А в перспективе сделать так, чтобы он к ней на пушечный выстрел не приближался.

Север молчит, накаляя моё и без того напряжённое состояние.

– Влюбился что ли, Добров? – С усмешкой.

Ох, Север, посмеюсь я, когда и ты вляпаешься.

– Так ты поможешь?

– Кидай номера машины и адрес. Перехватим их по пути, или наведаемся в гости, если не догоним.

Скидываю Северу всю информацию и тоже выезжаю по адресу.

Стараюсь не нарушать пдд, но нога сама топит педаль газа в пол. Получаю несколько «комплиментов» от водителей, огрызаюсь в ответ.

За городом на трассе становится гораздо свободней, и я лавирую между машин. Градус напряжения чуть уменьшается.

Телефон пиликает от сообщения.

Север: Вижу их. Ловлю.

Ещё через пару километров замечаю свет проблескового маячка и топлю туда, выжимая из машины всё, на что она способна.

Вижу, как Север мягко прессует Марата.

Стараюсь не смотреть в их сторону – и без того руки чешутся зафиналить эту историю эпичным мордобоем.

Отыскиваю глазами Настю.

Жива. Цела. В шоке.

Смотрит пустым взглядом перед собой.

Делаю пару шагов вперёд.

Она тоже замечает меня, и мы бежим навстречу друг другу. Сталкиваемся, как примагниченные. Глубоко и часто дышим.

Моё сердце долбит на сверхчастоте. Но чувствую, как внутри отпускает. Я будто всё это время был свёрнут в фигурку оригами, а сейчас снова могу расслабиться.

Стискиваю Настю в объятиях, обещая себе, что никогда и никуда больше не отпущу.

Садимся в машину.

– Замёрзла?

– Нет. – Улыбается слабо. – Всё хорошо уже.

Набрасываю на неё своё пальто. Врубаю печку.

– Это кто-то из твоих? – Кивает в лобовое.

А глаза – мутные, сонные.

– Поспи.

– Как ты понял, где меня искать?

– Провёл собственное расследование и намотался на пару желаний.

– Извини. – Еле ворочая языком. – Я такая дурочка…

– Закрывай глазки. – Целую в лоб, подтыкаю своё пальто по бокам.

Трогаемся с места. Моргаю Северу на прощание.

Настя уже сопит, а я, кажется, не смогу сегодня сомкнуть глаз – бушуют внутри эмоции.

Никаких больше нахрен помидоров… Поставлю на балконе теплицу, пусть огородничает.

Ну че ты, Добров, дома девочку закроешь и от мира изолируешь? А как же границы?

Хлопаю себя мысленно по лицу.

Границы, границы… С ума я сойду, пока всякие гандоны рядом с моей феей путаются.

Работают у нас в стране судебные запреты на приближение? А поможет ли? Если у Марата хватило ума человека увезти прямо под камерами, то запрет на приближение – это как мёртвому припарка.

С такими и словами через рот разговаривать не поможет.

Закатать его под асфальт, что ли?

Паркуюсь у дома, и как только машина тормозит, Настя распахивает глаза. В панике озирается по сторонам.

– Тихо, тихо. Приехали. – Глажу по спутанным волосам.

– Где Марат?

– Не здесь. Далеко. Не тронет он тебя.

Расслабляется.

Помогаю выйти из машины, за руку веду до квартиры.

– Останешься? – Спрашивает с робкой надеждой в голосе. Храбрится, но вижу, что пальцы мелко дрожат.

Она тихая и потухшая. Не улыбается совсем и прячет от меня взгляд.

– Останусь.

Кивает. Молча ведёт меня в спальню, прикрывает дверь и гасит свет.

– Насть?

– Нет.

– Давай поговорим.

– Не хочу.

– Тогда просто поплачь. Порыдай в голос, повой белугой. Это помогает. Или давай напьёмся в хлам.

– Нет! – Упрямо и с гонором.

– Он тебе что-то сделал?

– Пожалуйста, Кир. – Чувствую её дыхание на своей шее. Голос дрожит. – Мне сейчас не нужна психотерапия.

– А что нужно?

– Чтобы… Чтобы меня любили…

Целует меня первая. Отчаянно, болезненно целует, вкладывая в это гораздо больше, чем просто желание.

Там столько всего намешано, что я теряюсь в собственных эмоциях.

У меня щемит где-то глубоко внутри.

Я хочу забрать её боль, или хотя бы разделить её пополам. Это слишком большая ноша для одной маленькой феи, но если я возьму на себя часть, то мы справимся. Никто не сломается.

Настя рывком выдёргивает мою рубашку из брюк. Холодные ладони скользят по коже. Движения рваные, дикие.

Расстегивает ремень, находит рукой член и сжимает у основания.

– Пожалуйста, люби меня… – Хнычет мне в губы.

И меня сметает.

Разворачиваю спиной и загибаю над кроватью. Стягиваю вниз её домашние штаны вместе с нижним бельём. Резко вхожу, выбивая из её рта громкий крик.

Перехватываю за горло. Большим пальцем лезу в горячий рот, растягивая губы.

Чувствительно кусает за основание пальца.

Прижигаю свободной рукой по ягодице. Тут же глажу.

Как бы я хотел смотреть сейчас на это, а не действовать наощупь…

Рывком бросаю её на постель и распинаю под собой. Развожу коленом бёдра. Задираю футболку, обнажая грудь. Обрушиваюсь на неё жёсткими поцелуями и укусами.

Настя, как дикая кошка, полосует в отместку мою спину и плечи. Чувствую, как кожу саднит, и это ещё больше разжигает во мне огонь.

Ловлю её смазанные стоны и вздохи.

И трахаю, трахаю, вколачиваясь в неё до упора.

Ласкаю пальцами медленно и нежно, а потом снова вхожу членом и снова трахаю, пока фею не начинает ломать оргазмом.

Меня тоже накрывает яркой вспышкой.

Мы падаем обессилено на постель. Подгребаю Настю поближе и укладываю на себя.

Чувствую, как тёплые слёзы капают на моё плечо. Как беззвучно кричит она, напрягаясь всем телом, а потом выдыхает отрывисто воздух через рот. Как впиваются острые коготки мне в ладонь. И как лопается что-то внутри у неё я тоже будто чувствую.

Вот так, правильно, поплачь. Отдай мне это. Оно тебе не нужно. Оно тебя угнетает.

Держу её в своих объятиях, пока она вопит и извивается в истерике. Держу крепко, до тех пор, пока она не затихает и не проваливается в сон.

Целую мокрые губы.

Давай я и дальше буду любить тебя.

Ты мне это позволишь?